Багдад, Ирак

На Багдад опустились сумерки. Западную часть города озаряли огни широких современных улиц, свет в окнах министерских зданий и фонари все еще оживленных базаров. Район Адхамия на восточном берегу реки Тигр, заселенный в основном суннитами, тускло освещали лишь лампы мелких магазинчиков, чайных и оконца жилых домов. В прохладном вечернем воздухе пахло пролившимся недавно дождем. Мужчины в традиционных арабских куфиях, уборах в виде платка, держащегося на голове благодаря специальной повязке, стояли группками возле чайных, куря сигареты и негромко обмениваясь новостями да сплетнями.

Абдель Калифа Дулаими, полковник в отставке некогда наводившей на мир страх иракской разведслужбы «Мухабарат», нетвердой походкой шел по узкой аллее. Теперь он был значительно худее, чем когда служил, в волосах и усах серебрились прожилки седины. Руки у полковника дрожали.

– Сумасшествие, – прошипел Дулаими по-арабски, обращаясь к следовавшей за ним женщине с корзиной для покупок в руках. – Здесь все еще царят моджахеды. Если нас сцапают, лучше сразу умереть. Но тогда о быстрой смерти придется только мечтать.

Стройная женщина, укутанная с головы до пят в бесформенную черную абайю, приблизилась на шаг.

– Значит, постараемся, чтобы нас не сцапали, так, Абдель? – спокойно проговорила она на ухо спутнику тоже на арабском. – Закрой рот и делай, что велено. Об остальном позабочусь я.

– Не понимаю, почему я согласился, – понуро проворчал Калифа.

– А мне кажется, понимаешь, – произнесла женщина. Ее голос звучал холодно и жестко. – Или, может, передумаешь и ответишь перед судом за совершение военных преступлений? Что предпочтешь: виселицу, расстрел или инъекцию?

Бывший офицер «Мухабарата» сглотнул и притих.

Женщина осмотрелась поверх его плеча. Они приближались к крупному двухэтажному зданию, построенному в традиционном иракском стиле вокруг внутреннего двора. У ворот стояли два молодых араба с суровыми лицами и «Калашниковыми» в руках. Оба внимательно изучали прохожих.

– Я Рейд-1, – пробормотала по-арабски женщина в шейный микрофон, спрятанный под абайей. – Приближаемся с Источником-1 к месту. Все готовы?

Голос ответившего прозвучал в миниатюрном радиоприемнике, установленном в ее ухе.

– Снайперы готовы. Держат объекты на прицеле. Команда нападения готова. Десантники готовы.

– Принято, – негромко отозвалась женщина. Теперь до главных ворот оставались считанные метры.

Один из солдат преградил им путь, с подозрением сузив глаза.

– Что это за женщина, полковник? – прорычал он. – Генерал ждет на собрание вас. Вас одного, никого больше.

Калифа поморщился.

– Она двоюродная сестра моей жены, – не вполне уверенно пробормотал он. – Побоялась идти с рынка домой одна. Услышала, что американцы и их прислужники иракцы, которые поддерживают шиитов ловят на улицах женщин и насилуют. Я согласился сопроводить ее только сюда.

Женщина скромно опустила темные глаза.

Военный сделал шаг вперед, все еще хмурясь.

– Вы заставляете нас рисковать, – тихо процедил он. – Об этом непременно должен узнать генерал. Проходите.

– Рейд-1, на связи Главный Снайпер, – послышалось в ухе женщины. – Подайте сигнал.

Женщина взглянула на охрану и едва заметно улыбнулась.

– Действуйте, Главный Снайпер, – тихо произнесла она. – Огонь!

Глаза военного расширились от испуга. Он начал было поднимать «Калашников».

Раздалось два глухих хлопка. Оба охранника осели на землю, убитые в голову выстрелами с крыши, удаленной отсюда более чем на сотню метров. Тела еще не успели растянуться на земле, когда группа из шести человек, якобы прохлаждавшихся у ближайшей чайной, рванула к воротам. Из-под свободного пиджака каждый достал по пистолету-пулемету «Хеклер-Кох МП-5СД-6». Тела оттащили в глубь двора, в густую тень у стены. Двое из группы заняли у ворот посты убитых. Если кто-нибудь выглянул бы из окон здания, он не заметил бы ничего странного.

Женщина тоже достала из-под продуктов в корзине оружие – пистолет с глушителем, девятимиллиметровую «беретту». И перебежала с Калифой и четырьмя вооруженными бойцами к зданию, где все шестеро затаились в тени. Женщина взглянула на часы. Прошло менее тридцати секунд. Изнутри лились звуки музыки – жутковатые завывания популярного певца-араба.

Вполне довольная ходом операции, женщина указала группе на парадную дверь.

Разделившись на пары, четверо бойцов помчались вверх по ступеням. Под прикрытием товарищей наиболее сноровистый исследовал массивную деревянную дверь. Она была не заперта. Боец единожды кивнул остальным и поднял три пальца, начиная отсчет.

Приготовились. Один. Два. Три.

Командир выбил ногой дверь и ворвался внутрь. Остальные трое вбежали вслед за ним. Послышались сдавленные крики, но их тотчас оборвали оснащенные глушителями пистолеты-пулеметы.

Прокралась к двери, держа наготове пистолет и пригибаясь к земле, и женщина. Дрожащий Калифа, уже не стыдясь своего страха, проследовал за ней. Полковник «Мухабарата» отчаянно молился себе под нос. Не обращая на него внимания, женщина слушала краткие отчеты, поступающие через приемник.

– Коридор свободен, кабинеты слева свободны. Уничтожено два противника.

– Кабинеты справа свободны.

Выстрел.

– Лестница свободна. Уничтожен один неприятель.

Где-то в глубине здания снова закричали, раздалась очередь, и все смолкло.

– Верхний этаж свободен, – прозвучал по связи ровный уверенный голос. – Убито еще двое. Одного взяли в плен. Рейд-1, говорит Набег-1. Здание очищено. Потерь нет.

Женщина выпрямилась и негромко сказала в спрятанный под абайей микрофон:

– Принято. Вхожу с Источником-1 в здание. – Она указала «береттой» на дверной проем, предлагая Калифе войти первым.

Выложенные плиткой полы в коридорах устилали тела и стреляные гильзы. Жизнь многих оборвалась в ту секунду, когда они схватились за оружие – автоматы советского производства либо пистолеты. К отдававшему металлом запаху крови примешивались другие: низкопробного табака, дешевого лосьона после бриться и вареной курятины. Из радиоприемника где-то в глубине все еще звучала музыка.

Таща за собой Калифу, женщина взбежала по лестнице, перепрыгивая за раз через две ступени, и направилась в богато обставленный кабинет в дальней части здания.

Столы и стулья из тика, негромко гудящий ноутбук. Машина была целая и невредимая. Женщина улыбнулась.

На покрытом коврами полу лежал лицом вниз человек в халате и тапочках. Его руки были крепко связаны за спиной. Двое бойцов стояли рядом, держа единственного пленного под прицелом.

Женщина дала сигнал, и захваченного перевернули. Она внимательно рассмотрела его лицо, сравнив с изображениями на фотографиях, которые тщательно изучила и прекрасно помнила. Перед ней лежал генерал-майор Хусейн Азиз Аль-Доури, некогда возглавлявший восьмой отдел «Мухабарата» – подразделение, которое отвечало за разработку, исследования и производство иракского биологического оружия.

– Добрый вечер, генерал, – улыбаясь краем рта, любезно поприветствовала пленного женщина.

Тот окинул ее злобным взглядом.

– Кто, черт возьми, ты такая?

Женщина скинула с головы капюшон абайи, представляя на обозрение короткие светлые волосы, прямой нос и твердый подбородок.

– Я та, что следила за тобой весьма и весьма долгое время, – заявила ледяным тоном агент ЦРУ Рэнди Рассел.

* * *

Дрезден, Германия

Крупные хлопья мокрого снега медленно падали с темного, затянутого тучами неба. Снежинки лениво кружили в безветренном холодном воздухе и мягко приземлялись на Театральной площади, в центре которой красовался освещенный прожекторами оперный театр Земпера.

Пряча головы в воротники пальто, высоко держа над собой зонтики, люди торопливо пересекали площадь и присоединялись к взволнованной толпе, собиравшейся у центрального входа в театр. Согласно развешанным по городу афишам и рекламным вывескам, сегодня вечером была премьера. Ультрасовременная версия «Вольного стрелка» Карла Марии фон Вебера – первой немецкой оперы.

Джон Смит стоял у памятника давно почившему саксонскому королю, внимательно наблюдая за потоком страстных поклонников искусства, движущимся по площади. Подполковник то и дело нетерпеливо стряхивал с темных волос снежинки и ежился от холода.

Он приехал на окраину Дрездена примерно час назад на грузовике, направлявшемся в Гамбург. Двухсот евро наличными оказалось достаточно – заполучив их, водитель и не подумал спрашивать, почему американскому бизнесмену понадобилось пересекать чешско-немецкую границу столь странным способом. Смит улегся на спальное место в задней части кабины, где всевидящие хранители порядка его не потревожили. В Германию въехали без приключений. Чешская Республика входила теперь в Европейский Союз, поэтому контрольно-пропускных пунктов между двумя государствами было совсем немного.

Для поездки же в глубь Германии, тем более для перелета в Соединенные Штаты или куда бы то ни было, требовалась далеко не только удача. Борясь за жизнь по дороге к пражскому аэропорту, Смит лишился дорожной сумки и ноутбука. Европейские хозяева гостиниц и служащие аэропортов на людей, путешествующих без багажа, смотрели с подозрением. Главное же, в чем Смит нуждался, были новые документы, другое имя. Чешские власти наверняка уже намеревались заняться более тщательными поисками американского военного врача, который не сел на самолет и таинственно исчез. И, возможно, даже догадались, что в перестрелке близ аэропорта он принимал непосредственное участие.

Взгляд Смита упал на невысокого человека с бородой, в строгом пальто и ярко-красном шарфе. Тот медленно приближался к памятнику. На носу незнакомца сидели очки с толстыми стеклами, в них отражались огни прожекторов. Под мышкой он держал программку к моцартовской опере"Дон Жуан".

Джон пошел ему навстречу.

– Спешите на премьеру? – негромко осведомился он по-немецки. – Маэстро, говорят, в прекрасной форме.

Он заметил, что невысокий расслабился. Слово «маэстро» было кодовым для этой экстренной встречи.

– Да, – ответил незнакомец, прикасаясь рукой к программке. – Но я предпочитаю Веберу Моцарта.

– Какое совпадение, – многозначительно произнес Смит. – Я тоже.

Невысокий натянуто улыбнулся. Глаза у него, спрятанные за толстыми линзами, были светло-голубые.

– Почитателям величайшего европейского композитора надо держаться вместе, мой друг. Возьмите, с наилучшими пожеланиями. – Он протянул американцу программку к «Дон Жуану». Не добавив ни слова, развернулся, удалился к театру и слился с толпой у центрального входа.

Смит пошел в противоположном направлении. На ходу раскрыл программку, увидел прикрепленный к одной из страниц желто-коричневый конверт. А в нем обнаружил американский паспорт, оформленный на имя Джона Мартина, с печатями немецких таможенников и собственной фотографией, кредитную карту, билет на поезд до Берлина и номерок из камеры хранения с вокзала Нойштадт.

Джон улыбнулся, в который раз удивляясь поразительной расчетливости и основательности Фреда Клейна. Убрав документы в карман и выбросив программку в урну, он бодро зашагал к ближайшей трамвайной остановке.

Через полчаса Смит с легкостью спрыгнул с подножки желтого трамвая. Впереди возвышался вокзал Обогнув парочку такси, мерзших на заснеженной улице в ожидании пассажиров, он вошел в почти безлюдный Нойштадт.

Ночной дежурный в камере хранения взял у него номерок, скрылся в дальнем помещении для багажа и, что-то ворча себе под нос, вынес новенькую дорожную сумку и портфель. Джон расписался в журнале и отошел в сторону исследовать свои новые принадлежности. В сумке оказалась одежда его размера, в том числе и теплая шерстяная куртка. Преисполненный чувства благодарности, Смит надел ее, тут же скинув с себя ветровку. В портфеле лежали высокоскоростной ноутбук и портативный сканер.

До следующего поезда на Берлин оставался почти час. У Смита свело желудок, и он вспомнил, что ел в последний раз много часов назад в пражском полицейском участке. Закрыв сумку и портфель, он повесил их на плечо и направился в небольшое кафе у платформ. Вывески на немецком, французском и английском языках предлагали клиентам побродить по просторам беспроводного Интернета за чашкой кофе с бутербродами или тарелкой супа.

Убить двух зайцев одним выстрелом время Смиту позволяло. Усевшись за столик в дальнем углу, он заказал чашку черного кофе и тарелку Kartoffelsuppe – густого картофельного супа с кусочками свиных сосисок, приправленного душицей.

Когда официантка удалилась, Смит включил новенький ноутбук и сканер. Потягивая кофе, рассмотрел удостоверение личности, которое забрал в долине Сарки у убитого человека со сломанным носом. Имя ненастоящее, решил он. А фотография если действовать грамотно, может вывести кое на какую информацию.

Открыв телефон и нажав единственную кнопку, он связался с центральным управлением «Прикрытия» в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Слушаю, подполковник, – прозвучал спокойный голос Клейна.

– Все отлично, – доложил Смит. – Сижу на вокзале, жду поезда.

– Замечательно, – ровным голосом ответил глава «Прикрытия». – На твое имя зарезервирован номер в отеле «Асканишер-Хофф» на Курфюрстендам. Отдохни там денек, не привлекая к себе внимания, а мы пока решим, как действовать дальше.

Смит кивнул. Улица Курфюрстендам, некогда сердце Западного Берлина, и теперь была центром торговли и туризма. Даже сейчас, зимой, затеряться в толпе посетителей ее ресторанов и магазинов не составляло труда.

– Кем мне теперь называться? – спросил он.

– Торговцем медикаментов, который решил ненадолго задержаться в Берлине после посещения конференции, – сказал Клейн. – Сумеешь войти в образ?

– Конечно, – с уверенностью произнес Смит. – У меня еще кое-что.

– Выкладывай.

– Я отсканирую и отправлю тебе фотографию, – проговорил Смит. – Этот тип убил Валентина Петренко и дважды пытался прикончить меня. Теперь он сам мертв.

– Отлично, – кратко ответил Клейн. – Жди указаний.

* * *

Близ российско-грузинской границы

Город Алагир располагается в горах Большого Кавказа, при выходе реки Ардон из Алагирского ущелья на Осетинскую наклонную равнину. Примерно в семидесяти километрах к югу высится покрытый снегом, ведущий в непризнанную Южную Осетию перевал высотой в девять тысяч метров.

Горы – зубчатые толщи камня, снега и льда – тускло поблескивали под восходящей луной, тянулись мощной стеной вдоль всего южного горизонта.

Железнодорожную станцию Алагир освещали дуговые лампы, и черная ночь казалась жутковатой острокромочной копией дня. Взмокшие, несмотря на страшный холод, российские военные инженеры в зимней камуфляжной одежде суетились у товарного поезда. Работали группами: одни быстро открепляли от открытых вагонных платформ танки «Т-72», 122-мм самоходные гаубицы, колесные БТР-90 и гусеничные БМП-2.

Другие оперативно грузили орудия на огромные автомобили, специализированные перевозчики танков, которым предстояло доставить машины в назначенное место. Впереди ждали снегоочистители, оснащенные разбрасывателями соли и песка, готовые в любую минуту тронуться во главе колонны в путь по обледенелым горным дорогам.

Российский генерал-полковник Василий Севалкин, командующий Северо-Кавказским военным округом, тоже в зимней камуфляжной куртке, наблюдал за операцией с нескрываемым удовлетворением. Взглянув на часы, он поднял руку в перчатке, подзывая одного из подчиненных, майора.

– Ну и? – спросил Севалкин.

– Закончим минут через сорок-пятьдесят, товарищ генерал, – твердо заявил майор.

– Чудесно, – пробормотал Севалкин, довольный, что его расчеты подтверждаются. До появления очередного американского спутника танки и бронетранспортеры планировалось увезти из Алагира. А поезд, груженный заранее приготовленными для отвода глаз орудиями, отправить в сторону Беслана, якобы для российских войск, сражающихся с чеченцами.

Генерал улыбнулся, представив, как вскоре возглавит на территории Грузии две полностью укомплектованные секретные мотострелковые дивизии.

Небрежно махнув майору рукой, Севалкин сел в машину.

– Во Владикавказ, в главный штаб, – велел он водителю, откидываясь на спинку сиденья и в предвкушении событий предстоящих дней предаваясь мечтам. Согласно официальным источникам нынешняя сверхсекретная операция называлась «специальными учениями; проверкой подвижности и боеготовности».

Генерал негромко фыркнул. Только дурак мог поверить в то, что Кремль задействует почти сорок тысяч человек и более тысячи единиц техники в обыкновенных учениях. Во всяком случае, сейчас, среди суровой кавказской зимы: в метель, при минусовой температуре.

Нет, заключил Севалкин. Дударев и его окружение затеяли нечто более грандиозное, что-то такое, отчего целый мир раскроет в изумлении рот. Скорее бы, подумал он с мрачным ликованием. Слишком уж долго мы молча наблюдаем за угасающей мощью России. Еще немного, и унижениям конец. Когда выйдет приказ: «Вернем страну на отведенное ей в мировом сообществе место», я и мои подчиненные тотчас начнем выполнять свой долг.