их обеих. Когда одна доставляла ему страдание, он находил утешение на груди у другой.

Если одна обманывала его, он находил чистоту душевную и преданаость у другой. Когда Мод оставалась верной ему слишком долгое время, он не чувствовал больше приступов ревности и приближался к Калантан. Но стоило только Мод привязаться к другому мужчине, как ревность его просыпалась, он бросал Калантан и обращал все свое увлечение в сторону Мод. И до тех пор, пока привязанность его удерживала Мод от связи с другими мужчииамя, он создавал вокруг нее нечто в роде панцыря из своей любви, но как только видел, что другие мужчины не находилн больше отпора с ее стороны, бежал к Калантан и искал забвение на тахте.

Бедная Мод зарабатывала в Казино пятую часть того, что тратила ежедневно на свою жизнь.

Но несколько очень богатых мужчнн давали ей наличными деньгами такие суммы, что это в десять раз покрывало ее расходы.

Возникает вопрос: сколько зарабатывала Мод? И сколько расходовала? Сколько получала от этих мужчнн? Какую роль играл этот полуальфонс Тито?

Бывают такие проблемы, которые не приходится решать при помощи логарифмов, так как они объясняются гораздо проще. Довольно поступать так, как поступал Тито: стук в двери Мод. Если она отвечает: «нельзя», говорит «извиняюсь» и не возвращается раньше, чем через три часа.

О, сколько раз терпеливо и хладнокровно Тито ожидал по три часа, пока мог войти!

Но он смягчал ожидание тем, что надевал костюм песочного цвета. фиолетовый галстук и отправлялся к прекрасной армянке, которая всегда находилась в расположенив утешить его, потому что

112

каждый день могла украшать себя и волосы белыми цветами.

Когда он возвращался в комнату Мод и нерешительным тоном делал легкие упреки, она обнимала его, прижималась всем телом и говорила:

– Не говори так, мой милый! Теперь я вся твоя. Все прочие мужчины, даже тот, который ушел полчаса тому назад, находятся в прошлом. А прошлое не принадлежит нам. Идем, идем, помиримся!

Двое мужчин, которые заключают мировую, идут вместе обедать.

Мужчина и женщина идут в постель.

Тито и Мод почти каждый день заключали мировую, чтобы поставить крест на прошлом, настоящем и будущем.

В доме Калантан тоже было прошлое.

Это прошлое находилось в супружеской спальне превратившейся благодаря несчастному случаю во вдовью комнату.

И оно заключалось в стариниой шкатулке, обитой бархатом и цинком, и представлявшей собою шедевр кавкаccкого искусства.

– Что в ней? – спросил Тито однажды вечером, развязывая узел галстука.

– Как-нибудь скажу тебе, – обещала Калантан, сбрасывая с ноги парчевую туфельку.

– А это не может быть сегодня? – настаивал Тито, снимая песочного цвета пиджак.

– Еще нет! – решительно ответила Калантан развязывая пояс.

– А почему? – настаивал Тито, расстегивая жилет.