Прибой усилился, и я боялся, что к завтрашнему утру он принесет нефть и она наступит на пляж.

Я решил пройтись по берегу и направился к югу, ведь именно туда и пошла женщина с чонгой.

Закат расплескался по воде и расцветил все небо, уже успевшее сменить несколько оттенков. Сейчас оно было светлое, сиреневато-серое. Ощущение такое, что идешь под сводами гигантской пещеры, в которой горят скрытые светильники.

Я подошел к тому месту, где береговая линия делала крутой поворот, огибая утес, круто вздымавшийся над берегом. Несколько любителей сёрфинга ожидали на воде последнего большого вала. Я наблюдал' за ними до тех пор, пока набежавшая высокая волна не подхватила их всех. Крупный баклан летел над водой, словно выполняя специальное задание.

Я прошел еще с полмили. Пляж, ограниченный волнами прилива и обрывистой скалой, становился все уже и уже. В этом месте скала достигала высоты семнадцати-двадцати метров, к домам поднимались извилистые тропинки и сомнительной прочности ступеньки, дома же прилепились к самой вершине.

Я решил, что дальше идти нельзя, меня может настигнуть прилив. Уже сгустились сумерки, а навстречу им вставало море.

Метрах в двухстах передо мной по всему пляжу лежало нагромождение камней. Я решил дойти до них, а затем вернуться назад. Утес и валявшиеся у его подножия камни в сумерках, казалось, таили в себе опасность.

Довольно высоко среди камней виднелась какая-то фигура. Приблизившись, я разглядел, что это были женщина, я даже расслышал сквозь грохот прибоя ее плач. Она сразу же отвернулась от меня, но все же я узнал ее.

Я подошел ближе. Она сидела совершенно неподвижно, подобно какому-то предмету, застрявшему между камней.

— Что-то случилось?

Она на вздохе перестала плакать, словно проглотила собственные слезы, и, не смотря на меня, проговорила!

— Нет, ничего не случилось.

— Птица умерла?

— Да.— Голос у нее был высокий и напряженный,— Теперь вы удовлетворены?

— Чтобы меня удовлетворить, надо многое... Вы не собираетесь перейти в менее опасное место?

Сначала она никак не реагировала на вопрос, затем медленно обернулась, и влажные глаза блеснули в сумеречном свете.

— Мне здесь нравится. Я надеюсь, прилив поднимется и унесет меня.

— Только потому, что погибла одна чонга? Но ведь из-за нефти должно погибнуть еще множество всякой живности...

— Перестаньте говорить о смерти, прошу вас! — Она с трудом выбралась из своей расселины и поднялась.— Кто вы такой? Вас кто-то послал сюда разыскать меня?

— Нет, я пришел по собственному желанию.

— Вы следили за мной?

— Боже упаси, я просто прогуливался.

Подошла большая волна и ударила о камни. Я почувствовал на лице холодные брызги.

— Не считаете ли вы, что разумнее уйти отсюда?

Она с непонятным отчаянием оглянулась, затем посмотрела вверх, где над ее головой, словно угроза, навис дом с остроконечной крышей.

— Я не знаю, куда идти...

— Я думал, что вы живете где-то здесь, поблизости.

— Нет.— Она немного помолчала.— А вы где живете?

— В Лос-Анджелесе. Вест Лос-Анджелесе.

Глаза ее оживились, как будто она приняла решение,

— Я тоже.

Я не совсем поверил в такое совпадение, но решил его принять и посмотреть, к чему это приведет. ,

— У вас есть машина?

— Нет.

— Я отвезу вас домой.

Она покорно пошла со мной. По дороге сказала, что ее зовут Лорел Руссо, миссис Томас Руссо. Я назвал себя: Лью Арчер. Что-то в сложившейся ситуации вынудило меня скрыть, что я частный детектив.

Не успели мы добраться до конца отвесной скалы, где заворачивал пляж, как набежала сильная волна, окатила наши ноги и доставила на берег последнего сёрфера. Он присоединился к компании остальных, которые собрались вокруг костра, разложенного под сводами естественной пещеры.

Несмотря на сумерки, пляж еще не опустел, одни вели тихие беседы, другие будто чего-то молча ожидали. Мы постояли вместе с ними в полутьме. Океан и его берега никогда не бывают совершенно темными, вода собирает свет, как зеркало телескопа.

Женщина стояла так близко от меня, что я ощущал ее дыхание, но все же мне казалось, что ее отделяло от окружающих огромное расстояние, измеряемое астрономическими единицами. По-видимому, она тоже это чувствовала. Она схватила меня за руку, ее пальцы были ледяными.

На пристани появился широкоплечий молодой человек в черном свитере, на которого я обратил внимание еще в ресторане Бланш. Он спрыгнул на песок и пошел нам навстречу. Движения его были какие-то неуклюжие, передвигался он, как заводная механическая игрушка.

Юноша остановился и с каким-то злобным возбуждением устремил взгляд на женщину. Держась, за мою руку, она повернулась и потянула к дороге, вцепившись в меня крепко и судорожно совсем как напуганный ребенок. Молодой человек стоял и наблюдал, как мы удаляемся.

При свете уличных фонарей я хорошенько рассмотрел свою спутницу. Судя по глазам, у нее было шоковое состояние.

— Кто он такой?

— Не знаю.

— Тогда почему же вы его боитесь?

— Я всего боюсь... Такой период... Давайте поставим на этом точку.

— Но это не Том Руссо, ваш муж?

— Нет, конечно.

Она дрожала. Я достал из багажника своей машины старый плащ и накинул ей на плечи. Она не только не поблагодарила меня, но даже не взглянула в мою сторону.

Я пристроился в хвост машин, пока не добрался до свободной дороги. Движение в северном направлении не было интенсивным, зато навстречу нам из Лос-Анджелеса тянулась непрерывная цепь огней фар, словно у города появилась дыра, из которой происходила утечка света.