Когда они, поужинав, вышли из ресторана, было уже поздно. Магазины закрылись, поток транспорта на улицах стал редеть, и тротуар оказался почти в полном их распоряжении. С океана дул бодрящий ветер, но все равно здесь было не так холодно, как дома. Легкого темно-зеленого свитера, надетого поверх простой блузки, и слаксов было достаточно, чтобы Эйне не замерзла.

Брейди вел ее к своей машине, припаркованной у тротуара.

– Устали? – спросил он.

– Нисколько.

Он кивнул, но ничего не сказал. Впрочем, Брейди мало говорил и за ужином. Дело было в напряжении. Оно вибрировало между ними, как натянутая проволока, стоило им оказаться вместе, и с каждым днем становилось все сильнее.

– Вы помалкивали за ужином, – заметила она, когда Брейди открыл для нее дверцу машины. – Что-то не так?

– Ничего из ряда вон выходящего.

Вздохнув, Эйне села в машину и застегнула ремень безопасности.

Когда Брейди сел за руль, она спросила:

– Это имеет отношение к работе?

– Нет.

– Значит, дело во мне? – Она положила руку ему на предплечье.

Брейди помедлил, взглянул на ее руку, затем медленно поднял глаза на Эйне. От того, что она в них прочитала, сердце зашлось у нее в груди. Во рту пересохло. Она пристально смотрела на Брейди и не смогла бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела ее жизнь. День за днем температура ее крови медленно повышалась, и теперь она закипела. Эйне медленно убрала руку, но ощущение возникшей между ними близости не исчезло.

– Да, – наконец процедил он сквозь зубы. – Дело в тебе, Эйне.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – посоветовал он. – Так безопаснее. – Брейди взглянул на улицу, переключил передачу, и машина буквально подпрыгнула в воздух. – Я обещал себе после того поцелуя, что такое больше не повторится.

– Да, я помню, – с кривой улыбкой кивнула она.

– Это обещание не так-то легко сдержать.

Тело Эйне запылало. Ей было приятно, что ему трудно дается решение держать себя в руках. И отчаянно захотелось, чтобы он перестал сдерживаться.

Уличные огни размытыми пятнами проносились мимо них. Капли дождя блестели на лобовом стекле, как бриллианты. Единственным звуком, который нарушал тишину в салоне, был негромкий рокот двигателя. Брейди на большой скорости вел машину к отелю.

Припарковавшись, он открыл дверцу с ее стороны.

– Не обязательно провожать меня до номера, – сказала она хрипловатым голосом.

– Я всегда это делаю. Сегодняшний вечер не станет исключением.

Но он уже стал исключением. Все изменилось. Эйне дрожала от возбуждения и предвкушения. Прохладный мартовский ветер пытался проникнуть сквозь одежду и развевал волосы, но благодаря ладони Брейди на ее талии она не ощущала ничего, кроме жара. Они вошли в отель и направились к лифтам.

Оказавшись в кабине, они встали друг напротив друга, как соперники в боксе, ожидающие начала боя. Когда двери лифта открылись, Брейди взял Эйне за руку и повел ее по ярко освещенному коридору. Кожа женщины запылала от этого прикосновения. Мышцы живота сводило от нервного ожидания.

– Ключ, – бросил Брейди.

Она вытащила ключ из сумочки и, как всегда, протянула ему. Но как только ее пальцы задели его ладонь, между ними словно вспыхнул огонь. Эйне жадно втянула воздух. Что произойдет, когда Брейди откроет дверь?

Неужели он уйдет? Или, наоборот, войдет? Поцелует ее снова? Уложит в постель и снимет почти осязаемую боль, с которой она прожила последние несколько дней?

Дверь распахнулась, но Брейди не шелохнулся. Он стоял на пороге ее номера, как человек, очутившийся на перепутье и пытающийся решить, по какой дороге двигаться дальше. Через несколько томительных секунд он сказал:

– Мне лучше уйти.

Разочарование боролось в ней со здравым смыслом. Брейди в самом деле было лучше уйти, и Эйне это понимала. Обратное было бы глупостью. Даже безумием. Но как же ей хотелось, чтобы он остался!

– Да, – наконец произнесла она, уступая благоразумию и отказываясь от своих желаний. – Думаю, да.

– Если я останусь, мы совершим ошибку, – продолжал он, по-прежнему не двигаясь с места.

– Несомненно.

Эйне смотрела ему в глаза, чтобы он смог увидеть в них, что страсть сжигает не только его, но и ее.

Брейди потер шею.

– Вообще-то иногда значение здравого смысла преувеличивают.

Женщину мгновенно затопили облегчение и желание.

– Я тоже так считаю, – сказала она, и они потянулись друг к другу.

Заключив Эйне в объятия, Брейди прижал ее к себе. Они вошли в номер, и он ногой закрыл дверь. Не отпуская Эйне, он начал ласкать ее спину, а затем его рука легла ей на затылок, а губы прижались к ее губам. Он целовал Эйне, пока голова у нее не закружилась.

Возможно, они поступали неправильно, но Эйне было все равно. Она провела много дней и ночей, представляя себе этот момент. Брейди Финн всецело завладел ее мыслями и желаниями. Холодный и щедрый, одинокий и согревающий, он был противоречив и именно этим приворожил ее.

Брейди прижал Эйне к стене и снова жадно атаковал ее губы. Она с радостью отвечала на поцелуи, переплетая свой язык с его языком, вдыхая его запах, впитывая в себя его голод, который по силе равнялся ее голоду. Их сердца бились в унисон, их тела пожирало одно и то же пламя, и скоро разделявшая их одежда превратилась в барьер, который они были не в силах стерпеть.

Брейди не выпускал ее из объятий, но каким-то образом они сумели раздеться.

Эйне никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Она знала, что такое секс. У нее был Брайан, а до него – еще один мужчина, и близость с ними была приятной.

Но никогда прежде ей не было так божественно хорошо.

В тех местах, где к ней прикасался Брейди, кожа горела и пульсировала от нараставшего напряжения. Эйне начало казаться, что она вот-вот взорвется. Но стоило ей подумать, что больше она не выдержит, как Брейди заставил ее почувствовать, что все только начинается.

Когда его рука оказалась между ее бедрами, ноги женщины подкосились. Если бы Брейди ее не удерживал, она лужицей растеклась бы у его ног.

На Эйне накатила волна незнакомых доселе ощущений. Она хватала воздух ртом, ее глаза расширились. Она льнула к Брейди, держась за его плечи, прижавшись губами к его губам, пока он подталкивал ее к невидимой грани. Он ласкал самое чувствительное местечко, возбуждая в ней один каскад эмоций за другим.

Ее тело сотрясалось в конвульсиях. Эйне не могла дышать, но ей было все равно. Она дрожала, ее кожа пылала.

– Еще раз, – прошептал Брейди, отрывая губы от ее губ и целуя шею.

– Я не могу, – простонала она, склоняя голову набок, чтобы Брейди было легче ее целовать и ласкать.

– Можешь. – Он пропустил ее волосы между пальцами, потянул ее голову назад и заглянул ей в глаза, продолжая ласкать средоточие женственности.

– Брейди!

Его опытные пальцы доставляли Эйне наслаждение, пока каждый нерв в ее теле не натянулся, как струна. Он поднял голову, чтобы заглянуть в ее подернутые поволокой страсти глаза.

– Я так давно этого ждал. Я так тебя хотел.

– Я тоже, – сдавленно прошептала она.

Брейди с силой прижал ее к себе, и она почувствовала его возбуждение. Эйне застонала, инстинктивно выгибая спину дугой, желая слиться с ним воедино.

– Я ни о чем не могу думать, кроме тебя, – признался он, целуя ее в плечо.

Эти слова прозвучали для нее как музыка, но Брейди тут же все испортил, заявив:

– Мне это не нравится. Я не хочу испытывать к тебе желание… Но, похоже, я ничего не могу с собой поделать.

Это должно было бы отрезвить ее, но Эйне сочла это комплиментом.

Она обхватила ладонями его лицо и срывающимся голосом сделала ответное признание.

– Меня, как и тебя, тоже не очень радует то, что между нами происходит, Брейди Финн, – вздохнула она. – Я не думала, что встречу тебя… Но я не могу найти в себе силы отказаться от тебя.

– Слава богу, – прошептал он и снова прильнул к ее губам, словно от этого зависела его жизнь.

Продолжая целоваться и сжимая друг друга в объятиях, они, как пьяные, спотыкаясь, добрели до спальни и упали на кровать.

Эйне гладила широкую спину Брейди, наслаждаясь прикосновением кожи к коже. У него было потрясающее тело – тренированное, сильное и в то же время послушное, с готовностью откликающееся на ее ласки. Ей казалось, что она задохнется от наплыва эмоций.

Брейди опустил голову и взял в рот сначала один ее сосок, затем другой. Его зубы слегка царапали, его язык увлажнял ее чувствительную кожу, и тело Эйне откликалось на ласки.

Он пробовал ее на вкус и изучал каждый дюйм ее кожи, словно не мог насытиться ею. Эйне испытывала то же самое. Когда губы мужчины прижимались к ее губам, она страстно целовала его в ответ, а язычки разожженного им пламени грозили испепелить ее. Снова и снова он гладил ее тело, и Эйне начало казаться, что она вот-вот умрет от наслаждения.

Приподняв Эйне, Брейди ворвался в ее жаркое тело одним сильным, уверенным толчком, который заставил ее выкрикнуть его имя.

Эйне смотрела на него и думала о том, что еще никогда в жизни она не видела более красивого мужчину, находящегося в плену страсти. В эту секунду, связанные нежностью и всепоглощающим желанием, они были прикованы друг к другу прочнее, чем цепями.

Эйне вдруг осенило: Брейди Финн создан для нее.

Боже, помоги! Она влюбилась.

Брейди пробудил в ней не только желание. Она уже успела полюбить этого человека, полного противоречий. Он незаметно проник ей в сердце, и Эйне опасалась, что это навсегда. Она прикусила губу, чтобы удержать рвущиеся с языка слова, понимая, что ему это совсем не понравится. Мысленно он стоит одной ногой в дверях, готовый дать деру до того, как отношения между ними станут серьезнее.

Но сейчас не стоило об этом думать. Человек, которого она полюбила, близок к ней, как только могут быть близки мужчина и женщина.

Стремясь поспеть за ритмом, который установил Брейди, Эйне почувствовала, как ее внутренности скручиваются подобно пружине. Она обвила ногами его бедра. Ей хотелось крепко прижать Брейди к себе и больше с ним не расставаться. Ее ногти слегка царапали его спину, дыхание участилось, голова откинулась назад, на прохладный шелк подушки.

– Смотри на меня! – велел Брейди. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты станешь моей.

Эйне подняла голову и послушно встретилась с ним взглядом. Ей понадобилась вся ее воля, чтобы не выдохнуть: «Я люблю тебя», когда ее тело взорвалось.

– О боже, – прошептала Эйне, испытывая ни с чем не сравнимый восторг.

В том, что происходило между ними, было что-то сказочное и необыкновенно прекрасное.

– Брейди…

Брейди не мог вспомнить, когда в последний раз он полностью терял над собой контроль. Его тело продолжало дрожать, словно через него пропускали электрический ток. Он обнял женщину, прижавшуюся к его груди. Это все она. Это из-за нее он лишился самоконтроля.

Мир, в котором он жил, вдруг разлетелся на куски. Эйне заставила его понять, что правила, по которым он существовал, не что иное, как предубеждения. Брейди, недоумевая, спрашивал себя: что же с ним произошло? Он не предполагал, что может забыться из-за женщины. Никогда в жизни он не проявлял такого безрассудства.

– Судя по всему, то, что произошло, отнюдь не сделало тебя счастливым, – заметила Эйне.

– Да. – В отличие от самого Брейди его тело пело от счастья. Вот только мысли не давали ему покоя. Он перекатился на бок, чтобы дать Эйне возможность лечь рядом с ним. – Я не причинил тебе боль?

– Разумеется, нет, – сказала она и убрала волосы с его лица. – Тебя тревожит только это?

Прикосновение ее прохладных пальцев к его разгоряченной коже было невозможно вынести. Брейди отвел ее руку. Если она еще хоть раз прикоснется к нему, он снова ею овладеет. Голод, который вызывала в нем Эйне, был не только не утолен, но стал сильнее. На ее губах заиграла улыбка, и Брейди показалось, что она чересчур легко относится к тому, что между ними было.

– Я почти заставил тебя…

Он оборвал себя, когда Эйне рассмеялась. Обычно ее музыкальный смех разжигал в нем пламя, но сейчас оглушил, как обухом.

Эйне погладила его по плечу.

– Извини. Но говорить, что ты меня почти заставил, хотя я сама содрала с тебя одежду… По-моему, это преувеличение.

– В общем, ты права, – согласился Брейди.

Тем не менее он нарушил свое собственное правило, гласившее: нельзя вступать ни в какие отношения со своими подчиненными. Тем более – с подчиненной, которая оказалась вдали от дома и, возможно, была уязвимее, чем сама это осознавала.

Но дело было не только в этом. Брейди подпустил Эйне к себе ближе, чем кого бы то ни было. Она словно ослепила его, и он перестал видеть остальной мир.

– Все равно, я не должен был…

– Что? – усмехнулась она. – Воспользоваться мной? Если ты хочешь извиниться за это, не стоит. Я вполне способна сказать «нет». Но мне кажется, мы нашли общий язык. Ты так не считаешь?

Брейди уставился на нее. Это был самый странный разговор, который он вел после секса. Конечно, Эйне Донован только что доказала, что в постели, как и вне ее, она является самой необычной женщиной, с которой ему довелось встретиться. Вот еще одна причина для разрыва. Она его интригует и слишком часто заставляет думать о ней.

– Ты по-прежнему хмуришься, – заметила она.

– Я пока тебя не разгадал, – сказал Брейди, тут же пожалев о своем признании.

– Так это здорово, – мило улыбнулась Эйне. – Спасибо.

– Это был не комплимент.

Женщина пожала плечами:

– Для тебя – возможно. Я же воспринимаю твои слова как комплимент.

Вот она, плата за потерю самоконтроля. Никогда прежде Брейди не рисковал. Никогда прежде он не позволял себе быть безрассудным. До этого вечера. Сегодня он уступил своей страсти. В его душе вспыхнул гнев. На самого себя.

Не сводя глаз с Эйне, Брейди медленно произнес:

– Тогда подумай вот о чем: мы были настолько увлечены, что забыли предохраняться.

Эйне побледнела. Брейди только что показал ей рай – для того, чтобы затем сбросить ее вниз и любоваться, как она грохнется на землю.

Всего несколько секунд назад она не сомневалась, что ее настигла любовь, что он пробудил ее сердце. Не важно, что Брейди не будет принадлежать ей; достаточно того, что она смогла полюбить. Она обрела то, что многим вообще не дано познать.

Теперь же… к ее восторгу примешивались другие чувства. Эйне была в ужасе и одновременно полна странной надежды. Это лишний раз доказывало, что мыслить здраво она была не в состоянии.

– Что ж, – с кривой улыбкой сказал Брейди, – теперь тебе понятно, почему я хмурюсь.

– Ты прав.

В животе Эйне все перевернулось, а мысли понеслись вскачь, когда она осознала возможные последствия того, что произошло между ними. Скоро она уедет. Вернется на родину, к любимой семье, работе. А если она забеременела? Что тогда?

Беременна?! Эйне встала, подтянула к себе покрывало и закуталась в него. Она подошла к окнам, затем вернулась к кровати. Однако заговорить она не успела. Брейди ее опередил.

– Я виноват. Еще ни одна женщина не интересовала меня так, что я забыл про чертов презерватив.

Эйне могла бы улыбнуться, потому что это был еще один чудесный комплимент. Она могла бы сказать о себе то же самое, но, поскольку Брейди был слишком занят посыпанием головы пеплом, вряд ли он услышал бы ее. Поэтому она поступила по-другому.

– Ну, – спокойно проговорила она, – что сделано, то сделано, поэтому нет смысла трепыхаться.

– Трепыхаться? – Брейди встал и подошел к ней, не испытывая смущения из-за своей наготы.

Единственное, о чем могла думать Эйне, это о том, как он великолепен – сильный, загорелый, с потемневшим лицом. При взгляде на него у нее сильнее забилось сердце и участилось дыхание.

Схватив ее за плечи, он поинтересовался:

– Значит, по-твоему, я трепыхаюсь?

– Конечно нет. Я понимаю, ты расстроился. Я тоже. Но что мы можем поделать? – Она покачала головой и вздохнула. – Лошадь уже сбежала, так что бесполезно волноваться, закрыта ли дверь конюшни.

– Сбежавшие лошади и двери конюшни, – повторил Брейди. – Ты чертовски права: уже слишком поздно. Но нам нужно обсудить то, что может произойти.

– Мы оба знаем, что может произойти. Или ты хочешь, чтобы я это сказала? Хорошо, скажу: я могу забеременеть.

Ноги у нее подкосились. Она тут же забыла о том, как взволнованно билось ее сердце всего несколько секунд назад. Как она могла поступить так безответственно? Ведь она не робкая девственница, которая впервые была близка с мужчиной. Она умна, она умеет отвечать за свои поступки. Эйне была потрясена до глубины души, но показывать это Брейди не собиралась. Из гордости.

– А что еще можно сказать по этому поводу? – спросила она, приподнимая плечико.

– Много чего, – обронил Брейди и добавил, прежде чем выйти из спальни: – Мужчина не может вести такие разговоры голышом.

Эйне сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Увы, ничего не помогало.

Брейди вернулся и начал:

– Если ты беременна…

– Позволь тебя поправить: если я вообще беременна.

– Почему ты не нервничаешь? – Он подозрительно прищурился.

Эйне нервничала, но где-то в глубине ее души раздался тихий голос, спрашивающий: а так ли уж плохо, в самом деле, если она беременна? Да, ситуацию идеальной не назовешь, но ведь она всегда мечтала о семье. Нет, это сумасшествие. Для Брейди ребенок никогда не станет счастливой случайностью.

– Как бы я ни нервничала, ничего уже не исправишь, – спокойно ответила Эйне. – Или ты хочешь, чтобы я начала стенать и причитать, а может даже, немного подвывать, как банши, к которым ты, похоже, неравнодушен?

– Твоя правда. – Брейди поднял руки, признавая поражение.

Для мужчины, который привык все контролировать, должно быть, нелегко свыкнуться с положением, в котором он оказался. Эйне сочувствовала ему, однако собиралась переживать, только если для этого будет причина. Брейди привык к тому, что мир крутится вокруг его персоны, а она, наоборот, привыкла к разрешению аварийных ситуаций.

– У меня другой подход к жизни, – мягко произнесла молодая женщина.

– Какой?

– Выждать, конечно. Какой смысл тревожиться о том, что еще не произошло? – Эйне нетерпеливо откинула волосы назад. – В Ирландии бытует старый афоризм: «Если волнуешься, ты умрешь. Если не волнуешься – тоже умрешь». Так зачем волноваться?

– И что, черт возьми, он означает? – чуть ли не выкрикнул Брейди.

– Не волноваться! – Эйне чувствовала, что сама готова вспыхнуть, и приказала себе успокоиться. – Это случилось только раз, Брейди. Я почти уверена, что твоя тревога яйца выеденного не стоит.

– Иногда бывает достаточно и одного раза, – натянуто сообщил Брейди.

– Только в романах и в кино, – отмахнулась Эйне. – У меня есть подруга, которая пыталась забеременеть четыре года. Реальная жизнь непредсказуема – в отличие от вымышленных историй, поэтому я считаю, что глупо тревожиться заранее.

– Недооценивать риск тоже нельзя.

«Странно», – подумала Эйне. Брейди надеется на то, что она не забеременела, тогда как ее появление ребенка не пугает. Запланированный или нет, малыш – это дар небес.

Брейди был недопустимо красив. Не сводя с него глаз, Эйне снова решила, что так мог бы выглядеть пират – с жестким блеском голубых глаз и сжатыми губами.

Молчание затягивалось, в воздухе чувствовалось возрастающее напряжение. Сейчас их, казалось, разделяли тысячи миль. Эйне коснулась его руки:

– Это не поможет, Брейди.

От прикосновения он окаменел, а его лицо стало непроницаемым, как у мраморной статуи. Почему ей вдруг стало холодно? Может, потому, что его голубые глаза превратились в льдинки?

Брейди начал метаться по комнате, как лев в запертой клетке.

– Ты права, – наконец сказал он, – это не поможет. Есть только один способ решить нашу проблему. – Он запустил руки в волосы и бросил на нее быстрый взгляд.

Эйне пронзила боль. Брейди сожалеет о том, что между ними было. Наверное, ей тоже следует испытывать сожаление. Но она познала в его объятиях невероятное наслаждение. И полюбила Брейди, хотя знала, что он не ответит ей взаимностью.

Эйне вздернула подбородок, сжала у горла покрывало и ждала, что еще он скажет. Но Брейди никогда не узнает, какие чувства он в ней вызывает и как его реакция разрывает ей сердце.

Брейди снова стал холодным и отстраненным, каким был, когда они познакомились. Брейди Финн, которого она полюбила, исчез.

– Думаю, тебе пора вернуться в Ирландию.

– Что? – Эйне непонимающе взглянула на него.

– Ты хотела вернуться домой. Думаю, тебе так и следует поступить. Не откладывая.

Эйне не верила своим ушам. Она в любом случае вернулась бы домой, но он выгоняет ее из Штатов, чтобы избежать щекотливого положения.

– Ты отсылаешь меня?

– Не придавай этому большого значения, – посоветовал Брейди. – Сегодняшний вечер не имеет к этому никакого отношения. Ты хорошо поработала. Пора вернуться домой. С прибавкой к зарплате.

– С прибавкой… Вот как? – звенящим голосом поинтересовалась Эйне.

Если бы Брейди ее ударил, она не была бы так шокирована.

Ярость и боль сплелись в тугой узел. Ее прогоняют. Брейди пытается купить ее молчание. Или, хуже того, он откупается от нее, как от продажной женщины.

Щеки ее запылали. Ей дали понять, что она дешевка. Она чуть не задохнулась от стыда.

– Я хорошо поработала? – повторила Эйне. – Где именно? Над замком или здесь? – Она указала на смятую постель.

– Ты опять говоришь за меня.

– В этом нет необходимости. Ты выразился предельно ясно. Ты думаешь, от меня можно откупиться? – Эйне не стала дожидаться ответа, подхваченная волной гнева. – Да, я твоя служащая, но не служанка, которую можно отослать, потому что она слишком сблизилась с хозяином.

Брови Брейди сошлись вместе.

– О чем ты, черт возьми? Дело не в том, что мы с тобой переспали.

– Именно в этом все и дело! – воскликнула она. – Будь честен по крайней мере с самим собой!

– Прибавка к зарплате и разрешение вернуться домой не могут оскорбить.

Она отбросила покрывало и сделала шаг к нему.

– Ты решил избавиться от меня. Может, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты машешь перед моим носом прибавкой?

– Если эта чертова прибавка тебе не нужна, откажись от нее, – отрезал раздраженный Брейди. – И ты не служанка. Наш секс был ошибкой. Мы оба это знали, Эйне. Я просто хочу сделать так, как будет лучше для нас обоих.

Как его глаза, пылающие от страсти всего несколько минут назад, могут быть такими холодными? И почему она чувствует себя одинокой, стоя перед мужчиной, которого любит?

– Если бы ты успокоилась и подумала, – тем же натянутым тоном посоветовал Брейди, – ты увидела бы, что это единственное решение. Ты в любом случае здесь не останешься, а если не уедешь сейчас, то поставишь нас обоих в неловкое положение.

– Да, – прошептала Эйне. – Нам обоим будет неловко. Общаться с временной любовницей всегда проблематично. Особенно если ты уже приглядел новую временную любовницу.

Брейди потер лицо.

– Дело не в сексе. Я не ищу любовницу. И, ради всего святого, не бросаю тебя в темницу! Я отсылаю тебя домой. Ты сама сказала, что скучаешь. Ну вот, больше тебе скучать не придется.

– Да, конечно. Я уверена, что преисполнюсь благодарности, как только успокоюсь и подумаю. – Брейди потянулся к ней. Эйне попятилась, зная, что не вынесет его прикосновение. – Значит, все будет так, как было после первого поцелуя. Ты будешь решать, как «правильно» поступить.

– Ты пытаешься убедить меня, что это не было ошибкой? – осведомился Брейди.

– Разве в этом есть смысл?

– Эйне…

– Пожалуйста, не надо. – Она хотела… нет, ей нужно было остаться одной. Невыносимо, если он станет свидетелем слез, которые она с трудом сдерживает. – Я вернусь домой. С радостью. Я буду посылать тебе отчеты о реконструкции замка и отработаю до цента прибавку к зарплате, которую ты предложил.

– И сообщишь мне, если беременность подтвердится.

Голос у него был холодным и далеким, как луна. У Эйне возникло ощущение, что Брейди уже вычеркнул ее из памяти.

– Сообщу, – с легкостью солгала она.

Почему с легкостью? Да потому, что он ясно выразился, разве не так? Она ему не интересна и ребенок безразличен. Ее отношения с Брейди закончились, не начавшись. И та тонкая ниточка, что их связала – если это не плод ее воображения, – оборвалась.

Больше не сказав ни слова, Брейди прошел мимо нее. Эйне молча смотрела ему вслед. Он взял свои вещи, вышел из номера и закрыл за собой дверь. Она стояла не двигаясь. Она ждала, что слезы брызнут у нее из глаз, но глаза оставались сухими.

Потому что сердце Эйне сковал холод.