Берегитесь исполнения желаний.

Стоя у окна спальни, Джессика смотрела вниз, где в саду Лукас рубил дрова и складывал их в быстро растущую поленницу. Зрелище впечатляло: взмах сильных рук, блеск топора на солнце, удар и треск расколотого полена. Под влажной кожей играли рельефные мускулы мощных плеч и спины.

У Джессики пересохло горло. Сколько раз она представляла себе эту картину в те моменты, когда давала волю безудержной фантазии. Она мечтала, чтобы Лукас по собственному желанию вернулся в ее жизнь и в ее постель. Теперь это свершилось. Более того, их отношения не скованы жесткими рамками ее карьеры и капризами его богатого босса. Теперь Лукас сам невероятно богат, а ее карьера закончена. Чего еще можно желать?

Почему же ее мучают вопросы, на которые нельзя найти ответа? С тех пор как Лукас переехал в ее коттедж, они жили как супружеская пара и делали все, что обычно делают супруги: вместе готовили еду, ходили за продуктами. Поначалу странно было видеть Лукаса в продуктовой лавке среди местных жителей и заезжих туристов. Люди бросали дела и провожали его глазами. Впрочем, их можно понять: в кожаной куртке и потертых джинсах, высокий и смуглый, он выделялся в толпе, как пришелец из иного мира.

Так оно и было. Лукас прошел через жестокость и насилие, боль и отчаяние, наложившие на него явственный отпечаток, отличающий от других. Неудивительно, что остальные мужчины меркли в сравнении с ним и ничего не значили для Джессики.

Она очень быстро привыкла к его присутствию. Ей нравилось быть частью пары: с мужчиной интереснее смотреть страшные фильмы или играть в настольные игры, которым она научила его, причем скоро Лукас начал чаще выигрывать у нее. Она полюбила засыпать и просыпаться в объятиях его горячих рук. Они занимались любовью где и когда хотели.

Тем не менее Джессика не переходила неких условных негласных границ между ними: они никогда не говорили о будущем и не употребляли слово «любовь». На первый взгляд Лукас принял новые условия жизни в доме, остававшемся все-таки ее домом, а не их общим. Он ничего не вкладывал в жилье и не предлагал этого делать. Впрочем, Джессика, как ни старалась, не могла представить Лукаса Сарантоса доживающим свой век в сельском коттедже.

Несмотря на желание делегировать полномочия своим управляющим, скоро бизнес начал потихоньку вторгаться в их жизнь, как щенок, льнущий к ногам с требованием поиграть с ним. Началось все с телефонных звонков, электронных сообщений, требующих ответа, телеконференций, в которых надо было участвовать.

Чтобы не мешать, Джессика обычно уходила в сад и слышала глубокий голос Лукаса, часто говорившего по-гречески. Она смотрела на сухую землю и думала, когда же появятся первые ростки нарциссов – признаки наступающей весны.

В этот раз после такого звонка она только успела распрямить спину после прополки сорняков, когда почувствовала теплую руку Лукаса на обтянутых джинсами ягодицах. Джессика тихо ахнула от удовольствия.

– Все под контролем?

– Конференция прошла успешно. Потом позвонил брат. – Лукас сделал паузу. – Мой близнец.

Джессика посмотрела внимательно, чувствуя особый акцент на этом слове. Она понимала почему. Для Лукаса все еще непривычно осознавать, что у него есть брат-близнец – успешный бизнесмен Алек Сарантос. Удивительно, но внешне различать братьев удавалось с трудом, а ведь они узнали о существовании друг друга совсем недавно.

– Как он?

– В порядке. Он сейчас в Лондоне.

– Вот как! – Джессика продолжала улыбаться, хотя само слово «Лондон» таило для нее угрозу. Казалось, что другой мир, к которому она не принадлежала, медленно надвигается на нее. – Отлично.

– Видишь ли, он приглашает меня поужинать с ним. Я думал задержаться в Лондоне на несколько дней: надо сделать кое-что, раз уж в любом случае буду там. – Лукас прищурил глаза. – Ты можешь поехать со мной.

Джессика ласково провела ладонью по его небритой щеке, чувствуя, как жесткие волоски покалывают подушечки пальцев. Она могла бы сопровождать его в Лондон, однако поездка потребует немедленных сборов и панических сомнений по поводу того, что надеть. Джессика внесет неловкость во встречу новоиспеченных братьев, помешает их воссоединению. Она будет сидеть в номере гостиницы, ожидая возвращения Лукаса из офиса, или убьет время в музеях и на выставках, чтобы потом похвастаться перед ним.

Неожиданно перед Джессикой возникла пугающая картина будущего, когда сексуальное влечение потеряет остроту. Вероятно, Лукас начнет чаще ездить в Лондон, и каждый раз по возвращении им будет труднее найти общий язык. Разве не так обычно развиваются события? Сколько времени пройдет до того, как Лукас объявит о том, что снова перебирается в свой номер в роскошном отеле? В глубине души Джессика всегда знала, что не вписывается в его жизнь.

Не пора ли начать привыкать к неизбежному расставанию, не теряя гордости и достоинства?

– Тебе нужно пообщаться с Алеком без посторонних, – сказала она. – Я останусь здесь.

Лукас сжал губы. В глазах промелькнуло странное выражение.

– Как хочешь.

Неужели для него было важно, поедет она с ним или нет? Она могла бы прямо спросить об этом, но все равно, хоть и в завуалированной форме, это прозвучало бы как вопрос: «Какие чувства ты испытываешь ко мне, Лукас?»

Уверенная в себе женщина не побоялась бы выяснить это раз и навсегда. Так поступила бы женщина с богатым сексуальным опытом. Джессика настолько привыкла любой ценой избегать душевной боли, что скорее прошлась бы босиком по скалам, чем рискнула услышать обидный ответ.

– Когда ты уедешь? – спросила она, шагая рядом с Лукасом к дому.

– Прямо сейчас. Зачем откладывать? Но я должен еще кое-что сделать.

– Что именно?

– Сейчас узнаешь.

Лукас переплел свои пальцы с ее, провел прямо в спальню, нетерпеливо сдернул с нее одежду и со странной улыбкой прижался губами к ее губам в жадном, требовательном поцелуе. Он вошел в нее быстро, без прелюдий. Прижимаясь к его горячему телу, Джессика испытывала глубокую печаль, словно не выдержала испытание, которое бессознательно сама назначила себе.

После его отъезда в доме наступила тишина. Впервые за несколько недель Джессика осталась одна. Долгие, ленивые недели с Лукасом, казалось, пролетели в одно мгновение. Она непроизвольно оглядывалась, ожидая увидеть его, и удивлялась, как быстро привыкла к присутствию Лукаса.

Джессика старалась занять себя: работала в саду, трудилась над вышивкой. Она продала одну работу и получила новый большой заказ. Джессика пекла хлеб и совершала долгие прогулки вдоль скал. Позвонила взволнованная Ханна, чтобы рассказать о молодом австралийце-ветеринаре, которого встретила на Бали.

– Ох, Джесс, он замечательный, – вздыхала она. – Ты его сразу полюбишь. Он приглашает меня в Перт, где живут его родители.

– Рада за тебя, – сказала Джессика, с ужасом думая о том, что Ханна, возможно, выйдет замуж, уедет на другой конец света и они будут редко видеться.

Однако собственные эгоистические переживания не дают ей права вмешиваться в чужую жизнь, не так ли? Разве не это главная причина, почему она никогда не заводила с Лукасом разговор о будущем? Она прекрасно понимала, что никогда они не смогут прийти к компромиссу и соединить такие разные жизненные позиции. Кроме того, Джессика не была уверена в глубине его чувств и подозревала, что Лукаса удерживает рядом с ней только мощное физическое влечение. Она думала о том, как он проводит время в Лондоне, и ее сердце сжималось. Вспоминает ли о ней, представляет ли, как она скучает без него?

Вечером Джессика разговаривала с ним по телефону. Она чувствовала себя еще более одинокой, слушая смех и звон бокалов на заднем плане. Почему она не поехала с Лукасом? Если бы он сейчас предложил ей присоединиться, она, не задумываясь, купила бы билеты на поезд. Но он не предложил. Лукас даже не знал точно, когда вернется.

– Скоро, – сказал он.

Неопределенность пугала ее. В душе с новой силой ожили страхи. Вдруг брат познакомил его с молодой красавицей гречанкой? Может, соблазны Лондона вновь увлекли его и он с ужасом думает о возвращении в сельскую глубинку. Но возможно, он тоскует по ней так же, как она по нему? Тогда все в корне меняется. Эта мысль беспокоила и волновала Джессику, вселяла надежду. Она вспоминала, что рассказывал ей Лукас о матери, для которой мужчины были важнее ее ребенка. Это могло вызвать сомнения Лукаса в силе и надежности женской любви. Во всяком случае, он не спешил открывать свои чувства. Не пора ли ей набраться храбрости и самой показать, как он дорог ей? Сколько можно тревожиться и дрожать от страха быть отвергнутой. Она должна сказать Лукасу о своей любви.

На следующее утро пришло сообщение:

«Возвращаюсь завтра».

У Джессики словно выросли крылья. Она убрала дом сверху донизу и подмела дорожку. В деревенской лавке купила кофе, хлеб и вино. Вернувшись домой, нарвала в саду первые зеленые побеги и поставила в красивую голубую вазу. Джессика дала себе слово, что расскажет Лукасу, как скучала без него, или предложит переехать с ним в Лондон. В конце концов, дом там, где любимый человек. Даже если ей не нравится Лондон, она уж лучше будет жить там с Лукасом, чем в деревне без него. Джессика покажет ему, что готова к компромиссу. Она успела только помыть руки, как зазвонил телефон. Джессика с удивлением и радостью узнала голос Патти – рыжеволосой стилистки из рекламного агентства «Цейтгест». Вспомнив об их разговоре на презентации, Джессика сказала:

– Если ты звонишь с предложением вместе выпить кофе, то с этим придется подождать: я в Корнуолле.

– Ничего, я не об этом. – Патти помолчала. – Джессика, не удивляйся, но хочу задать тебе дурацкий вопрос: ведь Лукас сейчас не с тобой, правда?

Мозги человека работают очень странно: из всей фразы Джессика вычленила только одно слово.

– Почему дурацкий? – спросила она, подумав, что пора снять гриф секретности с ее отношений с Лукасом.

– Кто-то в «Лулу» сказал, что вы с ним встречаетесь.

– Не знаю, что имеется в виду под словом «встречаетесь», но он действительно живет здесь со мной.

– Значит, сработало, – вздохнула Патти.

– Что именно?

– Не важно.

– Брось, Патти, ты не можешь так поступить со мной. Начала говорить, так договаривай, не заставляй меня мучиться.

Патти явно колебалась.

– Ты мне очень симпатична, Джессика. Честное слово.

– Ты мне тоже нравишься. Теперь, когда мы выяснили отношения, скажи, что ты скрываешь от меня?

– Помнишь, как у нас ничего не получалось с фотографиями в первый день в Венеции? Ну, когда ты стояла перед камерой как деревянная?

– Конечно, помню. Почему ты говоришь об этом?

Голос Патти звучал нерешительно:

– Арт-директор сказал тогда, что все получится, если ты будешь выглядеть как женщина после ночи бурного секса. На следующий день ты именно так и выглядела. Фотографии получились феерическими, и все подумали…

– Подумали, что Лукас воспринял идею буквально?

– Вроде того, – смутилась Патти. – Я бы ничего не сказала тебе, но… Знаешь, у него такая репутация… Мне бы не хотелось, чтобы он обидел тебя. Прости, наверное, я не должна была болтать.

– Нет, – убежденно заявила Джессика. – Спасибо, что предупредила. Не беспокойся, Патти, ты поступила совершенно правильно – мне важно знать об этом.

Повесив трубку, Джессика заметалась по комнате. Когда Лукас позвонил, что уже подъезжает, она рухнула в кресло, ничего не видя и не слыша, пока не увидела из окна его низкую спортивную машину.

Сердце стучало как молот, ладони стали влажными, и она вытерла их о джинсы. Джессика готовилась к встрече. В голове сменяли друг друга картины, как в немом кино: последний раз она видит, как машина Лукаса подъезжает к дому, последний раз он пройдет по дорожке, и солнце будет играть в его черных блестящих волосах, проходят последние минуты их совместной жизни. Джессика так нервничала, что с трудом выдавила приветственную улыбку.

Она не хотела превращать сцену расставания в мелодраму. Слишком свежи в памяти громкие скандалы в доме накануне развода родителей, чтобы ей хотелось повторения. Она будет вести себя сдержанно и с достоинством. Возможно, она облегчит этим задачу Лукасу, который наверняка сам искал дипломатический ход прекратить отношения. Главное, не опуститься до обвинений и сожалений. Все должно пройти так, как она обещала ему в самом начале.

Низкая спортивная машина остановилась возле калитки, и Лукас открыл дверь. Джессика смотрела, как он опускает на землю бесконечно длинные ноги. Глядя на спокойное выражение смуглого, худощавого лица, она почувствовала…

Джессика мысленно одернула себя. Она не позволит себе никаких чувств – так надежнее.

Хруст гравия сменился стуком двери, и вдруг Лукас возник перед ней в дверном проеме, как прекрасная, залитая солнечным светом статуя.

– Привет, Лукас.

– Привет, Джесс.

Он ждал, что она вскочит с кресла и бросится ему на шею, но этого не случилось. Она продолжала сидеть, одетая в джинсы и свитер, и глядела на него без всякого выражения прозрачными, аквамариновыми глазами.

Джессика в совершенстве научилась скрывать свои чувства.

– Надеюсь, путешествие было удачным?

– Не совсем, – сказал Лукас и приготовился рассказать, как скучал без нее, но неуловимое предчувствие остановило его. Он посмотрел в ее напряженное лицо. Кажется, до него начало доходить.

Лукас оглядел комнату, заметил зеленые веточки в голубой вазе и удивленно прищурился. Прежде он не обращал внимания на такие мелочи.

– Как прошла встреча с братом?

– Надеюсь, не из-за него ты не поцеловала меня и сидишь с непроницаемым видом, словно не рада меня видеть?

– Я очень тебе рада.

– Врешь, – тихо сказал Лукас. – Наверное, ты разучилась прятать свои чувства так хорошо, как раньше. Может, ты скажешь мне, Джесс, что тебя тревожит, или мы продолжим играть в угадайку?

Джессика покачала головой, как будто решая для себя какой-то вопрос, потом заговорила, очень осторожно подбирая слова:

– Сначала ответь на мой вопрос, Лукас. Насколько важно было для тебя обеспечить успех компании, когда ты купил «Лулу»?

Лукас пожал плечами:

– Очень важно, естественно. Для бизнесмена нет ничего важнее, чем успешный и прибыльный бизнес.

Джессика кивнула с таким видом, словно его ответ подтвердил ее подозрения. Вдруг она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Признайся, что ты занимался со мной сексом, чтобы я расслабилась перед рекламной фотосессией, – прошипела она.

– Чего?

– Ты прекрасно слышал, что я сказала. Не пытайся выкручиваться – скажи все как есть.

– Похоже, ты для себя уже ответила на этот вопрос, не удосужившись поговорить со мной! – рявкнул Лукас. – Как вообще такая мысль пришла тебе в голову?

– Не имеет значения. Я слышала, что после первой катастрофической съемки в Венеции арт-директор сказал, что все получится, если я буду выглядеть как женщина после бурного секса. – Щеки Джессики пылали, и она не сводила с Лукаса глаз. – Таким образом…

Ее слова замерли на губах, потому что Лукас начал закипать от злости.

– Таким образом, ты решила, что я пойду на крайние жертвы ради «Лулу»? По-твоему, я затащил тебя в постель, Джесс, чтобы ты раскрепостилась, создала на фотографиях эротический образ и обеспечила успех рекламной кампании? Ты так решила?

Джессика открыла и закрыла рот, потом отчаянно тряхнула головой так, что волосы рассыпались по плечам.

– Да! – крикнула она. – Именно так я и подумала, потому что это правда, признайся, Лукас.

Он смерил ее долгим взглядом, а потом захохотал.