Простор и богатство воображаемых вариантов — обернулись некоторой мягкотелостью, позволением себя прессовать, непривычкой сражаться за каждый свой день как за

последний шанс. Своего рода наркотик, расслабляющий волю. Журавль в небе заместо

синицы в руке.

11. Русскому человеку было толком не понять горечь и тяжесть такого наказания, как

изгнание. На Руси оно не практиковалось!

(Один советский хоккеист на гастролях в США ответил начальнику команды на вопли: «А

вы меня Родиной не пугайте!» — его хотели отчислить и отослать за грехи.)

Для грека или римлянина изгнание было горем. Для средневекового итальянца — горе.

Для француза или англичанина эпох расцветов — горе. Моя страна, мои права, мой дом, мое влияние, только на родине я человек, а на чужбине — никто… и делать там нечего, и

не нужен, и не уважают, и беден я там…

Для советского человека заграница была пересадкой на полпути в рай. Там было

свободнее, богаче, уважительнее, и работа есть, и достоинство не оскорбляется.

«Изгнание» — ха! Да загранпоездку надо было заслужить!

Так что для национального русского духа характерно печальное: «Там, конечно, лучше… и

богаче, и красиво, и вещи, и забота о людях… но мы уж здесь, мы привыкли, все родное, здесь предки, кто ж это все продолжать и поднимать будет… да и красиво здесь, где еще

такие просторы найдешь…»

Но незыблемая опора духа на то, что мы здесь — живем самой достойной и правильной

жизнью, и все наше самое лучшее, и какое горе этого лишиться… только сталинской

пропаганде удалось вбить в пионерско-комсомольские поколения за железным занавесом

это представление. А потом за границей — сбегали!

Русский а все-таки задет тем, что несправедливо размещен на обочине праздника жизни.

12. И еще маркиз де Кюстин отмечал, что русские болезненно внимательны к отзывам

иностранцев об их родине и порядках. Да плевал я на их отзывы, идиотов скудоумных!

Но… ах, и нынешние яйцеголовые так любят мнения американцев, и немцев тоже.

Некоторый комплекс низкопоклонства перед Западом, заискивания, обязательного

учитывания мнения Запада, обязательного желания выглядеть в его глазах хорошо — есть!

Есть!

Некоторый комплекс национальной неполноценности.

13. Это забавно сказывается в раздувании мастеровых умений и смекалок. Левша блоху

подковал, в общем. Англичане сделали — а наш подковал!

Немец или американец зовет мастера для ремонта — а русский покумекает и из

подручных проволочек все сладит. Вот только — аппарат немецкий, инструкция немецкая, конвейер немецкий — а наш выкручивается без ремонтников, он самый умелый.

Когда жестоко следят за выполнением задачи без лимита средств — летают классные

ракеты, самолеты, танки ездят на страх врагу. Когда покупают чужую линию сборки

автомобилей — принимай дерьмо, Родина!

Да! Да! Под КГБ, под палкой и страхом, за спецпаек в полицейском государстве — все

может! И ракету, и бомбу, и спутник! А просто на заводе, просто за зарплату и премию —

ни хрена хорошего не выходит. Ну?!

За границей, в их системе и коллективе — любого класса наши специалисты лавры

срывают. Промеж себя дома — господи, «но все, что вы делаете руками — это ужасно!».

В русском с его комплексами нет того, что есть в немце или англичанине: «Ты должен

делать свое дело лучше всех, иначе нельзя, иначе делают туземцы, иначе позорно и

недостойно, иначе — удел унтерменшей, недочеловеков, иначе — какая же ты ведущая

нация в мире».

Русский знает за собой склонность к халтуре. Это мешает ему испытывать комплекс

мирового супермена. И когда он действительно усовершенствует изделия других — он

уважает свои истинные умения и слегка презирает тех за недоумство. То, что кустарными

переделками всю промышленную группу тянуть нельзя — эта мысль не обсуждается как

неактуальная.

14. Посмакуйте пожалуйста заголовочки на вкус:

«Любовь по-немецки». Шовинизмом не отдает?

«Любовь по-английски». Как насчет уйти не прощаясь?

«Любовь по-итальянски». Крик, гам, битая посуда и примирения.

«Любовь по-еврейски». Что-то нищее с форшмаком и скрипочкой плюс жалкий юмор.

«Любовь по-американски». Что-то грандиозное, а под ним — драма пустоты и тщеты

карьер.

«Любовь по-русски». Эмоциональная окраска — сугубо позитивная. Это — хорошо!

Крепко. Чисто. Непросто. Надежно. Без рекламы. С потерями. С душой. На всю жизнь.

Лучше и настоящее, чем у всех.

«Любовь по-французски». Ну, это просто минет с шампанским.

«Любовь по-японски». Харакири? Кимоно? Гомосексуализм? Драма самурая? Ветка

сакуры.

«Любовь по-китайски». Прекратить смех!

«Любовь по-кубински». Ни слова о революции и проституции!

Я что хочу сказать? Слово «русский» имеет для народа сильнейшую положительную

окраску. Объективность, адекватная самооценка тут же выключается. «Русский» — есть

собрание положительных черт.

И это обнадеживает.

Все народы склонны к шовинизму. Русский — не исключение. Ну, разве что англичане в

Новую эпоху были так круты, что могли издеваться над собой безмерно — так им боком

вышло.

Здоровый позитивный шовинизм. Иррациональный, как ему и полагается.

15. О главном, что и характеризует «загадочную русскую душу», мы сейчас и скажем.

ИМПЕРСКИЙ РАБ

Была великая Римская Империя. Римские граждане были выше всех людей мира — их

права, свободы, достоинство, причастность к богатству родины, от которого они имели.

Была великая Британская Империя. Гордые англичане свысока смотрели на всех: их

родина самая передовая, самая сильная, самая умная, и ее граждане самые свободные и

полноправные и пользуются благами цивилизации больше других. Кто помнит, знает,

старый гимн, заставлявший плакать наших предков: «Никогда, никогда, никогда

англичанин не будет рабом!»

И была великая Российская Империя. И ее апофеоз — Империя Советская. Только

Америка смела и могла противостоять нам! Полумиру мы диктовали волю, шестой частью

суши владели, пол-Европы подгребли под руку с автоматом. Тряслась брусчатка Красной

Площади от танков и ракет — и в резонанс ей тряслись оба полушария планеты. Нам было

чем гордиться!

А сами мы при этом оставались рабами.

Нищими бесправными рабами.

Нищие бесправные рабы совокупно были величайшей и грозной Империей мира.

А вот такого сочетания социальных ролей история не знала. Ну, персы Дария, разбитые

демократическими греками Александра. Но тоже не такая великая империя и не такой

контраст ролей.

Мы жили беднее и много зажатее всех цивилизованных стран — и они тряслись перед

нами!

А ведь и солдатушки — бравы ребятушки царских армий были крепостными крестьянами.

Мы ощущали себя выше всех в том плане, что Держава огромна и армией мощна, а вера

(идеология) самая правильная. — И мы чувствовали (в подсознание толпа эту мысль

изгоняла!) себя ниже других — у них богатство, свобода, перспективы, гарантии. Да и не в

этом даже дело!

Мы чувствовали себя хозяевами мира! — И одновременно бесправными перед любым

чиновником, любым мельчайшим представителем государства! Не то что милиционером

— перед кассиром, таксистом, продавцом, вахтером, паспортисткой, сантехником!

Потрясающее сочетание великодержавной гордости — и рабской покорной униженности!

Ценою крови десятков миллионов собратьев, ценою небывалых — небывалых в истории

лишений, — мы были частицами великого, грозного, знаменитого, супервлиятельного

государства, и были убеждены, что будущее — за нами, за коммунизмом, наши жертвы не

напрасны: о, как мы уважали себя как частицы великого государства! И как мы были

покорны и беззащитны в нашем ничтожестве и бесправии, в нашей нищете и ограничении

во всем в этом государстве! Как боялись нарушить любой запрет, не мыслили пойти

поперек инструкций, вбирали лекции о «сознательности»!

Вот это сочетание комплексов —

ВЛАДЫКА МИРА, НО РАБ ВСЕГО ВОКРУГ

— это потрясающее сочетание и есть эксклюзив русского национального духа. (Об этом и

написал Жванецкий: «В драке не заступится — войну выиграет».)

16. Отсюда перемежающиеся самоотверженность и разгильдяйство. Творчество и халтура.

Грандиозность замыслов и почесывание гениталий.

Отсюда — инстинктивное ощущение, что сильная рука сверху — благотворна для дела

общего и каждого. Отсюда — желание быть если уж все равно бедным и малоправным —

так хоть членом великого государства, и через то быть значительней других. Отсюда —

инстинктивное недоверие к самостоятельной богатой жизни: а какой хозяин какую

империю станет строить завтра? Отсюда — смешение комплексов величия и

неполноценности. Перетекание сердобольности в жестокость и обратно.

17. Ну, а про славянские, татарские, финно-угорские и кавказские крови вам кто угодно

писал и еще напишет. И про национальное дерево России и Канады березку, и про

великую Волгу (хотя Миссисипи, Амазонка и Нил гораздо больше).

Не забудьте только, что с высосанным из, пусть пальца, лозунгом «Православие,

самодержавие, народность» Российская Империя рухнула в страшный 1917 год, как дерево

в костер.

НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕФЛЕКСИЯ И ДУАЛИЗМ

— вот характернейшая черта, имманентное качество русского национального духа. «Я раб

— я царь, я червь — я Бог», — иногда мне кажется, что только русский поэт мог

написать это, потому что только русский мог со всей отчетливостью и достоверностью это

ощущать — не как метафору теософии, а как свойство своей жизни.

И если кого интересует сегодня слоган, чтоб как-то вдохновлял и давал надежду — он

один:

ВЕЛИЧИЮ ИМПЕРИИ — ВЕЛИЧИЕ ЧЕЛОВЕКА

Этого в России никогда не было — здесь есть, что строить и к чему стремиться.

Запад отцвел и с величием Империй распрощался навсегда.

А у нас есть шанс.

Это великий шанс. И это последний шанс. Дважды Парень Наверху таких не дает.

Теперь вы поняли, зачем нужна Справедливость?

Обворованный и униженный безнаказанностью мошенников не может быть велик. И хрен

он вам чего будет строить, жулики.

Если национальный русский дух не включит в себя убежденность в возможности

достижения справедливости и в высшей ценности справедливости, в ее высшем смысле,

— цена этой стране дерьмо.

Национальная идея

1. Поиск национальной идеи начался во второе президентство Ельцина, в конце

девяностых. В демонтированном государстве каждый тащил в свою сторону — олигарх

свой миллиард, бедняк свой крест, рота шла не в ногу. Россия стала смесью среды

обитания, зоны выживания и территории свободной охоты, где роль охотника и дичи

исполнялась теми же лицами. Стремительному развалу страны предшествовал

стремительный развал идеи народно-государственного единства в головах. Куй свое

счастье и плюй на народ — полезный для него результат выйдет сам собой помимо твоего

желания из твоих личных планов: вот так неолиберализм а’ля рюсс трактовал древний

тезис Адама Смита.

Но между успешными кузнецами счастья и столь же успешно оплеванным народом

оказалась пропасть. Пропасть росла, и в нее сползала и рушилась страна. Власти

представилась та неприятная перспектива, что скоро нечем будет править. Удельные

князья-губернаторы по мере ковки без меры наглели. Запряжка по-русски превратилась в

четвертование растягиванием конями.

Президент был консенсусной вывеской небрежно, для приличия, законспирированного

реального правительства. Президент решил, что страну пора сдержать от расползания. Как

именно? И обратился к политтехнологам.

2. Политтехнолог — это человек, который внушает, что врут тебе все органы чувств, а

правду говорит только он.

Политтехнолог берет деньги у богача и за это придумывает ему имидж, анализирует

ситуацию, сколачивает команду и проводит избирательную кампанию. Он аналитик,

организатор и пропагандист. Наемный ландскнехт. Любые пожелания за ваши деньги.

Политик меняет ситуацию. Политтехнолог меняет представление о ситуации. Давайте

закроем окна в трамвае, будем все подпрыгивать и думать, что мы уже едем: пассажиры

получат как бы езду и успокоятся, и проголосуют за этого вагоновожатого.

Все изменить, ничего не меняя. Как бы изменить мнение технологически проще и

дешевле, чем изменить жизнь. Но при этом — внимание! — изменение мнения есть

первый шаг к изменению жизни.

Изменим представление — а там человек с изменившимся представлением начнет и

реальность менять. В соответствии со своими взглядами.

И политтехнологи стали вырабатывать национальную идею. И она не вырабатывалась!!!

Ну нельзя же вялотекущий лепет типа «хорошая жизнь для россиян — вот наша

национальная цель» принимать всерьез. Вроде «Цель Партии — благо народа!»

Даже мышь хочет быть сытой и выращивать потомство спокойно в теплой норе. По

лестнице эволюции — и то нас пытаются опустить!!!

3. И обратились к журналистам и писателям. К философам также и экономистам с

историками. И священники не были забыты — на первый план их.

Но ничего не получаюсь, кроме заклинательного слогана типа «Православие,

самодержавие, народность». С этим лозунгом рухнула Россия в 1917 году.

И понеслась душа в рай по кочкам! Россия занята самоидентификацией, Россия ищет себя, надо возродить духовность, мы ищем свой самобытный путь, мы создаем новую Евразию

и т. д.

Все хотели — чего? Чтоб было хорошо. Благостно. Отрадно и истинно. Это как? Чтоб