В общем, домой я вернулся весь во власти тяжелых мыслей.

Зато настроение у мамы было самое что ни на есть распрекрасное. Пока я был в школе, она была дома, и, по ее словам, успела переделать кучу дел. А еще у нас очень вкусно пахло только что испеченным тортиком. Мама на тортики большая мастерица! Просто раньше у нее никогда не хватало на них времени.

— Так, это что у нас за лицо?.. — улыбаясь легкомысленной улыбкой, осведомилась мама. — Опять проблемы?..

Я только молча кивнул в ответ, расшнуровывая ботинки.

— Но я надеюсь, это не твои проблемы?..

— Не мои. Но имеют ко мне самое прямое отношение!.. — сказал я с еще более тяжелым вздохом. — Любовь, морковь, и улыбка Медузы — Горгоны. Точнее, никакой улыбки у нее нет. У нее оскал!..

— Фи, подумаешь! — почти пропела мама и махнула рукой. — Не бери в голову! Забудь о проблемах до поры до времени!.. Предоставь им возможность побыть наедине с самими собой!..

— Так если предоставить их самим себе, они же начнут… это… усугубляться!.. — возразил я.

— Не начнут. Мы их не очень надолго оставим в покое. — заявила мама уже не легкомысленно, а твердо. — Это просто тактика такая. Они подумают, что их оставили в покое насовсем и расслабятся. Вот тут–то мы за них и возьмемся с новой силой!..

— Интересно… — пробормотал я.

— И еще как!.. А вот тебе, кстати сейчас покой еще нужнее!.. Все, разулся?.. Пойдем. Я тебе кое–что приготовила.

Мама взяла меня за руку и повела в мою комнату.

Что–то я не помню, чтобы она в последнее время водила меня куда–нибудь вот так, за руку!..

В моей комнате, на ручке одежного шкафа, на плечиках, висело очень симпатичное ярко–оранжевое платье с рассыпаными по всему полю ромашками. Оно было сшито очень просто, свободно, без воротника и с рукавчиками–крылышками. В общем, это было очень удобное повседневное платье, которое с удовольствием надела бы любая маленькая девочка.

Или маленький мальчик — лет сто назад.

— Помнишь о нашем уговоре?.. — спросила мама.

— Да… — сказал я.

— Платье нравится?..

— Симпатичное… — сказал я.

Платье мне и вправду очень понравилось, но в моей голове все еще крутились переживания сегодняшнего дня.

Мама посмотрела мне в глаза очень внимательным, проникновенным взглядом.

— Ничего–ничего, сейчас я тебя раздену и переодену, и все будет хорошо–хорошо!.. — утешающе сказала она.

Она сказала это таким голосом, что я поверил ей сразу на все сто, и мое настроение стало подниматься. Я вновь вздохнул, но уже с другим чувством.

Мама раздела меня буквально в миг, и вот уже я стоял перед ней совсем голый, даже без носков.

— Так, теперь давай–ка оденем вот эти трусики! — проворковала мама, растягивая в руках очень милые девчачьи пышные панталончики. Они были на широких резинках и с оборками, очень похожие на те, которые я надевал вчера, когда был в образе Мишель. Только эти панталончики были не такие длинные, как те, зато белоснежные и подшитые почти таким же кружевом.

— Ну, правую ножку… — скомандовала мама. — Теперь — левую… Тянем–потянем, расправляем!.. Вот как хорошо! Правда, маленький?..

Я только молча кивнул головой, но уже не потому, что был во власти проблем.

Просто эти трусики, и не только сами трусики, конечно, произвели на меня волшебное действие. Все переживания сегодняшнего дня будто бы смыло мощной волной нежности, которая исходила от маминых слов, маминой интонации и рук, которыми она так ласково надевала эти трусики на меня!..

Мама вновь взглянула на меня все тем же проникновенным взглядом.

— Ну вот, я вижу, нам уже лучше!.. А теперь — платьице. Дома тепло, так что обойдемся без нижней сорочки… Ручки вверх!..

Я послушно и радостно поднял руки, и по моему телу скользнула легкая ткань платья.

Оно оказалось довольно коротким, его подол прикрывал трусики не больше, чем на мою ладонь.

— Такое короткое… — пробормотал я.

— Ничего–ничего, зато очень удобное. Не стесняет движений!.. Да и кого тут стесняться?.. Меня?.. Ну–ка, крутанись!..

Я крутнулся, как волчок. Платье взметнулось вверх, открывая трусики полностью. Меня обдало прохладой. И это было очень, очень приятное ощущение!..

Я засмеялся, от радости и облегчения, потому что этот поток воздуха окончательно сдул все мои дневные переживая!..

Мама засмеялась вместе со мной.

А потом она наклонилась, подхватила меня и подняла на руки!.. Как будто я был совсем маленький и совсем легкий.

Я обнял ее и положил голову ей на плечо. И так мы с ней постояли несколько минут. При этом мама слегка покачивалась из стороны в сторону, покачивая и меня тоже и нежно похлопывая меня по попе.

Она всегда делала так раньше, когда я и в самом деле был совсем маленьким. Только тогда я был не в платье, а в штанишках. Или в пижаме. Или совсем голый, потому что когда я был маленький, я часто разгуливал по дому голышом. «Принимал воздушные ванны» — как говорила мама.

— Тебе не тяжело?.. — спросил я, наконец.

— Ни в коем случае! — ответила мама. — Я могу держать тебя так целую вечность!..

— Нет, вечность не надо! Ты же все равно устанешь…

— Ну тогда давай оденем еще носочки, тапочки и пойдем обедать!..

Мама усадила меня на кровать и ловко одела мне на ноги оранжевые носочки с оборками. Очень симпатичные!.. Раньше таких носочков у меня никогда не было.

А потом я обул свои мягкие тапочки–кролики, и мама, вновь за руку, повела меня на кухню, обедать. Мы шли с ней медленно, прекрасно понимая друг друга без всяких слов и старясь подольше растянуть удовольствие этого движения рядом, рука в руке, так, как мы ходили с ней давным–давно, когда я был маленький, и мы гуляли с мамой где–нибудь в сквере или в парке.

Поэтому довольно короткий путь от моей комнаты до кухни оказался на этот раз очень длинным, долгим и удивительно приятным.

Даже, я бы сказал, каким–то волшебным.

Почему так случилось?.. Неужели это обыкновенное детское, простое, хотя и очень красивое платье так обострило мои ощущения?.. Так, что я стал чувствовать оттенки переживаний, которых просто не мог чувствовать раньше?.. Или, может быть, это платье помогло мне избавиться от долгой, долгой усталости, накопившейся в течение последних лет моей очень «взрослой», ответственной жизни, полной исполнения всевозможных обязанностей по отношению к разным людям?..

Боже мой, мне ведь всего десять лет, и только три года из них я учусь в школе, но каждый год из этих трех стоит нескольких лет. Уж очень у меня насыщенная жизнь!..

Конечно, я вундеркинд, таким родился, но даже вундеркинд нуждается в отдыхе от тяжких трудов не столько даже на свое, сколько на всеобщее благо!..

И мама создала самую лучшую, великолепную и особенную возможность для этого отдыха. И не только для отдыха, но и для нашего с ней замечательного общения.

Я улыбнулся сам себе.

Моей руке было очень тепло в маминой руке, а мое платье, легенькое само по себе, дарило мне такую свободу, что я чувствовал себя настощим ангелочком. Мне бы еще крылышки, и я бы веселым воробышком вылетел из окна нашей квартиры прямо в весеннее небо!..

И, самое главное, в этом платье я был сейчас самим собой и чувствовал это особенно отчетливо.

Конечно, вчера я тоже был в платье, но вчера я был в образе Мишель, и потому не мог ощущать себя — собой.

А сейчас…

Я взглянул в лицо маме и улыбнулся уже специально для нее.

Мама улыбнулась мне в ответ.

— Мамочка, спасибо!.. — тихо сказал я ей.

— Пожалуйста, малыш! — так же тихо ответила мне мама. — Все для тебя!.. Все для того, чтобы тебе было хорошо!..

И тут наш долгий путь кончился.

Мы вошли в кухню и оказались в царстве волшебных запахов.

Я вмиг почувствовал буквально зверский аппетит.

Нет, зверский голод!..

Такого голода у ангелочков не бывает!..

Такой голод бывает только у волчат, растущих не по дням, а по часам.

— А что у нас на обед?.. — с волнением спросил я.

— Суп–лапша на курином бульоне, котлетки, причем на гарнир — твое либомое картофельное пюре, и еще пирожки с капустой, и вишневый кисель, а на дессерт — маленький, но зато очень миленький медовый тортик!.. — гордо перечислила мама.

— И когда ты только успела столько всего приготовить?. — удивился я. И решительно заявил: — Я съем все!..

— Всю кастрюлю супа?.. Все блюдо пирожков?.. Все котлетки?!.. — поддела меня мама.

— Да запросто!.. — лихо сказал я.

И мы засмеялись.

..Конечно, все это я не съел. Но этот обед был одним из самых плотных в моей жизни!..

А мамин торт был просто неописуем. Словами его вкус передать невозможно!..

После обеда мама откуда–то извлекла два фартука, для себя и для меня, и мы с ней дружно убрали со стола и помыли посуду.

— А теперь уже с чистой совестью и полным желудком мы можем заняться своими делами!.. — сказала мама. — У тебя, например, что там по плану?..

— На первом месте уроки, конечно. Но сегодня у меня их не так уж и много.

— Часа на два хватит?..

— Думаю, да. А почему ты спрашиваешь?..

— Потому что лично мне нужно примерно два часа, чтобы закончить то, что я начала!..

— А что ты начала?.. Эскизы платья для Анжелы?..

— И не только эскизы!.. — загадочно сказала мама. — Не торопись, все узнаешь в свой срок!..

И мы с мамой занялись своими делами.

Правда, прошло гораздо больше двух часов, пока я сделал все домашнее задание. Обычно я все задачи, уравнения и правила щелкаю как орешки, но на этот раз все вообще решалось как будето само собой.

Опять, видимо, волшебное платье помогало!.. Но если серьезно, то дело, конечно, в хорошем настроении, в котором я сейчас находился.

Покончив с уроками, я тихонько прошел в мамину комнату.

Она, сидя за своим рабочим столом, что–то шила, причем не на машинке, а вручную. Иголка так и мелькала в ее руках. Что именно она шила, мне было не видно, потому что мама сидела ко мне спиной.

Мне очень хотелось к ней подойти, прижаться, обнять ее, потереться щекой о ее плечо… И я знал, что она будет очень рада, если я к ней сейчас подойду.

Но я решил потерпеть и дождаться, пока мама закончит свою работу.

Я вернулся в свою комнату и занялся ревизией своих игрушек, к которым уже давно не прикасался.

Как–то мне в последнее время было не до игрушек!..

У меня много было всяких зверюшек, машинок, моделей, самолетиков и всего прочего, но, просмотрев все свои запасы, я подумал, что чего–то явно не хватает. Чего–то такого, что именно сейчас было бы как нельзя кстати!..

И не только чего–то. Мне сейчас, в окружении своих игрушек, не хватало и кого–то!..

И тут в комнату заглянула мама.

— Ну что, ты готов?..

— К чему?..

— Я собираюсь к Супрунковым, надо показать им то, что я сделала. И я бы хотела, чтобы ты поехал со мной.

— Ну, тогда мне, наверное, надо переодеться?..

— Зачем же? Ты можешь ехать в этом платье. Оно хотя и простенькое, но очень симпатичное, и в нем запросто можно идти в гости. Тем более, что вчера ты был у Супрунковых тоже в платье, и будет очень странно, если сегодня ты вдруг явишься к ним в штанах!..

Я посмотрел на маму с некоторым сомнением. Как–то уж очень хитро она все развернула!..

— Вчера я был в образе Мишель. А сегодня…

— Сегодня никаких образов не нужно. В этом платье ты прекрасен сам по себе.

— Но оно такое короткое…

— Вот и замечательно!.. — вновь уж как–то очень легкомысленно воскликнула мама. И добавила торжественным голосом: — Свобода движений превыше всего!..

Ее настроение вдруг передалось и мне.

Действительно, подумал я, а что тут такого — отправиться в гости в платье, как будто это самая обычная одежда?.. Тем более к людям, с которыми мы так хорошо поладили в прошлый раз!..

Тут же мне в голову пришла еще одна мысль.

Я улыбнулся.

— Вчера Анжеле очень хотелось увидеть мои трусики. — сказал я. — А сегодня ей не нужно будет прилагать для этого никаких усилий. При каждом моем движении их видно и так!..

— Тебя это беспокоит?..

— Совсем нет. Лишь бы это не беспокоило Зинаиду Иосифовну.

— Ну, это вряд ли. — махнула рукой мама. — Что она, детских трусиков не видела, что ли?.. Так, ладно, банты сейчас я тебе заплетать не буду, некогда. Но для маскировки от посторонних глаз оденем тебе вот этот плащик и панаму…

И мама как волшебница извлекла из шкафа исключительно девчачьего покроя плащик–разлетайку и панаму из мягкой ткани, края которой можно было выгнуть как угодно.

— И откуда только ты все это берешь?.. — удивился я, послушно вставляя руки в рукава плащика.

— Я это не беру! Я это все шью сама!.. — гордо сказала мама. — Этот плащик висел у меня в шкафу в почти готовом виде, оставалось только вшить рукава и пришить пуговицы. Ну а панама… Хм, не помню, откуда она взялась… Может быть, действительно она возникла сама, по волшебству?..