обеспечить (см. выше).

Зато за счет полученных сверхприбылей можно совать продукцию на новые рынки с более

низкой покупательной способностью, но и по ценам пониже.

Ты начинаешь задешево заставлять пахать на себя бедные страны. Когда они оклемаются и

осмотрятся, приподнимутся немного — они расценочки-то повысят. Так что это все —

временное решение проблем, отодвигание глобального экономического кризиса.

Вчерашние голодранцы Юго-Восточной Азии на глазах превращаются в «экономических

тигров». И «День тигра» близится.

Подняв экономику на этом неравном сотрудничестве, «новый мир» может придушить

«первого». Их рынки потенциально больше. Трудовые ресурсы больше и дешевле.

Жизненный уровень ниже, и излишним гуманизмом они не отягощены — свои

безработные пусть хоть сдохнут, пусть их богатый Запад пока покормит. Поднакопив

деньжат и раскрутив собственные торговые марки, они вполне способны выиграть в

конкуренции с «первым миром» через несколько десятилетий.

Размах этого краха сегодня трудно себе вообразить.

А пока ребята из третьих стран продолжают перебираться в «первые» и на социальные

пособия вскоре приобретают дешевые товары, сделанные соплеменниками на оставленной

родине.

А сегодняшняя прибыль корпораций съедает саму послезавтрашнюю их жизнь. Но потоп

— после нас.

26. Колонизуемые съедают колонизаторов. Однажды французы прорыли Суэцкий канал.

А англичане очень ловко его у них отобрали. А через сто лет египтяне его

национализировали.

Однажды американцы прорыли Панамский канал. А через сто лет панамцы его

национализировали.

Однажды португальцы нарыли в Анголе алмазные копи. А через сто лет ангольцы их

национализировали.

Однажды англичане колонизировали Индию. А потом индусы поехали жить в Англию.

Правда, их к тому времени оказалось миллиард с лишним, и все не помещались.

Однажды Голландия колонизировала Суринам. А потом суринамцы постепенно стали

переселяться в Амстердам. Правда, их кварталы мгновенно начинают походить на

помойки, но не это главное.

Не будем размениваться на мелочи:

Однажды Великий Рим захватил весь досягаемый мир вокруг Средиземного моря. А

потом даровал всем обитателям гигантской империи, мировой империи, права римского

гражданства. А потом самые ушлые со всего мира стали переселяться в Рим на правах

граждан. И стати зарабатывать деньги всеми способами. И занимать должности. И

размножаться и выписывать родственников. А римлянки бросили рожать. А плебс ходил

на демонстрации требовать социал — хлеба и зрелищ. А проникшее в развратный Рим

христианство ширилось и захватывало новые позиции. А римские историки и политики

жаловались на безнравственность населения и всеобщую коррупцию. А потом пришли

немытые варвары, которых за четыреста лет до этого Рим растер бы в прах, — и все как-

то, знаете, кончилось.

Протирайте по утрам глаза и читайте историю, граждане.

И вот мы, сильно развитые, захватили колонию, где живут несильно развитые. И стали

посильно эксплуатировать и перестраивать в своих интересах и по своему образцу. Заодно

и тем самым развивая неразвитых и давая им представление о нашем уровне цивилизации.

И они стали осознавать себя людьми второго сорта, а нас — первого. А любой

второсортный хочет быть первосортным.

А потом мы сказали: ой, какие мы безнравственные и несправедливые все люди равны, дадим всем равные права, в том числе право выбора любого места жительства. И открыли

двери и окна нашего цивилизованного и благоустроенного дома для всех.

Ага, сказали бывшие второсортные ребята и поехали в тот дом, который получше. А их, заметьте, гораздо больше, чем нас. Ох, закряхтели мы, что же делать, ксенофобия и расизм

— это ужасно и неприемлемо. Ага, отозвались бывшие второсортные ребята, вы нас

эксплуатировали, вы нам должны, позор расизму, дайте теперь и нам все то, что у вас есть.

А как же, согласились мы.

Теперь у нас комплекс вины, а у них — комплекс недополученности общих для нас всех

благ. Мы стесняемся, уступаем и помогаем — они жаждут, требуют, добиваются и

получают.

Долгое благополучие нас расслабило и гуманизировало долгие лишения их закалили и

ожесточили.

Победа расслабляет — поражение готовит реванш. А маятник качается.

В конце концов колонизуемые всегда перенимают умения, навыки и ценности

колонизаторов — которые накладываются на аппетит и жадность бедняков, прорвавшихся

к столу. И уподобляются вчерашним колонизаторам. И процесс колонизации приобретает

обратный характер. Вчерашние рабы переезжают в метрополию с намерением влиться в

ряды хозяев, при этом храня память о вчерашних унижениях.

Эксплуатация все отчетливее являет признаки обратной тенденции. Это уже они начинают

заставлять нас пахать на себя. Сторож думает, что это он заставляет обезьяну звонить в

колокольчик, чтоб получить в награду за труд банан. А обезьяна считает, что это она

звонком в колокольчик заставляет сторожа подавать ей банан.

27. Гуманитарная помощь. Умирающие в Африке дети — это ужасно и недопустимо. И

наш человеческий долг — гнать туда самолетами и кораблями еду и лекарства, кормить, лечить и спасать.

Добрые и простодушные дети природы, голодающие африканцы как-то не видят свой долг

в том, чтобы прекратить междуусобные резни, возделывать сельхозпродукты на каждом

свободном клочке земли и ограничить деторождаемость. Но насчет нашего долга они уже

в курсе.

А мы, демократичные и цивилизованные, как-то не видим свой долг в том, чтобы

размножаться. Фи. Мы — свободные люди. Не хотим размножаться.

Знаете, они тоже — свободные люди. Хотят — и размножаются. В конце концов, не так

много у них удовольствий. А дети — это вообще святое.

Многосложная совокупность моральных, биологических, климатических, политических и

экономических причин имеет результатом простую и показательную объективность: мы не

хотим иметь своих детей, но обязаны кормить чужих.

Чужие замещают своих? Не только так, не совсем так. Мы сами — чужими замещаем

своих.

И переполненный третий мир переползает в «первый», и т. д. — см. выше.

28. Разрушение семьи. Как-никак «ячейка общества». И все больше каких-то

дефективных ячеек. Искаженных, неполных. Неустойчивых.

Неустойчивость — ключевое понятие здесь. Не бывает прочного здания из непрочных

кирпичей. Не бывает устойчивой системы из неустойчивых подсистем.

Когда люди страдали, грызли друг друга, ненавидели и даже иногда убивали из-за

невозможности развестись — это, конечно, было плохо. Изменяли, враждовали, но были

заставляемы законом и моралью блюсти фальшивую видимость семейного очага.

Увы, мы живем в мире, не идеальном по определению.

Итак — свобода. Права личности. Закон и мораль — современные, просвещенные,

гуманные и демократичные.

Живи как хочешь. В браке и вне брака, до брака и вместо брака. Никто не смеет помешать

и осудить. Твое право.

Холостяка бить палками и обкладывать дополнительным налогом? Мы, к счастью, не

дикари-спартанцы.

Клеймить позором бедную мать-одиночку? Мы не звери, не ханжи, не тупые пуритане.

Напротив: мы поддержим тех, кому труднее жить. Мать-одиночку мы примем на работу

скорее, чем мать-семейную. И дадим ей еще разные пособия на воспитание ребенка.

О-па! — как только мать-одиночка выйдет замуж, она потеряет преимущественное право

на желаемую работу. И все пособия матерям-одиночкам тоже потеряет.

Экономически выгоднее сегодня в цивилизованном государстве жить и растить детей, сожительствуя с партнером (любовник — устаревшее понятие, стилистически

скомпрометированное) вне брака. К этому поощряет государство.

Вот те на.

И взаимных обязательств меньше, экономических ловушек при разводе меньше, и

мужчина чувствует себя свободнее. Любовь-любовь дитя свободы. Да здравствует Кармен.

Любовь по-цыгански.

Свободное сожительство. Анархия — мать порядка. Привет от коммунистов-утопистов.

Брак и развод перестали быть малейшей проблемой. Хоть десять раз. Берем пример с

«высшего света» — Голливуд в скандальных хрониках.

А без детей легче выйти замуж еще раз. А без детей ты решаешь ряд проблем с

алиментами. А для души и избавления от одиночества хватит, в общем, и одного.

И матери-одиночке с четырьмя детьми кормилец больше не нужен. На получаемые

пособия она живет и еще выпивает. А если они растут на улице бандитами — это их

проблемы. Это проклятые капиталисты угнетают бедных людей. Правда, это только для

низших классов — нац-расовых, в основном. Урожденные социальщики.

Весь многовековой период развития нашей цивилизации, при многочисленных издержках

моногамии, большинство семей были однако нормальными — ладили, ругались,

прирастали друг к другу, сообща превозмогали тяготы и переживали радость. В последние

десятилетия «нормально» меньшинство семей: у сегодняшних школьников наличие в доме

обоих родителей, да в первом браке, да без других детей вне этой семьи — да это уже

почти редкость, таких случаев меньше половины. В США — 14 %.

Речь сейчас не о разврате, не о попрыгунстве и не о вседозволенности. Речь о другом.

Моногамный пожизненный брак — это упорядоченность государственной структуры на

уровне индивидуальной биологической подсистемы. При таком порядке определенный

(очень низкий) процент и задохнется в своей клеточке — ну тесно ему, ну не получилось, не вписался, не может. Личная трагедия. Но большинство живет; и принимает свою долю

счастья и страдания в этой системе.

Неустойчивость, необязательность, вариабельная краткосрочность жизни семьи — это

сдвиг в сторону хаоса, неупорядоченности, это все то же, все то же, все то же повышение

энтропии и снижение энергетики общества. Сдвиг в сторону беспорядочного

человеческого стада. «Рассасываемость» высокоэнергетичной государственной структуры, обеспечившей достижение высокого уровня цивилизации.

Покажи мне кирпич — и я скажу, долго ли простоит стена.

В моральном аспекте — имеем спад. В религиозном — спад. В законодательном — спад. В

экономической необходимости — спад. В необходимости для деторождения — спад.

Энгельса сюда! И — наградить! Потому что — да: отмирание семьи как государственного

института. Ну так ждите отмирания и самого этого государства. Только не ждите, что

потом вам будут делать всякое хорошее. Потому что вас не будет.

Нерушимость освященного брака — один из устоев, с которым поднялась христианская

цивилизация. Придавливал порядок людишек — но позволил устоять против врагов,

выжить, подняться, разбогатеть и просветиться.

Не пили сук, на котором сидишь — не воображай себя птицей, если сидишь высоко.

Египетские фараоны женились исключительно внутри своей семьи — ну так это, несмотря на издержки инбридинга, была самая долговечная цивилизация в мировой

истории. У самого долгосуществующего из сегодняшних народов — у евреев — брак

всегда был категорически нерушим и свят. (Правда, тоже до последнего времени.)

Разрушение семьи — один из аспектов и показателей общего сползания цивилизации к

хаосу и распаду.

Самоубийство

29. Апартеид. Продолжает развиваться положение, при котором выгодные и престижные

места занимаются с учетом этнической принадлежности. Нац-расовые меньшинства

должны быть представлены во всех сферах. Правительство, университет, правление

крупной фирмы — в США, этой модели мира, уже невозможны без африканца и азиата.

Иначе — расизм, нельзя. Неважно, если представитель меньшинства менее подготовлен и

способен, чем соискатель места «от белого большинства».

Демократия по мере своего развития перерастает в апартеид «с обратным знаком».

Вчерашняя угнетенность превращается в сегодняшнее преимущество.

Этнический апартеид — это «белый» этнос сам себя замещает, сам себе предписывая

нарушение равенства прав и возможностей не в свою пользу. Но есть и другие формы.

Сексуальный, биологический-«физический», социальный апартеид — преимущественное

право на лучшие места, блага, возможности самореализации для гомосексуалистов,

лесбиянок, инвалидов, матерей-одиночек, представителей нехристианских религиозных

конфессий. Обязаны везде наличествовать.

Наименее предпочтительной социальной группой оказывается: белый, христианин,

мужчина, здоровый, гетеросексуал. Это уже перестает быть шуткой. И так везде

наличествуют — тормози.

Идеал справедливого равенства реализуется с «обратным перегибом» в саморазрушение

цивилизации, снижение профессионального уровня, самовырождение, самоторможение,

самозамену.

Половой апартеид. Женщины равны с мужчинами во всем. Равны-то равны, но не

одинаковы ведь. Да — угнетенное и подчиненное веками положение женщины нехорошо, несправедливо и безнравственно. Да — равноправны и полноправны. Да — старая

арабская пословица «Женщина — это верблюдица, созданная Аллахом для того, чтобы

перенести на себе мужчину через пустыню жизни» нас никак не устраивает. Но. Но.

Известная анатомическая и физиологическая разница должна же учитываться, коли уж она

есть.

Женщины полицейские, солдаты, штангистки и боксерки — это уже некоторое глумление

над физической и психической сущностью женщины. Женщина перестает быть таковой.

Современная продвинутая женщина хочет и считает справедливым во всем сравняться с

мужчиной, только волей-неволей сохраняя если не материнскую, то во всяком случае