На подходе к Кастель Сант-Анджело Эцио увидел толпу зевак, собравшуюся на другом берегу Тибра. Смешавшись с нею, он подошел ближе и увидел, что французские войска, охранявшие мост к Кастель Сант-Анджело и сам замок, пребывали в полной растерянности. Кто-то из солдат собирал свои нехитрые пожитки. Лейтенанты и старшие офицеры, сновавшие между солдатами, требовали прекратить сборы. Французское командование отдавало противоречивые приказы, отчего то и дело возникали стычки. Итальянцы взирали на все это со сдержанным удовлетворением. Эцио решил соблюсти предосторожность. Сложив свою одежду в мешок, он заранее переоделся в форму французского офицера, которая осталась у него после атаки на штаб генерала Валуа. Чтобы не вызывать подозрение у итальянцев, он прикрыл мундир плащом. Эцио прошел к мосту и быстро зашагал дальше. Никто не обращал на него ни малейшего внимания, а он на ходу ловил обрывки разговоров, помогавшие понять настроения французов.

– Когда нам ожидать нападения д’Альвиано и его наемников?

– Говорят, они уже движутся сюда.

– А что ж мы тогда вещички собираем? Отступать будем?

– Надеюсь! Tout cela, c’est rien qu’un tas de merde[127].

Заметив Эцио, какой-то солдатик закричал:

– Господин! Господин офицер! Нам-то какой приказ будет?

– Я как раз иду, чтобы самому узнать, – ответил Эцио.

– Господин офицер!

– Ну что еще?

– Кто теперь нами командует? Теперь, когда генерал Валуа мертв…

– Я не сомневаюсь, что король пришлет ему замену.

– Господин офицер, а правда, что генерал Валуа доблестно пал в бою?

– Чистая правда, – ответил Эцио, улыбаясь про себя. – Во главе своих людей.

Он пошел дальше и вскоре достиг замка.

Войдя внутрь, Эцио забрался на парапет и оттуда стал наблюдать за внешним двором. Внизу Чезаре разговаривал с капитаном папской гвардии, охранявшим вход во внутреннюю цитадель.

– Мне нужно видеть папу Александра Шестого, – требовательным тоном произнес Чезаре. – Мне нужно видеть моего отца. Немедленно!

– Разумеется, ваша светлость. Вы найдете его святейшество наверху, в его личных покоях.

– Тогда не путайся у меня под ногами, дурень! – рявкнул Чезаре, отталкивая нерасторопного капитана.

Тот заторопился, крикнул караульным, чтобы открыли дверцу в главных воротах. Эцио подождал еще немного, затем двинулся по круглой крыше замка. Очутившись в том месте, где была потайная дверь, он спрыгнул на галерею и ключом Пьетро открыл ее.

Внутри было тихо и пусто, но Эцио знал обманчивость подобной тишины и потому замер, всматриваясь и вслушиваясь. Похоже, никого. Тогда он двинулся по лестнице вниз, держа путь к камерам, в одной из которых некогда томилась Катерина Сфорца. Найдя укромный уголок, он быстро сбросил французский мундир и переоделся в свою одежду, сшитую специально для подобных миссий. Затем быстро проверил оружие, нацепив металлический наруч и клинок, впрыскивающий яд. С собой он захватил и отравленные дротики. Теперь путь Эцио лежал к лестнице, ведущей на самый верх. Он крался, как кошка. Троих караульных, некстати появившихся в этом месте, он отправил на свидание с Творцом.

Наконец Эцио добрался до верхнего сада, где в прошлый раз наблюдал любовное свидание Лукреции и Пьетро. Сейчас, при дневном свете, он обнаружил, что ее покои являлись лишь частью верхних построек. Позади поднимались еще несколько строений повыше и повнушительнее. Вот оно, папское логово. Эцио направился туда, но был вынужден остановиться, услышав разговор, который доносился из покоев Лукреции. Эцио неслышно подобрался к открытому окну и замер.

Кратковременное заключение никак не сказалось на Лукреции. Сейчас она разговаривала с тем же слугой, который был свидетелем ее свидания с Пьетро и которому было поручено донести об увиденном Чезаре. Если учесть, что ревнивый братец Лукреции тут же примчался в Рим, слуга исправно выполнил поручение.

– Не понимаю, – раздраженно говорила Лукреция. – Только вчера вечером я заказала новую порцию кантареллы. Сегодня к полудню Тоффана должна была принести яд и отдать мне в руки. Ты ее видел? Что вообще происходит?

– Нижайше прошу прощения, любезная синьора, но я слышал, будто папа перехватил вашу посылку и забрал весь яд себе.

– Старый болван! Где он?

– У себя, синьора. Там сейчас встреча…

– Встреча? С кем?

Слуга мялся.

– Ты язык проглотил?

– С Чезаре, синьора.

Лукреция ненадолго задумалась.

– Странно, – пробормотала она, рассуждая вслух. – Отец не говорил мне, что Чезаре снова в городе.

В глубоком раздумье она вышла из комнаты.

Оставшись один, слуга, ворча под нос, принялся ставить на место сдвинутые столы и стулья.

Эцио ждал, надеясь, что Лукреция вернется и он узнает еще какие-нибудь важные сведения. Вместо этого ему пришлось слушать монолог раздосадованного слуги.

– От этой женщины – сплошные беды… И чего я не остался в конюшне, где было так тихо и спокойно? Дурачье мне завидует: ишь как тебя повысили! Хорошенькое «повысили»! Любое ее поручение может стоить мне жизни. Так мало этого: изволь еще всякий раз ее еду пробовать… Ну и семейка! – горестно вздохнув, добавил слуга.