Сбитая с толку, Джессика уставилась на Лукаса, не понимая, как он может смеяться в такой момент.

– Что смешного? – возмутилась она.

Лукас уже не смеялся. Его лицо выражало высшую степень жалости.

– Ну, ты меня удивила, – сказал он. – Невероятно. Ты действительно думаешь, что я был способен хладнокровно соблазнить тебя ради удачной фотографии? Трудно придумать более вопиющий пример женского самомнения. Как далеко, по-твоему, я готов зайти ради интересов компании, Джесс? Мог бы, скажем, заниматься сексом с незнакомой моделью, даже если бы находил ее физически отталкивающей? Разве я похож на мужчину-проститутку?

Джессика посмотрела с вызовом. Как он смеет так нагло переворачивать все с ног на голову?

– На приеме ты разговаривал с сотней женщин, – заявила она, – не отпирайся. Только не со мной! Ты прятал меня, как постыдный секрет, не так ли? На людях делал вид, что мы едва знакомы!

Лукас нахмурился:

– Потому что в тот момент был уверен, что мы еще не готовы объявить о наших отношениях. Ты права, я беседовал с разными женщинами, но это не означает, что я собирался переспать с каждой из них.

Джессика прищурила глаза.

– Даже с Майей? – ехидно спросила она.

– Майя? – повторил он с недоумением. – Ах, Майя! Бывшая любовница? Почему бы я стал игнорировать ее или обижать невниманием? Не ожидал подобного обвинения от женщины такого класса, как ты, Джесс.

Его сарказм вызвал новый приступ негодования.

– Ты нанял меня по многим причинам, – взвилась Джессика. – У меня сложилось впечатление, что прежде всего ты жаждал мести. Ведь ты до конца не простил то, что случилось с нами раньше. Не считай меня полной дурой, Лукас. Или это мне померещилось? Сознайся, что так и было.

Лукас не сразу ответил. Он глубоко вздохнул и медленно покачал головой.

– В самом начале, возможно, у меня были такие мысли. Однако обстоятельства меняются, только ты предпочитаешь не замечать этого: скользишь по поверхности, боясь копнуть глубже, правда, Джесс? Когда мы снова встретились спустя годы, согласен, я испытывал смешанные чувства злости и вожделения. Хочешь знать правду? Так вот: я не сомневался, что для меня не составит труда избавиться от наваждения.

– После того, как переспишь со мной?

– Не совсем. – Лукас цинично усмехнулся. – Переспать было бы недостаточно. Я хотел, чтобы ты отдалась мне по доброй воле, со всей страстью. Именно этого я не мог забыть и мечтал повторить. Но ты сопротивлялась изо всех сил: не упала сразу в мои объятия, хотя желала этого. Ты заставила меня лучше узнать тебя и понять…

– Что?

– Не имеет значения. – Его голос стал холодным, под стать ледяным искрам в глазах. – Теперь ничего уже не имеет значения. И то, что я все-таки заставил тебя…

– Заставил?

– Да, Джессика. Я был шелковым с тобой. Обращался осторожно и бережно. Ради тебя отложил все дела и переехал жить сюда, потому что знал – ты не любишь Лондон. Этого оказалось недостаточно, правда? Тебе всего мало, Джесс. Ты постоянно выискивала недостатки, чтобы выставить меня вон и запереться в одиночестве, скрывая красоту и любящее сердце под обращенной к миру ледяной броней.

– Лукас…

– Нет, – перебил он нетерпеливо. – Я не собираюсь провести остаток дней, ходя вокруг тебя на цыпочках, пока ты подозреваешь самое худшее. Продолжай верить во что хочешь, но с меня довольно. Я ухожу от тебя.

Голос Лукаса звучал хрипло. Джессика смотрела на него во все глаза, не понимая, что он сделает дальше, пока не увидела, как он вынимает из кармана ключи от машины с явным намерением уехать.

Судя по выражению лица, на сей раз он не собирался возвращаться.

– Лукас, – повторила она, в ужасе прижимая пальцы к губам, но ее возглас не остановил его, жесткий взгляд не смягчился.

Лукас распахнул дверь и шагнул за порог. В комнату ворвался промозглый мартовский ветер.

Ледяной называл ее Лукас. Джессика сжалась, словно ее действительно сковал ледяной холод. Дверь с треском захлопнулась, раздался звук работающего двигателя. Повернув голову, она увидела, как машина удаляется в сторону деревенской дороги. Профиль Лукаса за рулем выглядел твердым и непреклонным.

Он уезжал.

– Лукас! – С душераздирающим криком Джессика выскочила во двор, но, если даже Лукас слышал или видел ее, он не остановился. Машина продолжала двигаться вперед. Размахивая руками, Джессика бросилась вслед. Она бежала так, как не бегала никогда с тех пор, как в тот день, когда пыталась догнать на теннисном корте мяч, только…

Когда в тот день она мчалась за мячом, ее остановила резкая боль и хруст разорванной крестообразной связки, навсегда оборвав блестящую карьеру. Однако теперь у Джессики не было столько сил, как в юности, и она, задохнувшись, остановилась. На сей раз причиной стало сердце, пронзенное, казалось, такой же острой болью. Она рухнула на колени, закрыла руками лицо и зарыдала. Безудержные рыдания вырывались из груди и сотрясали ее тело, постепенно переходя в стон. Джессика проклинала собственную глупость, подозрительность и трусость, помешавшую сохранить самое дорогое, что у нее было. Она упустила возможность вернуть Лукаса – единственного мужчину и любовь своей жизни. Ей мешала гордость и упрямство, но главное – страх быть покинутой, хотя всем известно, что любовь подразумевает определенный риск.

Горячие слезы капали на замерзшие пальцы и остывали на промозглом ветру. Джессика дрожала, понимая, что не может остаться здесь навсегда. Стуча зубами, она медленно встала на ноги, моргая сквозь слезы. Глянув вдаль, она вдруг увидела темный силуэт в тумане возле самых скал. Ее сердце дрогнуло.

Машина Лукаса.

Она протерла глаза, надеясь, что это не мираж: возле скал действительно стояла машина Лукаса.

Он не уехал.

Спотыкаясь, Джессика побежала вперед, ожидая, что в любую минуту мощный автомобиль рванет с места и скроется в тумане. Но он не двигался. Джессика замедлила бег. В морозном воздухе ее прерывистое дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Джессика мысленно повторяла заклинание: «Не уезжай. Дай мне еще один шанс, и я никогда не подведу тебя».

Наконец, совершенно запыхавшись, она остановилась возле машины. Лукас сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Джессика постучала пальцами по стеклу. Он повернул голову и посмотрел на нее потухшими глазами. Его лицо было непроницаемо. Джессика вспомнила ночь в Венеции, когда она была выжата как лимон и падала с ног от усталости. Лукас уложил ее в постель и накормил ужином. Она чувствовала себя желанной и в то же время испытывала покой и умиротворение. Сердце Джессики наполнилось любовью и нежностью.

– Не уезжай, – произнесла она в стекло одними губами. – Пожалуйста.

Не говоря ни слова, Лукас вынул ключи из зажигания и вышел из машины. Он долго смотрел ей в лицо. Наконец улыбка тронула губы.

– Я не собирался, – сказал он, – никуда ехать. Хотел просто немного остыть, чтобы не наговорить лишнего, о чем сожалел бы потом.

– Ох, Лукас, – пролепетала Джессика голосом хриплым от слез.

Глядя на Джессику, Лукас думал, что на самом деле должен был испытать ее и убедиться, что она пойдет за ним. Он не ошибся. С другой стороны, он дал ей понять, что и сам не уйдет, и Джессика может доверять ему, ведь без доверия нет настоящей любви. Лукас не мог больше сдерживать чувства.

– Я хотел сказать, что люблю тебя, Джесс, – просто сказал он. – Люблю всем сердцем, искренне, навсегда.

– Ох, Лукас. – Джессика обняла его за шею, прижимаясь к нему мокрым лицом. – Я испытываю те же чувства. Люблю тебя так сильно, но боялась в этом признаться.

– Тогда покажи мне свою любовь, – с силой произнес он. – Прямо сейчас.

Джессика подняла к нему сияющие глаза. Лукас коснулся губами ее губ. Поцелуй становился более пылким, пока оба не начали задыхаться. Тогда Лукас оторвался от ее рта, и оба улыбнулись, словно вдруг с очевидностью осознали то, что так долго скрывали друг от друга. Лукас усадил Джессику в машину, и они вернулись в коттедж. Взяв за руку, он отвел ее в гостиную, приготовил кофе. Усадив на диван, убрал светлый локон со лба. Только когда она согрелась и успокоилась, прижавшись головой к его плечу, он мрачно нахмурился.

– Мне бы хотелось прояснить несколько вещей, прежде чем мы двинемся дальше.

– М-м-м? – мечтательно пробормотала Джессика.

– То, что я скажу, достаточно важно, – продолжал Лукас. – Я знаю, что ты не любишь жить в городе, и не буду заставлять тебя. Все, о чем мечтаю, – это жениться на тебе и обустроить наш общий дом. Где он будет находиться, решать только тебе.

– Лукас…

– Подожди, Джесс. Выслушай до конца и пойми, что мои слова вовсе не реакция на то, что случилось сейчас. Ты должна знать, что я давно думал об этом и строил планы.

Джессика широко открыла глаза.

– Неужели?

– Представь себе. В этот раз в Лондоне я рассказывал брату о нас с тобой впервые со всей откровенностью, которую раньше позволял только с тобой. – Лукас улыбнулся. – Признался, что люблю тебя, но ты не доверяешь мне и ускользаешь каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться.

– Что он ответил?

– Алек считает, что в глубине души каждый из нас боится любви, потому что любовь, как ничто другое, делает человека беззащитным. А ведь в жизни нет ничего постоянного и не существует гарантий.

– Хочешь сказать, что не может быть абсолютной уверенности?

– Именно так, – согласился Лукас, и в его глазах Джессика увидела боль. – Но мы оба знаем цену доверия. Испытания, которые в прошлом выпали на нашу долю, сделали нас осторожными, однако научили ценить близость. Я верю, что наша любовь намного важнее, чем трофеи, деньги в банке, дома и машины. – Его голос стал проникновенным. – Для меня это так.

– Для меня тоже, – пролепетала Джессика, сдерживая слезы.

– В конечном итоге любовь – единственное, что имеет значение. Надо помнить об этом. – С этими словами Лукас полез в карман и достал бархатную коробочку, перевязанную лентой с легко узнаваемым логотипом «Лулу». – Поэтому я прошу тебя стать моей женой.

У Джессики перехватило дыхание.

– Ты уже купил мне кольцо?

Лукас мрачно взглянул на нее:

– Ты же знаешь, мне повезло иметь в распоряжении лучшие драгоценности.

Он открыл коробочку, и Джессика с удивлением моргнула. Она ожидала увидеть россыпь сверкающих бриллиантов, но на темно-синем бархате лежало маленькое металлическое колечко, очень похожее на кольцо с банки кока-колы. Она улыбнулась с веселой насмешкой:

– Это и есть мое обручальное кольцо?

Лукас пожал плечами:

– Мне все казалось таким банальным. Я не знал, что выбрать: аквамарин под цвет глаз, холодное великолепие алмазов? В моей коллекции много бесценных камней. В наши дни женщина имеет право сама решить, чего она по-настоящему хочет.

– Надень мне это кольцо, – попросила Джессика и затаила дыхание, когда дешевое колечко скользнуло на дрожащий безымянный палец, думая о том, что ей никак не удается сохранить твердую руку, когда рядом с ней Лукас Сарантос. Тем не менее Джессика нежно обняла ладонями его лицо. – Мне не нужны твои бриллианты, – прошептала она. – У меня только одно-единственное желание: хочу твоей любви и преданности. Для меня они дороже всех земных сокровищ. Обещаю хранить их как зеницу ока. Знай, что я люблю тебя, Лукас Сарантос. Всегда любила и буду любить. Бриллианты не вечны, а любовь – навсегда.