Разочарование – не лучшее чувство, с которым просыпаешься утром, но оно лучше, чем сожаление. Джессика стояла под горячими струями душа и безжалостно терла себя мочалкой, словно надеясь стереть память о настойчивом греке, однако мысли в голове ходили по заведенному кругу. Может быть, ей стоило пригласить Лукаса в номер, чтобы раз и навсегда развеять созданный ею миф о прекрасном любовнике? Все эти годы она разве что не обожествляла его, а он мог оказаться простым смертным.

Джессика вспоминала события вчерашнего вечера. Лукас не проявлял нежных чувств: пригласил на ужин, а потом хладнокровно предложил заняться сексом. Она чувствовала себя скорее престижным трофеем, чем объектом желания. Неужели она так изголодалась по сексу, что готова была согласиться на таких унизительных условиях? Конечно нет. Она должна сохранять голову на плечах и контролировать свои поступки.

Джессика натянула льняные брючки, застегнула жакет, закрутила волосы в пучок и уже вдевала в уши жемчужные серьги, когда зазвонил телефон. Поколебавшись секунду, она ответила:

– Слушаю.

– Хорошо спала?

Глубокий, бархатистый голос напоминал растопленный мед. Джессика поняла, что держать себя в руках – почти непосильная задача.

– Как бревно, – солгала она. – А ты?

– Не очень. Просыпался от невероятных эротических фантазий с тобой в главной роли. Ты обрекла меня на бессонную ночь.

– Потому что ты не получил то, что хотел?

Лукас ничего не ответил. К сожалению, все было не так просто. Вряд ли его мог расстроить отказ Джессики заняться любовью, если бы не мучивший вопрос: почему для него так важно снова овладеть ею и почему она настойчиво сопротивляется. Отношения осложнялись, чего Лукас совершенно не переносил.

Он знал, что Джессика хочет его – она этого не скрывала, – но все равно отказала. Неужели ей доставляет удовольствие пользоваться невероятной способностью сдерживать себя и отстраняться в тот момент, когда этого меньше всего ждешь? Она готова была отдаться ему прямо в лифте, но нашла силы сказать «нет».

Лукас сжал челюсти. Он грешил двойными стандартами, присущими мужчинам, которым секс давался без усилий. Однако в его случае решающую роль сыграли тяжелое детство и события, свидетелем которых он стал. Лукас рано разочаровался в женщинах, а дальнейшие события только укрепили его недоверие к противоположному полу.

Джесс всегда казалась другой, особенной. Не только потому, что была стройной блондинкой, а Лукас предпочитал пышных брюнеток. Из всех женщин она единственная сама ушла от него. Он никогда не мог разгадать ее. Джессику отличало качество, которое принято называть «класс». Его не купишь ни за какие деньги. Однако сначала Лукаса привлекла в ней отрешенность. Ему не приходилось раньше сталкиваться с таким явлением. Его изумляла способность Джессики держать дистанцию, как физическую, так и эмоциональную. Она была первой, за кем Лукас начал по-настоящему ухаживать, и единственной, кому он дарил цветы. Может, она втайне смеялась над его скромными подношениями, ведь на корте ее ждали изысканные букеты. Лукас подозревал, что Джессика лелеяла тайную фантазию – найти простого парня на роль первого любовника. Ей нужен был мужчина, совершенно не похожий на нее: опытный в сексе, но такой, которого легко бросить в любой момент. Запретный плод. Интересно, он выполнил свою миссию: лишил невинности, приобщил к наслаждениям?

Лукас просчитал варианты действий. Он может сразу уйти, а рекламную кампанию успешно проведут профессионалы без его участия. Можно заплатить ей приличную сумму в качестве отступного, ведь она здесь ради денег. Не проблема пригласить новую модель – моложе и свежее, без отягчающего морального багажа Джессики Картрайт. И уж совсем просто завести любовницу, которая не захлопнет дверь перед его носом, а, наоборот, охотно распахнет ему объятия и раздвинет ноги.

Но он еще не закончил с Джессикой. Его список не закрыт. Он нашел брата, разобрался с предательством матери, узнал секреты ее темного прошлого. Он построил бизнес, о котором не мог и мечтать, и, насколько мог, примирился с миром. Оставалась только Джессика, и она нужна ему. Ему предстояло свести с ней счеты, потому что только в этом случае он будет совершенно свободен.

– Может, вчера я не получил то, что хотел, куколка моя, – промурлыкал он, – но в конце концов всегда добиваюсь своего.

Он услышал, как Джессика тихо ахнула.

– Ты должен понимать, что после вчерашнего все изменилось.

– Каким образом? – Он имитировал непонимание.

В наступившей паузе Джессика подыскивала слова. Лукас приготовился к тому, что она спрячет растерянность за вежливыми, незначащими фразами.

– Я не могу работать рядом с тобой теперь.

– Ты придаешь слишком большое значение мелочам, Джесс. Наши тела запрограммированы на такую реакцию. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Не более чем химия. Что в этом такого? Мы взрослые люди, и оба сейчас свободны. Во всяком случае, я. Думаю, ты тоже.

– Надо было задать этот вопрос до того, как ты набросился на меня в лифте.

– Не уверен, что слово «набросился» здесь уместно, – сухо напомнил он. – Мне показалось, у тебя не было возражений.

– Как тебе удается исказить все, что я говорю?

– Разве? – невинно спросил Лукас. – Давай отнесем то, что произошло, на счет любопытства и забудем об этом. Тебя хотят видеть в офисе рекламного агентства. Машина будет ждать у гостиницы в одиннадцать.

Джессика с возмущением смотрела на телефонную трубку. Лукас прервал разговор, не дожидаясь ее ответа. Впрочем, что она могла возразить? Джессика заказала завтрак в номер, неохотно пожевала тост из цельного зерна и выпила две чашки крепкого кофе, чтобы прийти в себя. Когда в одиннадцать она спустилась вниз, обнаружила Лукаса с ворохом бумаг в лимузине, ожидавшем ее у подъезда.

– Это снова ты? – удивилась она, поймав взгляд черных глаз. Сердце Джессики дрогнуло от волнения. Что удивительного в ее реакции? В их последнюю встречу его губы скользили по ее шее, а она таяла в его объятиях. Наверняка он тоже помнил об этом, иначе его улыбка не была бы такой насмешливой.

– Да, Джесс, это я.

Она тревожно вздохнула, дожидаясь, пока шофер закроет за ней дверь.

– Не ожидала увидеть тебя.

– Но наверняка надеялась.

– Какой ты… Впрочем, это не имеет значения.

– Да ладно, Джесс, – заметил он небрежно, – перестань прятаться за ледяной маской, как ты это любишь. Почему бы не признаться честно, о чем ты думаешь?

При взгляде на него у Джессики участился пульс. Ей пришла в голову шальная мысль признаться в своих чувствах. Она не на теннисном корте, а он не соперник. То есть, конечно, соперник, но не в обычном понимании слова. Что плохого в откровенности? Жизнь не остановится, если она скажет правду. Однако Джессика не могла подобрать слова, чтобы выразить эмоции, ведь с раннего детства ее учили скрывать их. Вероятно, поэтому секс с ним был таким возбуждающим и опасным: он рушил все барьеры, и Джессика на какое-то время становилась свободной.

– По правде говоря, ты последний человек, которого я хотела видеть.

– Не лги, – тихо перебил он. – Перестань притворяться, хотя бы перед собой. Тело выдало тебя в ту же секунду, когда ты увидела меня. Даже ты не способна скрыть потемневшие глаза и напрягшуюся прекрасную грудь.

– Как ты вообще здесь оказался? – сменила тему Джессика.

– Я живу здесь, – засмеялся он.

– В гостинице?

– Почему бы нет?

– В гостинице люди останавливаются на время. Это ненастоящий дом.

– Некоторых людей это устраивает. – Лукас смотрел в окно на улицы Лондона, по которым они проезжали. Для Джессики, вероятно, было бы шоком узнать, что он никогда не имел собственного дома. Он нигде не задерживался надолго. Лукас вспомнил тонкую занавеску в конце комнаты и спасительные ватные шарики в ушах, заглушающие большинство звуков. – Мне не нужно ничего другого, – пояснил он. – Большой отель в центре города с хорошими ресторанами в нескольких минутах ходьбы от моего люкса. Могу заказать любую еду. Машину паркует служащий, у дверей надежная охрана. Чего еще желать?

– Разве тебе не хочется окружить себя личными вещами?

Лукас повернулся к ней:

– Какими?

Джессика пожала плечами:

– Например, картинами, безделушками, фотографиями.

– Мусором из прошлой жизни? – улыбнулся Лукас. – Я не дорожу вещами. Ограничиваю себя необходимым, чтобы в любой момент уйти с чемоданом и паспортом.

Она нахмурилась:

– Совсем не думаешь о будущем? Собираешься вечно жить в гостиницах?

– Будущего нет, – тихо сказал Лукас. – Есть только настоящее, в котором я хочу поцеловать тебя, но, к сожалению, у нас нет времени. – Он потянулся за пиджаком. – Приехали.

С колотящимся сердцем Джессика посмотрела в окно.

– Куда?

– «Цайтгест». Лучшее рекламное агентство Лондона.

Они вошли в огромный, размером с храм вестибюль современного здания. Джессика заставила себя сосредоточиться на предстоящем визите, чтобы забыть о желанном поцелуе, обещанном ей в машине.

– Зачем мы здесь?

– Гейб и его команда покажут проект рекламной кампании. Они разрабатывали стратегию несколько недель и готовы ввести тебя в курс дела.

Их проводили в большой многолюдный зал. Джессику познакомили со стилистом Патти – коротко стриженной блондинкой в ярко-зеленом мини-платье и нарочито грубых башмаках. Она быстро перебирала наряды на длинной вешалке. Длинноволосый арт-директор разглядывал фотографии стоящей в гондоле – в гондоле! – женщины, подозрительно похожей на Джессику. Приглядевшись, она убедилась в том, что не ошиблась – ее голова была приделана к фигуре стройной модели, которая демонстрировала откровенные вечерние туалеты, дополненные сверкающими бриллиантовыми украшениями.

Воздух вокруг вибрировал от азарта и напряжения, совершенно не похожего на размеренный ход предыдущих рекламных кампаний «Лулу». Джессику охватил вихрь ощущений, усугублявшийся присутствием Лукаса с его теплой, искрящейся энергией, которую она бессильна игнорировать. Он отвел ее в дальний конец зала и представил Гейбу Стилу – владельцу рекламного агентства, интересному мужчине с рыжей шевелюрой и серо-стальными глазами.

– Когда Лукас объяснил, что хочет полностью изменить имидж бренда «Лулу», – сказал Гейб, – я понял, что это уже давно надо было сделать. Мы отказались от образа Грейс Келли, сделав ставку на современность. Мы всерьез увлеклись этим проектом. Джессика, думаю, вам понравятся наши идеи. Вчера я показал эскизы жене, она была в восторге. Почему бы вам не присесть и не посмотреть, к чему мы пришли?

Джессика опустилась в кресло, явно выбранное из-за смелого дизайна, но не из-за удобства, а Патти и арт-директор разложили перед ней фотографии драгоценных украшений.

– Мы подготовим двойной разворот на афише как раз ко Дню святого Валентина, – пояснил Гейб. – Времени осталось не так много.

– День святого Валентина? – переспросила Джессика, думая о том, что этот праздник меньше всего подходит к ее одинокому статусу.

– Конечно, ведь это самое прибыльное время в году для ювелирного бизнеса. «Лулу» должна максимально использовать свой шанс, чего компания не делала в прошлом. Молоденькие девочки, покупавшие пластиковые часы, давно выросли, и мы хотим показать миру, что вы тоже повзрослели. Джессика уже не подросток, ее больше не привлекают пластиковые водонепроницаемые часы. Теперь она носит драгоценности, предпочтительно те, что ей дарят мужчины.

– Мои бриллианты, – тихо вмешался Лукас.

Джессике казалось странным, что о ней говорят в третьем лице. Она с опаской глядела на фотографии: уж не думают ли они, что она нарядится в такое – грудь наполовину открыта, разрез юбки выше бедер.

– Съемка пройдет в Венеции, как видно по эскизам, – продолжал Гейб. – Это самое романтическое место на свете, и зимой оно идеально подходит для нашего проекта по настроению и атмосфере. Мы будем снимать в черно-белой гамме с традиционным для «Лулу» акцентом розового. – Он улыбнулся. – Съемочная группа выезжает раньше, чтобы выбрать натуру, а вы с Лукасом, как я понимаю, прилетите позже.

Лица всех присутствующих повернулись к ней, но Джессика видела перед собой только блестящие глаза Лукаса и изогнутые в насмешливой улыбке губы. С каких пор она путешествует вдвоем с Лукасом и почему никто не удосужился сообщить ей об этом заранее? В жизни Джессика ни на кого не повышала голос, но тут ей захотелось вскочить и заорать, что она не желает никуда лететь с надменным греком, тем более в самый романтический город на свете для участия в рекламной кампании, посвященной дню влюбленных.

Ей хотелось оказаться в Корнуолле, подальше от Лукаса, приводящего ее в смятение. Все было спокойно, пока он не вернулся в ее судьбу. Пускай жизнь текла однообразно, но Джессика чувствовала себя в безопасности. Ее не терзали сомнения и сожаления или мысли о том, что они с Лукасом не провели вместе ни одной ночи.

Неужели ей так нужна эта работа, сулившая стресс и осложнения? Джессика снова подумала о продаже дома и покупке более дешевого жилья подальше от моря. Перед глазами всплыло лицо сводной сестры, и Джессика почувствовала острый укол совести. Она вспомнила, как Ханна рыдала на ее плече, когда пришло известие о гибели родителей под снежной лавиной. Им пришлось продать большой семейный дом, они вместе выбрали коттедж на берегу, который Ханна полюбила. Теперь это их общий дом. Какое право она имеет подвергнуть риску их безопасность только потому, что присутствие Лукаса беспокоит ее?

Никто не заставит ее спать с ним, пусть даже ей самой так хочется. Она даст Лукасу понять, что ему не на что рассчитывать. Джессика почувствовала прилив уверенности. Разве в жизни ей не приходилось преодолевать большие трудности, чем искушение заняться любовью с мужчиной?

Она наградила Гейба улыбкой, которую всегда использовала, отвечая любопытным на вопрос, не жалеет ли она о несостоявшейся теннисной карьере. В репертуаре полезно иметь такую улыбку – широкую и бодрую, которая ничего не значила.

– Не могу дождаться, – сказала она.