Скофилд спрыгнул в воду и добрался до берега не вплавь, а пешком. Берег был не слишком пологий, взморье представляло собой груды каменных глыб и валунов. Там, где он подобрался к берегу, неровные камни были уложены в три яруса, образуя подобие пирса. С пирса схода на берег тоже не было, и он опять погрузился в воду, приподняв левой рукой свой портфель-чемоданчик, а в правой держа прорезиненный мешок с одеждой.

Выйдя из воды, он пригнувшись помчался по песчаному пляжу к виноградникам и дальше в заросли кустарника, достаточно высокие, чтобы можно было укрыться в них стоя во весь рост. Скофилд соблюдал осторожность, помня предупреждение капитана о том, что полицейский патруль на утесах достаточно строг и с ними не всегда можно договориться: не всех из них можно подкупить. Забравшись в кустарник, он встал на колени, вынул складной нож и перерезал веревку, крепившую ручку портфеля к поясу. Затем вытащил из мешка сухое белье, пару закрытых ботинок, темный свитер, вельветовые бриджи и грубой шерсти пиджак. Нашлось также и кепи, загодя приобретенное в Париже. Все наклейки и ярлыки он спорол. Этот наряд Скофилд продумал заранее, стремясь больше походить на местных жителей.

Он скатал мокрую одежду и запихнул ее в мешок вместе с портфелем, а затем начал нелегкое восхождение по холмам к дороге. Он бывал на Корсике дважды, в том числе и в Порто-Веккьо. Оба раза он должен был связаться с владельцем рыбацких лодок и катеров из Бастии, который работал на Госдепартамент и поставлял сведения о появлявшихся там русских или о любых контактах Советов в том регионе. Тогда, поджидая нужного ему человека, он взял такси и прокатился в холмы. Он даже видел развалины виллы Матарезе, застывшие под раскаленным солнцем, и на обратном пути остановился в таверне у дороги, чтобы пропустить стаканчик пива. Экскурсия эта выветрилась у него из головы довольно быстро. Легенда о Матарезе показалась ему тогда уходящей в небытие, не менее мертвой, чем сам хозяин виллы. Но ныне он знал, что жива не только легенда.

Он достиг дороги и стянул кепи, скрывавшее шрам на лбу, – память о встрече с врагом, который почему-то спас ему жизнь там в отеле, когда Скофилд налетел головой на перила и почти потерял сознание. Заклятый враг и спаситель одновременно. Талейников. Где-то он теперь? Добрался ли до Корсики? Может, он скрывается где-то здесь, в холмах Порто-Веккьо? В конце концов, установить это будет не так уж трудно: любой посторонний, задающий вопросы, не останется здесь незамеченным. Правда, русский очень осторожен, и коли случится так, что он начнет подбираться к истокам легенды, от него не сразу избавятся, напротив, будут везде сопровождать в его поисках.

Брэй взглянул на часы, было 11.30. Он достал карту и прикинул, где находится. Выходит, что он в двух километрах от Санта-Лючии и наиболее короткий путь на виллу идет через холмы на запад. Прежде чем отправиться к цели, ему предстояло кое-что сделать. Надо было подыскать подходящее место, где можно было бы оставить вещи, но так, чтобы без труда вернуться за ними в нужную минуту. Предстояло выбрать стоянку, точнее базу, а затем приступать к операции. С одной стороны, это должно быть нормальное место, где путешественник сможет отдохнуть, а с другой – надежное укрытие. Понятно, что выговор выдаст его – за два часа не овладеешь местным диалектом. А раз так, значит, его заметят сразу и будут наблюдать за ним. Надежное укрытие в этом случае было тем более необходимо, однако такое, чтобы неподалеку находилась гостиница или постоялый двор, где можно было бы перекусить. Лучше всего найти пристанище в лесу, у воды, самому разбить там лагерь и изучить пути отхода.

Скофилд прикинул, что ему придется провести в холмах несколько дней. Никакие иные планы строить пока не приходилось. Единственное, что казалось вполне осуществимым, это его проживание в Порто-Веккьо. А там – кто знает? Когда появится Талейников – если он вообще появится, – может случиться что угодно, но предвидеть ничего нельзя, невозможно даже предугадать. А потому стоило позаботиться лишь о жилье, учитывая все мелочи.

От дороги бежала тропа, довольно узкая даже для легкового транспорта, но ведшая прямехонько на запад к холмам через поля и плантации. Тропа пастухов? Скофилд устремился по ней, закинув мешок за левое плечо. Деревья обступили тропу с обеих сторон, низкие ветви тянулись к Скофилду, и он отводил их рукой. Чем дальше он заходил, тем более заросшей становилась тропка, и наконец наш путешественник оказался в высокой густой траве.

К 12.45 он тем не менее не далеко продвинулся, так как время от времени сходил с тропы по обеим сторонам, чтобы осмотреться. Сектор обзора с уходящей вверх дорожки был довольно велик. Наконец Скофилд углядел то, что искал: островок леса и ручеек в глубине. Разлапистые, словно ели, корсиканские сосны клонились низко растущими ветвями к ручью. При этом стволы стояли часто, образуя почти плотную стену из зелени сплетавшихся веток.

То, что надо, подумал Скофилд: и человеку есть где укрыться, и вещи будут в сохранности.

Бежавшая на запад тропа сворачивала налево, забирая к югу, все дальше в холмы. Оттуда, насколько помнилось Скофилду, лежал путь к вилле Матарезе. И опять в памяти, которая никогда не подводила его, всплыли пейзажи тех мест. Скофилд вспомнил, что по дороге к вилле ему попалось тогда несколько ферм, отстоящих далеко друг от друга, и затем маленькая таверна, где он перехватил пивка в тот знойный день. Таверна стояла ближе к дороге, а от дороги тропа вела прямиком к развалинам виллы. Если взять оттуда вправо, то предстоит подъем в холмы, а влево – дорога к Порто-Веккьо. Он вновь вытащил карту и сверился с ней.

Он добрался до сосен, перешел через ручей и на противоположном берегу принялся рыть ямку, намереваясь спрятать в нее мелочи: маленькую лопатку, туалетную бумагу, всякий мелкий инструмент.

Было уже около четырех. Он благоустроил свою стоянку, зарыл мешок с вещами, сменил повязку на шее, умылся в ручье. Он почти не устал, скорее отдохнул, полежав в траве и подставив лицо солнечным лучам, бившим в просветы между ветками сосен. Он лежал, а сон не приходил, мысль работала четко.

Вот он лежит на берегу ручья, проделав немалый путь. Путешествие началось на мосту промозглой ночью в Амстердаме. И теперь ему уже не вернуться назад до той поры, пока они с Талейниковым не обнаружат то, что ищут в холмах Порто-Веккьо.

Исчезнуть, скрыться из виду будет нелегко. В прошлом он не раз исчезал из поля зрения многих, причем не всегда имея достаточно средств и приспособлений, во всяком случае куда меньше, чем на этот раз.

Фиджи, Новая Зеландия, Тасмания, просторы Австралии, Малайзия – там он знал потайные места, дававшие прибежище многим, кого он посылал в укрытие. Эти люди и сейчас там. Кое с кем из них он осторожно поддерживал связь годами. Он спас их, и они, обретя новую жизнь, обрастали друзьями, домами, семьями, заводили бизнес, порвав с прошлым и даже с воспоминаниями о нем.

Я мог бы сделать то же самое, думал Брэй. Уж, наверное, мог бы: у него были и деньги, и документы. Он мог бы оплатить дорогу до Полинезии или островов Кука, купить лодку и уплыть – к приличной достойной жизни. Вот бы он зажил! По крайней мере, положил бы конец этим играм со смертью.

Внезапно перед его мысленным взором встало лицо Роберта Уинтропа, глаза, сверлящие его, Скофилда, и озабоченность старика, его тревога, звучавшая в голосе, когда бывший посол говорил о Матарезе.

Скофилд вслушался. Ему почудились какие-то посторонние звуки, шедшие издалека, откуда-то сверху. Он поднял голову. Стая птиц кружила над ним, крики их сопровождало гулкое эхо, летевшее над холмами и лесом. Кто-то вспугнул птиц, вынудив их подняться в воздух.

Вдруг Скофилд услышал топот бегущих ног и крики людей.

Неужели его засекли? Он вскочил на ноги, выхватил пистолет и приготовился стрелять, зорко всматриваясь между деревьями.

Слева внизу, метрах в ста от того места, где он притаился, Брэй заметил двоих. Они лезли вверх по склону, прорубаясь с помощью мачете сквозь густые заросли. Им оставалось совсем немного, чтобы добраться до берега ручья. Они разом остановились, оглядываясь. Почему? В их облике сквозила неуверенность, они словно не знали, куда держать путь.

Брэй медленно перевел дыхание: слава Богу, они не обнаружили его, не подозревают о его присутствии. Скорее всего, они охотятся, выслеживают какого-нибудь хищника, что нападает на их коз. Может быть, дикую собаку? Во всяком случае эти двое карабкаются по склону явно не по его душу и им не нужен незнакомец, разгуливающий по холмам.

Затем Брэй расслышал отдельные слова этих двоих – они переговаривались довольно громко – и понял, что был прав в своих догадках лишь отчасти. Двое мужчин прокомментировали крик, прилетевший из-за ручья: все вместе они выслеживали человека, и тот, кто был за ручьем, возможно, заметил того, за кем шла охота. Наблюдавший за местностью у ручья криком предупредил товарищей. Кто же бежит от этих троих… если их не больше, подумал Брэй. Уж не Талейников ли? А если он, то почему? Неужели ему удалось за свое короткое пребывание в холмах узнать нечто такое, что превратилось в угрозу для его жизни? Нечто важное, за что корсиканцы из Порто-Веккьо готовы убить? Скофилд видел, как двое с мачете, заслышав крик из-за ручья и приняв решение, бросились вверх, на ходу выхватив пистолеты из-за пояса.

Он отошел за ствол огромного дерева и попытался собраться с мыслями. Чутье подсказывало ему, что охота шла за Талейниковым. А если так, то есть несколько способов действия. Он мог бы достичь дороги и уйти выше в холмы, а затем перебраться по другому спуску к рыбаку-итальянцу, что чинил свое суденышко на берегу. Мог бы дождаться ночи, оставаясь там, где был, и уже под покровом темноты подобраться ближе к преследователям, подкрасться настолько близко, чтобы можно было ясно расслышать, о чем они говорят. А мог и присоединиться к корсиканцам, но, разумеется, незаметно, и последовать за ними к объекту их преследования. Последнее было самым опасным, но, по-видимому, наиболее эффективным, и он выбрал этот способ действий.

К 5.35, осторожно продвигаясь за корсиканцами, Брэй забрался на самую вершину холма. Тут-то он и увидел Талейникова. Тот бежал по гребню холма, и выстрелы раздавались один за другим – его преследователи палили по бежавшему, отчетливо видимому в лучах закатного солнца. Талейников, как и ожидалось, предпринял непредсказуемый маневр: он бежал, не пытаясь скрыться из виду и даже удрать, он лишь стремился ввести преследователей в замешательство, вызвав на себя их огонь. Он, конечно, уйдет от выстрелов, сообразил Брэй. Но вынудив своих преследователей открыть огонь, он убедился в том, что представляет угрозу для корсиканцев, ибо кто же будет стрелять, защищая никому не нужные секреты. Значит, Талейников успел задать такие вопросы, что цена полученной в ответ на них информации равнялась жизни спрашивавшего. Уйдет, непременно убежит и скроется, думал Скофилд. Но что он будет делать дальше? Как долго он сумеет отсиживаться в холмах? Внезапно Скофилд догадался о том, что замыслил Талейников: его русский коллега не будет сидеть в укрытии, пока до него не доберутся. Напротив, он затаится лишь на короткий срок и устроит ловушку. Он намерен схватить кого-нибудь из преследователей.

Поняв замысел Талейникова, Скофилд уже знал, что делать дальше. Он будет пробираться к русскому. А русский тем временем рванул в северном направлении, уходя в горы. Минут через десять он скроется там и станет ждать. Надо бы поспешить, опередить его преследователей, подумал Скофилд, и забраться в горы заранее, до Талейникова. Там он найдет русского без труда, и дальнейшую стратегию они выработают вместе. И Скофилд ринулся вперед, увязая в высокой траве.

Солнце валилось за дальние горы, от холмов пролегли длинные тени, словно бледно-фиолетовые чернила пролились на поля окрест, мревшие в оранжевом свете заката. Темнота упала внезапно. Брэй продолжал свой путь, но никаких признаков присутствия Талейникова не обнаруживал. Он шел легко и быстро, почти бесшумно, как ему казалось, по следам русского, пристально всматриваясь в темноту, держа ухо востро. Он старался уловить любой посторонний звук, чуждый лесу и полям. Но вокруг было привычно тихо.

Неужели русский рискнул выйти на грязную разбитую дорогу, чтобы увеличить скорость продвижения вперед? Если он решился на это, то он – балда; разумеется, пока у него не появится план, как использовать с выгодой местность, прилегающую к дороге, то есть нижние уровни холмов. А может, это хорошо продуманная тактика?

Окрестности ожили во тьме – тревожные возгласы и переклики разлетались теперь в воздухе: преследователи разбились на группы от двух до шести человек и, вооруженные ножами, ружьями и мачете, сходились из разных точек, сужая круг поисков и забираясь выше по холмам. Лучи фонарей шарили интенсивно. Это означало, что на охоту вышли теперь толпы. Пучки света бежали по земле, рассеиваясь на расстоянии или натыкаясь один на другой, словно перекрестные лучи лазера. Скофилд спешил к западу, поднимаясь все выше, и метавшиеся огни фонарей помогали ему оставаться незамеченным: следя за ними взглядом, он то пригибался, то перебегал, точно зная, где и в какой момент остановиться на мгновение. Он уже почти бежал, стараясь оставаться в секторе, ограниченном двумя группами преследователей по обеим сторонам.

Внезапно ему пришлось резко остановиться и замереть. Два огромных желтых глаза выступили из темноты, затем он увидел силуэт зверя, его густую, блестевшую во вспышках света шерсть. Он приготовился пустить в ход нож, а животное подошло, но не набросилось, и Скофилд успел сообразить, что это собака пастухов, натасканная на запах зверя, а не человека. Он погладил громадное животное, успокаивая его, затем пригнулся, уворачиваясь от настигшего его луча фонаря, и через секунду побежал дальше, забирая влево наверх по холмам. Наскочив на огромный валун, он спрятался за ним. Надо было оглядеться. Пятна света от лучей фонаря бегали вокруг, выдавая местонахождение преследователей. У дороги Скофилд увидел деревянное строение и вспомнил, что это гостиница, в которой он останавливался в прошлый свой приезд. Значит, справа в сотне метров от гостиницы проходит другая, широкая и торная дорога, что ведет из холмов к Порто-Веккьо.

Корсиканцы теперь рассредоточились по полям и склонам холмов. Были слышны крики, лай собак, злобные переругивания и лязг мачете. Зрелище было жутковатое: ни силуэтов во тьме, ни фигур, подсвеченных лучами фонарей, только вспышки света, огни, похожие на горящие факелы, беспорядочные выстрелы со всех сторон, словно невидимые куклы на светящихся веревочках скачут то здесь, то там.

Вдруг вспыхнул иной свет, более мощный, желтый, а не белый. Огонь! Но не ровный и постоянный, а короткие вспышки вдали, справа от дороги на Порто-Веккьо.

Ага! Талейников что-то придумал. Значит, он там. Люди во тьме всполошились, побежали на огонь, по лучам их фонарей можно было догадаться, что преследователи ринулись в том направлении. Скофилд не двинулся с места. Он был потрясен. Сейчас его интересовало одно: как Талейников использует эту приманку? Любопытство профессионала взяло верх, и Скофилду очень захотелось угадать, какой метод избрал его новоиспеченный товарищ, чтобы заманить одного из преследователей в ловушку.

Уже через три минуты он начал кое-что понимать. Вторая, более мощная вспышка пламени появилась теперь левее, в двадцати пяти метрах, введя преследователей в заблуждение. Теперь корсиканцы должны будут разделиться на группы.

Через несколько минут еще дальше влево вдруг полыхнуло огнем целое дерево, будто подожженное напалмом. Корсиканцы заметались, шалея от злости и недоумения. Они не знали, куда кидаться. А Скофилд понял, что Талейников не очень-то надеется схватить "языка" и потому дезориентирует врагов, чтобы обрести путь к спасению. Похоже, он решил проскользнуть под носом у обложивших его людей, заставив их разбежаться в разных направлениях. Хотя, впрочем, если мозги у этого русского устроены так же, как и у меня, подумал Брэй, то он устроит ловушку и кого-нибудь обязательно схватит, воспользовавшись неразберихой и всеобщей паникой. Он выбрался из-за валуна и пополз по-пластунски вниз по склону.

Далеко внизу на дороге внезапно опять вспыхнуло что-то, но пламя было слабенькое и продержалось не больше трех секунд. Спичка, догадался Брэй. Но кто и зачем зажег ее, недоумевал он. Ему казалось, что зажигать спичку не имело смысла. Но тут он заметил, как три фонаря разом посигналили друг другу, а затем лучи их нацелились туда, где горела спичка. У подножия холма трое преследователей разделились и направились к месту вспышки, только каждый своим путем. Брэй постиг смысл их действий, наблюдая за лучами фонарей, и мысленно поблагодарил ловивших Талейникова.

Четыре дня назад в парке русский использовал спички, чтобы предупредить его об опасности, предостеречь от ловушки, расставленной Скофилду его врагами. Теперь же он спичкой заманивал в ловушку своих врагов.

Брэй вытащил пистолет из кобуры, что висела под пиджаком на груди ближе к подмышке, и полез в карман за глушителем. Установив его, он снял пистолет с предохранителя и бросился бежать влево наискось, стремясь не подниматься к вершине холма.

Где же эта ловушка? Где Талейников поджидает врага? Хорошо бы было и мне захватить кого-нибудь, подумал вдруг Брэй. Два поставщика информации – это уже кое-что! Он бежал пригнувшись к траве и следя за тремя лучами фонарей там, внизу. Невольно пересекаясь, эти лучи высвечивали теперь и фигуры преследователей, блеск металла подтверждал, что у каждого в руках еще и по ружью. Это означало, что любой из троих готов выстрелить с наскока, попадись им Талейников. Он нужен был им мертвый.

Внезапно заметив еще один источник света справа внизу, Брэй остановился. Он не мог взять в толк, откуда этот свет: световое пятно словно качалось из стороны в сторону, стоя на одном месте, а не шаря вокруг.

Ага! Что-то горит, зажжено, но не в руках движущегося человека, сообразил Брэй. Фонарь-то никто не держит! Он просто подвешен к чему-то, скорее всего к ветке. Еще один отвлекающий момент – вот что это такое. Брэй лег в траву, решив выждать, и весь обратился в слух.

Все произошло так внезапно, что Скофилд едва не застрелил пробегавшего мимо огромного корсиканца. Спешивший едва не наступил Брэю на голову – он чудом успел увернуться, откатившись с дороги. Поднявшись, Брэй не сразу оправился от шока, но сумел все же довольно быстро совладать с собой и побежал, стараясь не шуметь, за несшимся впереди корсиканцем. Тот следовал по склону холма на север, видимо, как и Брэй, вычислив, где укрывается Талейников. Местность была хорошо знакома преследователю, и чутье подсказало Скофилду, что лучше не выпускать корсиканца из виду. Но он внезапно исчез. Ни шороха, ни звука. Куда же он делся? Скофилд опять опустился на землю, решив осмотреться. Палец лежал на спуске – готовность выстрелить была сейчас особенно важна: с минуты на минуту ловушка Талейникова сработает и может понадобиться помощь.

Но, черт возьми, где же именно Талейников устроил ловушку? И каким образом она захлопнется? Справа, метрах в двухстах, Скофилд снова увидел вспышку.

Она погасла, опять появилась, и огонь замигал через короткие и неравные промежутки времени. Брэй вгляделся и понял, в чем дело. Свет не гас и не загорался, нет. Он горел постоянно у кого-то в руке, и этот кто-то пробирался между деревьями. Сквозь густую зелень свет едва пробивался. Вдруг он взметнулся вверх, а затем, описав дугу, поехал вниз и погас у самой земли. Так вот это где! Значит, Талейников поймал кого-то, ловушка сработала. Но он не подозревает, что за ним наблюдают, и тот громила корсиканец немедленно прибежит куда надо, заметив пляску света. У Скофилда оставались лишь секунды, теперь уже некогда было думать о производимом шуме. Он понесся туда, где полагал увидеть Талейникова и его жертву. Пробежать предстояло немало, и в густой тьме это было нелегко. Хоть бы мелькнула вспышка пламени, любой огонек, раздался бы хоть голос – для ориентировки! Скофилд хотел крикнуть, предупредить русского, но тут, к своей радости, услышал знакомый голос, слова, сказанные по-итальянски с южным акцентом. Взглянув по направлению голоса, он увидел ниже в тридцати метрах человека, стоявшего между двумя соснами. У его ног валялся фонарь, в руках корсиканец держал ружье. Скофилд прыгнул вниз навстречу к вооруженному пришельцу и взял его на мушку. И в ту же секунду услышал резкий окрик:

– Матарезе! Перро ностро чиркуло! – Загадочная фраза, так же, как и первое слово, принадлежала Талейникову.

Брэй выстрелил в спину корсиканцу, и его выстрелы слились с пальбой из охотничьего ружья. Корсиканец рухнул ничком. Скофилд придавил тело ногой, пытаясь помешать возможному сопротивлению, но то, что он увидел, заставило его остановиться: корсиканец, захваченный Талейниковым, был разнесен на куски.

– Талейников?

– Ты?.. Это ты, Скофилд?

– Убери этот фонарь! Там на холмах есть еще человек. Он не пойдет сюда сам, но он ждет, когда его позовут.

– Если он придет, мы должны убить его, а если мы не позовем его, он приведет новых людей.

– Я думаю, те, кого он мог бы позвать на помощь, не успеют добраться сюда. Тебе удалось обвести их всех

вокруг пальца… А впрочем, вот и этот человек, он спускается к нам!

– Уходим! – сказал Талейников. – Я знаю несколько мест, где можно спрятаться. Я собираюсь о многом поведать тебе.

– Уж конечно…

– У меня правда есть кое-что. Это здесь…

– Что это?

– Ну… ответ. Возможно, здесь мы найдем ответ. Или хотя бы часть ответа. Ты и сам убедился: они охотятся за мной и убьют меня без рассуждений. Я влез к ним в святое святых…

Внезапно прозвучавший женский голос прервал их разговор:

– У меня в руках ружье, синьоры.

Голос раздался над ними за спиной Скофилда. Брэй упал на землю, Талейников остался на ногах и вскинул пистолет.

Голос сопровождало рычание собаки.

– У меня двустволка, такое же ружье, как и у того человека, что лежит у ваших ног. Это наше местное оружие – "волк", и уверяю вас, я умею с ним обращаться, синьоры. Но мне не это нужно. Держите крепче ваши пистолеты, они могут вам пригодиться. Но опустите их, синьоры.

– Кто вы? – спросил Скофилд, стараясь разглядеть женщину, стоявшую над ним. Лица он не увидал, но заметил, что на ней брюки и свободный жакет. Стоявшая рядом большая собака вновь зарычала.

– Я ищу исследователя.

– Кого?

– Это она про меня, – пояснил Талейников и, обратившись к женщине, сказал: – Я здесь. А этот человек сопровождает меня в поисках…

– Что ты несешь?.. – удивился Скофилд. Талейников словно не заметил его вопроса и опять обратился к женщине:

– Зачем вы ищете меня и почему не спешите убить?

– О вас повсюду говорят. Вы ходите и задаете вопросы о господине всех господ…

– Да, о Гильоме де Матарезе. Но никто не хочет давать мне ответ…

– Есть один человек, который даст вам ответ, – прервала его девушка. – Одна старая женщина, что живет в горах. Она хочет поговорить с "эрудитом", как она вас называет. У нее есть что рассказать вам.

– Но вы видели, что произошло здесь. Меня преследуют, и вы рискуете своей жизнью, приглашая меня… нас к ней!

– Да. Это трудное и долгое путешествие, почти пять, а то и шесть часов по вершинам холмов – дальше в горы.

– Ответьте мне, пожалуйста, почему вы идете на риск? – настаивал Талейников.

– Ради моей бабушки. Ее презирают все живущие на холмах, поэтому она никогда не спускается вниз. Но я ее очень люблю.

– Кто же она?

– Ее называют шлюхой с виллы Матарезе.