Прошло несколько дней, и Люси удалось подавить все причиняющие неудобство мысли, которым иногда все же удавалось вырваться на поверхность.

Что будет после того, когда они покинут этот рай? Будет ли Дио ожидать, что она покинет дом до его возвращения в Лондон после поездки в Гонконг? Рано или поздно, но им все же придется обсудить детали будущего развода.

Странно, но свобода больше не казалась Люси светом в конце тоннеля.

Может быть, потому, что время, проведенное на этом острове, было самым лучшим в ее жизни.

Люси никогда не подозревала, что владеет способностью отделить чувства и эмоции от своего тела.

Ей казалось, что в ней пробудилось что-то такое сильное, что оно заглушило голос здравого разума.

Секс. Повсюду и в любое время.

Ночью они с Дио делили одну кровать, и Люси чувствовала себя потрясающе. Ей нравилось лежать, согреваясь теплом его обнаженного тела, и чувствовать его мгновенное пробуждение от малейшего прикосновения.

Все прочее осталось где-то на задворках. Недоразумения. Вопросы, оставшиеся без ответа. Обиды. Ничего не имело значения, когда они занимались любовью. Дио оказался прав. Этот так называемый медовый месяц никак нельзя было назвать тяжким испытанием.

На сегодня было запланировано путешествие на лодке. Люси проснулась и рассеянно уставилась в потолок. Ей не хватало присутствия Дио, который поднялся на рассвете и засел за работу в одной из комнат виллы.

Она улыбнулась. Прежде чем подняться с постели, он прикоснулся к ней, проник своим пальцем в ее находившееся в состоянии полудремы тело и доставил ей несказанное наслаждение. Это было восхитительно.

Через пару минут она встанет, примет душ и наденет бикини. Но сейчас у нее кружится голова и нет сил подняться. Люси почувствовала, как горит огнем ее тело, и повернулась, чтобы улечься немного удобнее.

Она не заметила, как уснула, пока не услышала голос Дио. Люси зажмурилась, потому что ей показалось, что он звал ее слишком громко.

– Ты кричишь, – пробормотала она, не открывая глаз, и повернулась на бок.

– Я не могу говорить тише. – Дио вернулся в спальню, подгоняемый желанием заняться любовью с Люси, прежде чем они отправятся на морскую прогулку.

Нахмурившись, он остановился рядом с кроватью.

– Люси, почти половина десятого…

– О нет, – вскочила она, но тут же снова упала на подушки.

– Что с тобой?

– Ничего страшного… Дай мне пару минут. Я оденусь и спущусь через… некоторое время.

Люси охватил приступ паники. Осталось всего три дня, а она умудрилась заболеть!

Голова кружилась, во рту пересохло, а руки и ноги налились свинцовой тяжестью.

Дио придет в ярость. Она все испортила.

Люси в отчаянии закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, что Дио по-прежнему стоит рядом с кроватью.

Он наклонился и приложил ладонь к ее лбу:

– Ничего страшного? Люси, у тебя жар!

– Извини, – еле слышно сказала она, обращаясь к удалявшемуся из спальни мужу.

Люси не винила его. Наверное, он очень рассердился. Теперь придется отменять поездку на лодке и разбирать корзину с провизией для пикника, которую доставили в дом вчера вечером.

Она почувствовала себя очень несчастной, и ей стало еще хуже при мысли, что у нее не будет возможности оказаться в объятиях Дио еще раз.

Люси не слышала, как вернулся муж. В одной руке он держал градусник, а во второй – стакан с водой.

– Почему ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? – спросил он, усаживая ее на кровати.

– Потому что все было хорошо. А утром у меня немного болела голова. Я подумала, что это пройдет, но потом уснула и… Дио, прости меня.

Дио нетерпеливо качнул головой и сел на кровать рядышком с Люси.

Прости? Неужели она и вправду считает его таким монстром, что считает необходимым извиниться за то, что ей нездоровится? Дио подумал о том, как пугал Люси, угрожая оставить ее ни с чем, только бы достичь своей цели. Цели, которой, по его мнению, он без сомнения заслуживал.

Дио вспомнил, как при всех заявил, что ремонт здания, которое так много для них значило, зависит полностью от Люси, и этим вынудил ее согласиться лечь с ним в постель. Близость с ней он расценивал как право, которого его несправедливо лишили, и оправдывал свои действия тем, что их влекло друг к другу. Двое взрослых людей пришли к взаимному согласию, так в чем же проблема?

Дио, который хотел добиться своего любой ценой, не знал, что такое мягкое увещевание.

И теперь, а это случалось очень редко, его мучила совесть.

– Я вызвал местного врача.

– Зачем?

– Позволь я поставлю тебе градусник.

– В этом нет необходимости! Дио, это всего лишь простуда.

– Покажи горло. Сейчас измерим тебе температуру, а потом я принесу что-нибудь от простуды.

– А как же наша прогулка на лодке? – чуть не заплакала Люси. Она залилась румянцем, когда подумала, может ли он дать ей долговую расписку, обещая ей еще три дня близости после того, как ей станет лучше. Люси не хотела, чтобы Дио улетал в Гонконг.

Неожиданно для себя она поняла, что не хочет отпускать его.

Ее охватила паника, и Люси попыталась растормошить здравый смысл, который был ее постоянным спутником на протяжении всего замужества.

Как такое могло случиться? Может, это все из-за болезни? Эта мысль немного успокоила ее.

– Люси, в данный момент прогулка на лодке должна волновать тебя меньше всего, – холодно заметил он. – А теперь замолчи и дай мне поставить тебе градусник.

Измерив ей температуру, Дио нахмурился.

– Так, выпей как можно больше воды, а я схожу за таблетками. Люси, у тебя сильный жар. Как хорошо, что я вызвал доктора. Он будет здесь с минуты на минуту.

– Я же говорю тебе, это всего лишь простуда…

– В тропиках москиты служат переносчиками различных заболеваний, – терпеливо пояснил Дио. – К счастью, не малярии. Но другие заболевания могут оказаться не менее опасными. А теперь выпей воду.

Люси послушно сделала то, что он приказал, и, закрыв глаза, снова легла на подушку.

– Дио, тебе нет необходимости оставаться. Знаю, у тебя наверняка есть дела намного интересней, чем сидеть рядом с больной женой. – Она улыбнулась, но глаза открывать не стала. Мысли путались в голове.

– Назови хоть одну.

– Работа. Это самая большая любовь всей твоей жизни. – Люси зевнула и удобней устроилась на кровати.

– По-другому нельзя, – рассеянно заметил Дио. – Когда самостоятельно пробиваешь себе дорогу в жизни, то вытаскиваешь себя из зыбучих песков двадцать четыре часа в сутки.

– И потом трудно остановиться, – сонно сказала Люси.

– И потом трудно остановиться, – эхом повторил Дио. – Ладно. Не двигайся. Доктор приехал.

– Двигаться? А куда я пойду? Мои ноги превратились в желе.

Дио широко улыбнулся. Люси могла играть роль идеальной жены, посещать важные мероприятия, носить правильную одежду и говорить правильные вещи. Но он всегда знал, что где-то под этой гладкой поверхностью скрывается дерзкая, упрямая натура. И это упрямство подтолкнуло ее к тому, чтобы вырваться из коробочки, в которую он ее запер, и поискать счастья в другом месте.

Ему была невыносима сама мысль о том, что Люси могла посмотреть на кого-то другого, но теперь он не только понимал ее порыв, но, особо не желая того, восхищался ею.

Большинство женщин на ее месте были бы счастливы жить в роскоши, и большинство женщин захотело бы оказаться в его постели. Но Дио не мог не признать, что Люси могла мечтать о большем, чем жизнь с карьеристом, который был заодно с ее отцом.

Дио открыл входную дверь, и в дом вошел невысокий энергичный мужчина. Он поспешно поднялся наверх к Люси, по пути разбрасываясь фактами о микробах, вирусах и других неприятных вещах, которые могут быть даже на таком маленьком острове, как у них.

У него не заняло много времени, чтобы поставить диагноз. Еще один длинный латинский термин, и Дио нетерпеливо потребовал разъяснений.

– Что-то похожее на лихорадку денге, – объявил доктор. – Не так серьезно, но достаточно неприятно. Придется неделю полежать в постели. В антибиотиках нет нужды. Просто побольше питья и побольше отдыха. Обычные обезболивающие справятся с высокой температурой и мышечной болью. Как только организм вашей жены очистится, она станет неуязвимой для этого вируса.

Люси пришла в ужас, услышав диагноз. Вскоре она провалилась в сон, а когда открыла глаза, то увидела Дио, который принес в спальню компьютер и работал, одновременно присматривая за ней. Люси печально посмотрела на мужа. Он наверняка злился на нее, но умудрился не подать виду, когда поймал ее взгляд, за что она была ему очень благодарна.

– Ты сейчас опять начнешь просить прощения, – буркнул он. – Люси, ты подхватила какую-то инфекцию через укус комара, и твои извинения вряд ли с ней справятся. Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно попить и что-нибудь съесть.

Он поднялся, подошел к кровати и присел рядом с Люси.

– По крайней мере, ты уже не такая горячая, так что я смогу что-нибудь приготовить для тебя.

– Это очень мило с твоей стороны.

– Что бы ты хотела?

– Дио, тебе не нужно этого делать. Быть милым.

– С твоего позволения мне разрешается быть таким, каким ты считаешь меня? – натянуто спросил Дио.

– Предполагалось, что это будет наш запоздалый медовый месяц, – горестно вздохнула Люси. – А в медовый месяц не принято болеть.

– Я пойду принесу тебе что-нибудь поесть. Мне приказано напоить тебя, накормить и проследить за тем, чтобы ты отдыхала.

Дио зашел на кухню и со всей силы ударил кулаком по гранитной столешнице.

Какого же низкого Люси мнения о нем! Он думал, что эти несколько дней будут для него несложными, и ему удастся выбросить ее из головы единственным известным ему способом. И вот пожалуйста – его приводят в отчаяние ее невысказанные намеки, что, хоть Люси и считает его сексуально привлекательным, но что касается всего остального, она ни за что бы не стала иметь с ним дело.

Она извинялась за то, что заболела, и сказала, что это не было частью их сделки.

Неужели его жена боялась, что он все равно будет предъявлять свои права, потому что, по сути, заплатил за них?

Через четверть часа он вернулся обратно в спальню с подносом еды. Люси широко открыла глаза, увидев тарелку с тостами и яйцами и стакан фруктового сока.

– Ты сам приготовил это?

– Вижу, тебе намного лучше, – проворчал он, поставив поднос рядом с ней и притянув свое кресло ближе к кровати. – Твой острый язычок бездействовал, пока ты металась в горячке. Голова не болит? И, да, я приготовил это сам. Я бы похвалил себя, если бы блюдо представляло собой что-то более сложное, чем хлеб и яичница. Может, ты собираешься без конца благодарить меня и скажешь, что завтрак не является частью нашей сделки?

Забавно, но именно эта мысль вертелась у нее в голове. Люси покраснела и принялась за еду. Съев несколько кусочков, она потеряла аппетит.

За несколько часов до этого она приняла обезболивающее и чувствовала, что боль на некоторое время утихла.

– Может быть… нам следует обсудить детали развода, – нерешительно заявила Люси.

В объятиях Дио она теряла способность рассуждать здраво. Но теперь она была вне зоны его доступа и подумала, что лучше обсудить этот щепетильный вопрос, не дожидаясь возвращения в Лондон, где между ними снова вырастут стены. Как ни странно, но ей не хотелось, чтобы их отношения превратились в холодную войну, на протяжении которой им придется общаться при помощи адвокатов. Если они обсудят все здесь и сейчас, им будет не так горько расставаться.

Дио застыл. Неужели Люси собирается получить какие-то гарантии до того, как их близкие отношения подойдут к концу? Она и вправду считает, что он может исчезнуть, не выполнив своих обязательств? Скорее всего, она думала, что болезнь делает ее уязвимой для него и он может изменить условия их краткосрочной любовной интрижки.

– Чувствуешь себя достаточно хорошо для этого?

– В теле нет такой слабости, как раньше. У меня есть час, прежде чем обезболивающее перестанет действовать.

– И почему бы не использовать это время с пользой? – Дио убрал тарелку с наполовину съеденной яичницей и поставил поднос на прикроватную тумбочку. Потом вернулся обратно в кресло и сел, скрестив руки на груди. – Я вижу тебя насквозь.

Люси облегченно вздохнула. Нужно ли ему объяснять, что будет лучше, если они сейчас разберутся с этой неловкой ситуацией, чтобы хорошо провести оставшиеся дни?

Или такое признание сделает ее в глазах Дио глупой? Неудачницей? Слишком сентиментальной?

Но почему она должна чувствовать себя сентиментальной? Может быть, это побочный эффект того, что ее воспитали с верой в святость брачных уз, и она в некоторой степени рассматривает развод как личную неудачу?

Люси задумалась, сможет ли она победить эту глупую болезнь в два раза быстрее, если проведет в постели следующие двадцать четыре часа. Тогда им останется хотя бы немного времени, чтобы побыть вдвоем…

Возможно, это потакание своим желаниям не самая лучшая идея, но почему нет? По крайней мере, если они обсудят детали развода, это не будет висеть над их головами как дамоклов меч…

Она могла сделать вид, что проблемы не существует, так же как делала вид, что их медовый месяц настоящий.

– Если хочешь, я могу взять бумагу и ручку и где-нибудь поставить свою подпись, чтобы ты не думала, что я собираюсь обмануть тебя…

– Я… я просто хотела узнать, когда мне придется съезжать.

– Этот разговор просто отвратительный.

– Почему?

– Ты нездорова, и даже если бы это было не так, мы бы никогда не начали обсуждать детали нашего развода. Можешь назвать меня безумцем, но я всегда считал, что нет ничего более губительного для атмосферы медового месяца, чем разговоры о разводе.

– Просто я подумала…

– Тот факт, что тебя укусил москит и ты заболела, никак не скажется на твоем финансировании. – Дио знал, что его слова прозвучали грубо, но не собирался отступать.

Все, что они делали на этом острове, было ненастоящим, но, черт побери, это доставляло ему удовольствие, и меньше всего Дио хотел, чтобы ему напоминали, каким образом Люси оказалась в его постели.

– Я говорила не о денежной стороне вопроса, – сонно заметила она.

Дио отвернулся и посмотрел в окно:

– Жизнь научила меня, что, когда кто-то говорит, что деньги интересуют его меньше всего, значит, дело обстоит с точностью до наоборот.

– Если не хочешь говорить об этом, не надо. Просто мне показалось, что будет лучше, если мы обсудим это сейчас лицом к лицу, а не по возвращении в Лондон, когда этим займутся наши адвокаты. Развод ведь очень личное дело.

– Большинство разводов обычно происходит несколько по-другому. – Дио совсем не нравился этот разговор.

Люси согласно кивнула:

– Большинство людей оказываются за столом, сидя напротив друг друга в окружении адвокатов, после многих лет споров и ссор. К этому времени они устали, исчерпали весь запас аргументов и готовы смириться с неизбежным. Развод может быть личным делом, когда больше не остается чувств. Это не наш случай. – Люси подумала о своих родителях и их неудачном браке. В нем не было выяснения отношений и криков, просто разрушительное подводное течение, полное оскорблений и критики, высказанных спокойным тоном. Даже когда отец напивался, он вел себя достаточно сдержанно. Брачный союз Бишопов разваливался тихо и был совсем не похож на брак Люси и Дио. – Некоторые браки заканчиваются разводом без ссор. На самом деле выяснение отношений может быть очень полезным для супругов. В любом случае я не понимаю, почему мы говорим сейчас об этом… – Люси покачала головой и посмотрела на мужа. – Мне не следовало начинать этот разговор.

Но она сделала это.

Дио подумал, что Люси специально пробудила его интерес. Теперь ему безумно захотелось узнать, почему она вдруг стала такой печальной и что творится у нее в голове.

– О чем ты говоришь? – Дио легонько взял жену за подбородок и повернул к себе, чтобы она не смогла избежать его взгляда. – Сначала ты говоришь, что хотела бы обсудить детали нашего развода, чтобы получить гарантии, что не останешься без денег…

– Я этого не говорила!

– А потом ты рассуждаешь о развалившихся браках, в которых нет выяснения отношений. Ты имеешь в виду определенных супругов? – Люси вздрогнула, и Дио понял, что сорвал джек-пот. Ее глаза заблестели, рот приоткрылся, а пальцы непроизвольно сжали тоненькое покрывало, которым она была укрыта. – Люси, это кто-то из твоих друзей? Тетя? Двоюродный брат или сестра? – Она не отвечала. – Родители? – мягко спросил Дио, и Люси едва заметно кивнула.

Дио застыл от изумления. Он резко вдохнул и пристально посмотрел на жену, чтобы убедиться, что она не обманывает его.

– Я никогда не говорила об этом раньше. – У Люси начала кружиться голова, и она закрыла глаза.

– И не надо делать этого сейчас, – прошептал он, инстинктивно понимая, что, стоит открыть определенные двери, и их уже никогда не закроешь.

Хотел ли он, чтобы его подозрения насчет Люси не оправдались?

Хотел ли он услышать о ее родителях и небольших размолвках между ними? Честно говоря, Роберт Бишоп был настоящей катастрофой, и любая женщина в здравом уме не выдержала бы его общество дольше пяти минут.

Но Дио всегда представлял семью Люси идеальной, счастливой и богатой…

– Ты, наверное, думаешь, что у меня было замечательное детство, – сонно пробормотала Люси. – На самом деле многие так считают. Кроме разве что очень близких друзей нашей семьи и некоторых родственников. Но таких мало. – Она посмотрела на Дио и улыбнулась. – В наших кругах, – с иронией добавила она, – не принято выставлять грязное белье на всеобщее обозрение.

– Люси, тебе нужно поспать.

– Наверное, ты прав, – зевнула она. – Просто… мы собираемся развестись, и я не хотела, чтобы ты ушел, считая меня жеманной, избалованной маленькой принцессой, которой посчастливилось родиться в богатой семье.

– И что из этого неправда?

– Дио, ты всегда думал худшее обо мне.

– Бог мой, Люси. Я приехал на этот остров не для того, чтобы вести с тобой задушевные разговоры о том, что мы сделали не так.

– Потому что нам следует делать вид, что мы можем проводить время в компании друг друга, ограничиваясь одним сексом.

– Мне казалось, что у нас это неплохо получается.

Люси взволнованно посмотрела на Дио:

– Я прилагала все усилия, чтобы забыть о том, что ты женился на мне, потому что посчитал, что из меня получится подходящая жена.

Дио бросил на нее пристальный взгляд.

Могло показаться, что температура поднялась и Люси начала бредить. Но ее голос прозвучал сдержанно и тихо.

– Подходящая жена, – повторил Дио.

– Из приличной семьи. Ты понимаешь, о чем я.

– Правда? Не уверен, что это так. Может, ты просветишь меня на этот счет?

Люси крепко вцепилась в покрывало.

– В нашу первую брачную ночь, – едва слышно начала она, – я случайно услышала ваш разговор с отцом. Если честно, больше ту часть, где вы спорили. Ты сказал ему, что он получил то, что заслуживает, а ты собираешься забрать то, что принадлежит тебе по праву. Компания… и все, что к ней прилагается…

Дио выругался, когда кусочки пазла сложились в одну картинку. Люси услышала обрывки разговора; она по-своему истолковала то, что происходило тогда в кабинете ее отца, но…

Стоит ли ей объяснять, что было на самом деле? Нет. Дио хотел отомстить, и он добился своего. Но сейчас его одолевали сомнения насчет жажды мести, которая пожирала его с юности на протяжении стольких лет.

Глупые мысли.

Этот человек получил по заслугам, и не только по причине того, как он поступил с его отцом. Он обманул других людей и украл их деньги, обеспечив им голодную старость.

Итак, Люси отказала ему потому, что он женился на ней не из благородных побуждений, но ее жизнь, черт побери, оказалась очень даже прекрасной.

Разве что…

– Отец сказал, что ты из бедной семьи и тебе нужен кто-то, кто увеличит твои шансы открыть двери, которые для тебя в другом случае навсегда остались бы закрытыми. Он говорил, что хоть ты и заработал много денег, но… у тебя не было… доступа в высшие круги общества.

На какую-то долю секунды Дио показалось, что он неправильно понял ее, но потом его охватил приступ ярости.

Если бы Роберт Бишоп не находился в безопасности на глубине нескольких метров под землей, Дио сам бы отправил его туда.

– И ты поверила ему?

– А я не должна была? – в замешательстве спросила Люси. Она видела, как потемнело от гнева лицо ее мужа, и пожалела, что затеяла этот разговор. – Мне кажется, я очень устала. Снова начинает болеть голова, и мне очень душно…

Дио сходил за обезболивающим, что дало ему несколько минут, чтобы прийти в себя и подавить приступ ярости.

Потом его мысли снова успокоились. Дио смотрел, как Люси выпила таблетки и, закрыв глаза, легла на подушки.

Впервые за все эти долгие месяцы Люси выложила все начистоту и почувствовала какое-то освобождение. В конце концов, что ей было терять?

– Когда ты сказала, что другие не подозревали, каким было твое детство, – задумчиво начал Дио, – ты имела в виду, что твой отец только притворялся хорошим? Он… применял физическое насилие? – Сама мысль об этом была невыносимой, и Дио облегченно вздохнул, когда Люси отрицательно покачала головой.

– Он был жесток по отношению к нам с мамой, но только на словах. Моя мама была очень кроткой…

– Значит, ты услышала наш разговор, и твой отец убедил тебя, что единственной причиной, по которой я женился на тебе, был доступ в высшее общество… А тебе никогда не приходило в голову, что мне плевать на такие вещи? Судя по всему, не приходило… – задумчиво покачал головой Дио, не став дожидаться ответа Люси.

– Ты хочешь сказать, что… не использовал меня?

– Я хочу сказать… – Дио испытал чувство вины, когда начал подбирать слова, чтобы ответить ей. – Если ты считаешь, что я женился на тебе потому, что ты из приличной семьи, или потому, что ты могла открыть для меня какие-то двери, тогда ты очень сильно заблуждаешься. – Он поднялся, не желая пускаться в дальнейшие разговоры, которые могли превратиться в минные поля.

– А сейчас, Люси, тебе нужно отдохнуть. Так велел доктор…