Выслушав рассказ Марго о ее детстве, Лео начал наконец понимать ее поведение, которое раньше казалось ему необъяснимыми вспышками темперамента.

Он понял, почему Марго решила выйти замуж ради ребенка.

После всего, что ей довелось пережить, семья в ее глазах приобрела первостепенную ценность, и она хотела обеспечить малышу безопасность и стабильность… несмотря на то что они не любят друг друга.

Вот только было ли это правдой теперь? Неужели он любит Марго? Способен на это? Ему определенно нравились ее стойкость и сила духа, то, как она полностью посвятила себя не родившемуся еще малышу. Видит Бог, его к ней тянет. И если только он позволит себе… перестанет прятать сердце за семью печатями, как и она.

Мог ли их брак, начинавшийся как деловая договоренность, перерасти во что-то большее? Хотел ли Лео этого? Ведь однажды Марго его отвергла. Теперь он понимал почему, но это не означало, что она не попытается сделать это снова.

По крайней мере, в последнее время их отношения наладились, стали более расслабленными. Они ели почти всегда вместе, болтая о мелочах, Марго показала ему наброски для детской, которые были, на его взгляд, прелестны.

Дружба, которая установилась между ними до того, как он сделал Марго предложение, вернулась – более крепкая, чем прежде.

Однажды утром за завтракам Лео рассказал ей, что Антониос с женой Линдсей приедут после Рождества, чтобы навестить их.

– Тебе этого хочется? – спросила Марго, глядя на мужа испытующим взглядом.

– Думаю, да, – медленно отозвался Лео.

Он не видел брата с момента похорон матери, после которых Антониос с женой переехали в Нью-Йорк, а он встал у руля «Маракайос энтерпрайзес». У них с братом установилось некое подобие мира, но весьма шаткого, и, несмотря на то что они обменивались письмами и телефонными звонками, Лео плохо представлял себе, как они будут сидеть в одной комнате, за одним столом, вспоминать прошлое.

– Здорово встретить других твоих родных, – задумчиво сказала Марго. – Жаль, я не могу пригласить никого из своей семьи.

Она произнесла это легко, но Лео увидел в ее глазах боль и понял, что она испытывает его, глядя, что он чувствует в этом отношении, успел ли примириться со всем, что она ему рассказала.

А Лео сочувствовал Марго и жалел, что она не рассказала ему всего раньше. А еще хотелось компенсировать ей долгие годы страданий.

– Вся наша семья здесь, – сказал он, и она несколько раз мигнула, не понимая, о чем он, а потом робко улыбнулась:

– Прекрасные слова.

– Это правда.

– Все равно прекрасно.

В тот день они поехали делать снимок в Амфиссу. Оба вспоминали предыдущий визит в больницу, в машине скорой помощи, панику и страх. Лео видел, что Марго не по себе, когда они въезжали в темный паркинг, и понял, что она помнит. Да такое и не забудешь.

Все время, пока они были на приеме, их не покидало тревожное ожидание, и напряжение ушло лишь после того, как они увидели изображение малыша на экране.

Врач долго измеряла пульс малыша, проверяла сердце и легкие, пальчики на ногах и руках. Лео все это время держал Марго за руку.

– Все нормально, – сказала она, и оба выдохнули с облегчением. – Плацента начала немного двигаться, так что будем надеяться, ситуация исправится до родов. Но на всякий случай надо перестраховаться. Если она не передвинется полностью к сроку тридцать недель, нужно будет планировать кесарево сечение.

Марго кивнула, бледнея. Лео знал, что она сделает все, лишь бы ребенок был в порядке, а ведь кесарево сечение было не самым лучшим исходом ситуации.

– Хотите узнать пол? – спросила доктор. – Я могу сказать, но только если вы не против.

Лео и Марго переглянулись в волнении.

– А не могли бы вы написать? – спросил Лео. – И положить в конверт. И мы сможем открыть его вместе.

– В Рождество, – подхватила Марго, пропитываясь его настроением. – Это будет подарок для нас обоих.

Лео улыбнулся ей, и она ответила ему тем же. При мысли о том, что они скоро узнают, кто у них родится, – узнают вместе, – сердце его запело.

* * *

Марго очень хотела устроить сказочное Рождество. В детстве она не имела возможности праздновать, для нее этот день был просто еще одним в череде других, которые нужно было пережить. Став взрослой, она стала украшать квартиру, и они с Софи обменивались подарками, но этим все ограничивалось. Теперь же, имея свой дом и семью, она хотела закатить пир.

Лео сказал, что его родители тоже не устраивали больших празднеств в Рождество, когда он был маленьким. Для греческой православной церкви гораздо более важным днем была Пасха.

– Но я полагаю, в этом году нам есть что отпраздновать, – сказал Лео. – Так что я не прочь переломить традицию.

Марго его поддержала.

Желая сохранить вкус греческой культуры, она попробовала себя в разных традиционных блюдах: меломакарона, печенье с медом и орехами, курамбиде, пирожные с сахарной пудрой. Они с Марией напекли гору кристопсомо – круглых булочек с крестом, обожаемых греками.

Она собирала еловые и сосновые ветки по всему саду и украшала ими каминные полки и перила. По всему дому запахло хвоей.

Лео принес елку, и Марго сделала украшения из теста. В тот день к ним в гости пришли Тимон и Парфенопа, и она отлично провела время с племянником мужа, думая о тех временах, когда рядом с ней будет ее собственный ребенок.

Однако во все это было трудно поверить, все происходящее казалось сказкой. Но с каждым днем уверенность в будущем росла. Вот только в одном Марго не была уверена: какими будут их отношения с Лео.

Сейчас они относились друг к другу гораздо более тепло, чем раньше. Правда, по-прежнему не заговаривали о будущем и о чувствах друг к другу. Марго боялась признаться самой себе в том, что чувства ее растут и потихоньку начинают напоминать любовь. Счастье казалось таким хрупким, что, казалось, вот-вот могло разлететься на миллионы осколков… как когда-то раньше.

Но все же она от души наслаждалась этими предпраздничными днями.

В сочельник они отправились в Амфиссу на ночную службу. Византийские каланды отличались от традиционных песнопений и гимнов, знакомых Марго, но ей понравилось.

После службы Ава и Ксанте отправились по своим комнатам, и они остались с Лео наедине в гостиной, в камине потрескивал огонь, и елка сверкала огоньками.

Лео вытащил из кармана конверт:

– Откроем?

– Но еще не Рождество, – запротестовала Марго, ощутив дрожь от волнения.

– Уже пробило полночь, – сказал Лео, сел на плотный коврик у огня, скрестив ноги, и похлопал рядом с собой, приглашая ее присесть рядом. – Мы можем открыть вместе, чтобы одновременно увидеть.

– Хорошо, – согласилась Марго, не без усилия опускаясь на пол рядом с ним.

В молчании они открыли конверт, вытащили листок бумаги и прочитали одну-единственную фразу на нем: «Это мальчик!»

– Мальчик, – с восхищением повторила Маргарита.

Сердце ее пело. Конечно, ей и раньше хотелось узнать пол ребенка, но теперь все стало казаться совсем иным, гораздо более реальным – и в то же самое время менее реальным.

Положив ладони на живот, она произнесла:

– Сын. У нас будет сын. – Взглянув на ошарашенного Лео, она спросила: – Ты счастлив?

– Просто в восторге. – Он положил руку поверх ее руки, лежащей на животе. – А ты?

– Да. Странно, но мне трудно в это поверить.

– Знаю. Но ты не разочарована?

– С чего бы это?

– Из-за… Аннелизы.

При упоминании этого имени Марго ощутила острую боль, но уже совсем иную, не такую, как раньше. Крепче прижав ладони к животу, она сказала:

– Девочка бы не заменила мне Аннелизы, Лео.

– Я знаю. Никто не сможет ее заменить. Но, может быть, тебе бы было полегче.

– Нет, пусть будет так, как сейчас. Это новый старт для нас обоих.

Вымолвив эти слова, Марго остановилась, и сердце ее забилось чаще, когда она поняла, насколько серьезно она настроена.

Лео, должно быть, это понял, потому что глаза его потемнели. Взгляд его был прикован к ее губам.

– Марго… – произнес он и нежно поцеловал ее, не снимая руки с живота, а другую приложив к ее лицу.

Этот момент был самым чудесным, искренним и теплым для Марго.

Внезапно он отстранился.

– Я хочу тебя, – просто сказал он, и дрожь пробежала по ее телу. – Очень хочу тебя. Но только если и ты меня хочешь.

Его лицо стало вдруг таким беззащитным, и у Марго защемило сердце, когда она вспомнила те ужасные слова, что она бросила ему в лицо много месяцев назад.

Она приложила руки к его лицу.

– Я хочу тебя, Лео. Очень.

– И это безопасно?…

– Врач сказал, что да. – Марго слабо улыбнулась. – И нам не нужно беспокоиться о контрацепции.

Он мягко засмеялся и снова ее поцеловал, на сей раз не сдерживая своих чувств. От прикосновений его губ и языка в душе Марго и ее теле точно взрывались фейерверки.

– Мы можем подняться наверх, – прошептал Лео, целуя ее шею и плечи.

Рука его нашла ее теплую грудь, и большим пальцем он провел по напряженному соску.

Задрожав от желания, Марго взглянула на потрескивающий в камине огонь и сияющую ель. В доме было тихо и темно.

– Нет, давай останемся здесь, – прошептала она, расстегивая рубашку Лео.

Вот теперь, казалось, настала их настоящая брачная ночь, и пламя в камине с огоньками лишь подчеркивали священность того, что они делали.

Лео затих, когда она, расстегнув все пуговицы, сняла белую рубашку с его плеч, ощущая пальцами его гладкую кожу, горячую и шелковистую, и наслаждаясь ею. Ей захотелось почувствовать ее губами, и она поцеловала его ключицу, скользнув по ней языком.

Лео застонал.

– Ты заставишь меня кончить до того, как все начнется.

Она лукаво посмотрела на него:

– А это так плохо?

– Очень плохо – я хочу насладиться каждым моментом.

Улыбаясь, он развязал пояс ее платья из джерси, и оно распахнулось. Марго, оказавшись в бюстгальтере и трусиках, смутилась от осознания того, что ее живот значительно выступает, и тело выглядит совсем иначе, нежели в моменты их предыдущих свиданий. Хотя они никогда по-настоящему не были вместе – вот так, как сейчас, и раньше в их отношениях не было подлинной близости, нежности и открытости.

Лео снял с нее платье и положил ладонь на ее живот. Марго ощутила его теплую ладонь.

– Ты так прекрасна.

– Даже беременная?

– Особенно беременная. Когда я думаю о том, что ты носишь моего ребенка, для меня нет никого прекрасней.

Он наклонился и поцеловал ее живот, а потом осторожно положил ее на коврик и лег рядом. Странно было ощущать голой кожей щекочущий ворс ковра.

Марго с обожанием посмотрела на Лео, полностью доверившись ему, и он поцеловал ее в губы, а затем принялся спускаться ниже – к груди и животу, к бедрам. Раздвинув ей ноги, он поцеловал ее в самое потаенное место, и она ахнула от удовольствия. Сейчас она полностью открылась ему и была особенно уязвимой…

Но она не возражала, ощущая себя скорее любимой и желанной, нежели оскорбленной, и ей хотелось, чтобы и Лео ощущал то же.

– Теперь моя очередь, – сказала она, лукаво улыбаясь, и перевернула его на спину.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Если ты так настаиваешь, – сказал он.

Марго начала его целовать – неспешно, наслаждаясь соленым привкусом его кожи, а он перебирал ее волосы. От груди она спустилась ниже, добралась до туго натянутой ткани трусов и высвободила его член. Проведя рукой по гладкой коже, она взяла его в рот.

– Марго! – выдохнул Лео, инстинктивно приподняв бедра.

Марго наблюдала за ним и чувствовала, что воспламеняется его желанием и страстью.

Затем Лео, протянув к ней руки, посадил ее себе на бедра и начал двигаться, сжимая руками ее бедра, и Марго застонала от удовольствия, покачиваясь с ним в такт.

Пламя отбрасывало на их тела причудливые тени, и нарастал накал их страсти – выше, выше, к самой вершине. Поленья потрескивали в огне, мелькали искры, и наконец Марго, испытав экстаз, закричала, прижимая к себе Лео еще теснее, откидывая голову назад и содрогаясь всем телом.

Они растянулись на коврике, удовлетворенные и довольные, прерывисто дыша.

– Хорошо, что Мария не спустилась за стаканом теплого молока, – произнес Лео.

Марго замерла:

– А она так делает?

– Иногда. Это помогает ей заснуть. – Он поцеловал ее в макушку. – Но не переживай. Никто не заходил. Здесь была лишь ты.

Марго мягко засмеялась и прижалась к нему:

– И ты.

– Именно. А ждать этого момента пришлось мне долго.

– Но ведь у тебя не было… – Поколебавшись, не желая портить настроение ему, Марго все же закончила фразу, желая узнать правду: – Не было никого, кроме меня?

– Нет, – твердо сказал Лео. – Со мной за эти два года была лишь ты, Марго.

– Да, и у меня не было никого, кроме тебя. Ты мне веришь?

– Да.

Он произнес это так уверенно, что она расслабилась в его руках. Нелегко было задать ему этот вопрос.

Разгоряченные и уставшие, они лежали, прижавшись друг к другу, и молчали, а пламя плясало миллионами отблесков и теней вокруг, и Марго ощущала себя полностью, абсолютно счастливой и спокойной. Вот это, подумалось ей, и есть настоящий брак, основанный на любви, вот так и должно быть. Только бы ничего не изменилось…