Энтони вернулся на террасу в полной уверенности, что наилучшее место для ведения конфиденциальных бесед находится на середине озера.

Из дома послышался звук гонга, и в проеме боковой двери появилась величественная фигура Тредвелла.

— Ланч подан, — сообщил он.

— Замечательно, — сказал лорд Катерхем, немного оживляясь.

В этот момент из дома выбежали две девочки. Это были веселые, резвые создания двенадцати и десяти лет — Дульчи и Дези, как назвала их Юла, переодетые в Гугл и Винкль. Они исполнили воинственный танец, испуская пронзительные крики, пока Юла не вышла и не прервала их.

— Где мадемуазель? — осведомилась она.

— У нее мигрень, ужасная мигрень, страшная мигрень, — проорала Винкль.

— Ура-а! — закричала Гугл.

Лорд Катерхем весьма умело справлялся с обязанностями хозяина, успевая занять большую часть гостей. Он взял Энтони за руку и сказал:

— Давайте пройдем в мой кабинет. У меня там есть кое-что интересное.

Быстро миновав холл, лорд Катерхем, более похожий сейчас на вора, чем на владельца поместья, ввел Энтони в свою святая святых. Он отпер стенной шкафчик и извлек оттуда несколько бутылок.

— Разговоры с иностранцами вызывают у меня жажду, — пояснил он. — Я абсолютно не представляю, отчего так.

В дверь постучали, и Вирджиния, приоткрыв ее и просунув в щель голову, потребовала:

— Пожалуйста, сделайте коктейль и для меня.

— Непременно. Входите, входите, — любезно предложил лорд Катерхем.

Следующие несколько минут они сосредоточенно поглощали напиток.

— Это мне необходимо, — произнес наконец лорд Катерхем, вздыхая и ставя стакан на стол. — Как я только что сказал, разговоры с иностранцами меня утомляют. Я думаю, потому, что эти господа невероятно вежливы. Что ж, давайте немного подкрепимся.

И он направился в столовую. Вирджиния взяла Энтони под руку, и они двинулись следом.

— Сегодня я сделала полезное дело, — прошептала Вирджиния. — Я добилась от лорда, чтобы он показал мне труп.

— Отлично, — нетерпеливо сказал Энтони. Одно из его предположений приблизилось к тому, чтобы либо подтвердиться, либо же нет.

Вирджиния покачала головой:

— Вы были не правы. Это князь Михаил.

— Ну да?! — Энтони был глубоко поражен. — Мадемуазель страдает от мигрени, — добавил он громко, недовольным голосом.

— И что из этого следует?

— Возможно, что и ничего, но я бы хотел увидеть ее. Я разузнал, что мадемуазель занимает вторую от конца комнату — как раз ту, в окне которой минувшей ночью я заметил свет…

— Это любопытно.

— Может быть, это ничего не значит. Но все же я хотел бы повидать мадемуазель еще сегодня.

Ланч оказался нелегким испытанием. Даже веселости и любезности Юлы не хватало, чтобы хоть как-то объединить разнородное общество. Барон и Андраши держались очень корректно. Лорд Катерхем выглядел удрученным и подавленным. Билл Эверсли все время смотрел на Вирджинию. Джордж, ни на секунду не забывавший о своем тяжелом положении, беседовал о чем-то с бароном и мистером Айзекстайном. Гугл и Винкль, полные впечатлений от происшедшего в доме убийства, ерзали на своих стульях. Мистер Хирам Фиш медленно пережевывал пищу и изредка вставлял в разговор сухие замечания. Суперинтендант Баттл куда-то исчез, и никто не знал, что с ним.

— Слава Богу, кажется, все, — шепнула Юла Энтони, когда они вышли из-за стола. — Джордж собирается со своими иностранцами отправиться к себе в аббатство, чтобы там обсудить государственные тайны.

— Пожалуй, это разрядит атмосферу, — заметил Энтони.

— Я не ожидала, что американец может быть таким, как этот, — продолжала Юла. — Они с отцом довольно мило побеседовали в уединении. О, мистер Фиш! — К ним приблизился предмет их разговора. — Я как раз думала, что бы такое предпринять, чтобы вам было приятно провести здесь время.

Американец поклонился:

— Вы очень добры, леди Эйлин.

— Мистер Фиш, — сказал Энтони, — весьма приятно провел утро.

Мистер Фиш кинул на него быстрый взгляд:

— Неужели, сэр, вы обнаружили мое убежище? Оказаться вдали от толпы — это единственная цель тихого человека.

Юла ушла, и Энтони остался вдвоем с американцем. Последний немного понизил голос и сказал:

— Мне кажется, что это происшествие окутано большой тайной.

— В общем, да, — согласился Энтони.

— Лысый человек, он что — принадлежит к семье?

— Что-то в этом роде.

— Похоже, все эти центральноевропейские народы передрались, — заявил мистер Фиш. — О покойном джентльмене говорят, что он был королевским высочеством. Это правда?

— Он остановился здесь под именем графа Станислава, — уклончиво ответил Энтони.

Мистер Фиш ничего на это не сказал. Внезапно он воскликнул:

— Идиот!

После чего погрузился на несколько минут в молчание.

— Этот полицейский, — произнес он наконец, — Баттл или как там его, он хорошо знает свое дело?

— Скотланд-Ярд в этом уверен, — сухо ответил Энтони.

— Мне он кажется очень ограниченным человеком, — заметил мистер Фиш. — Идея, конечно, блестящая — заставить нас оставаться тут, но только зачем? — Говоря это, он искоса посмотрел на Энтони.

— Расследование требует, чтобы все остались до завтрашнего утра.

— Прекрасно. А больше ему ничего не надо? И как он смеет подозревать кого-нибудь из гостей лорда Катерхема?

— Мой дорогой мистер Фиш!

— Мне очень нелегко — я чужой в этой стране. Теперь-то я понимаю, каково это. Окно было не закрыто, да?

— Да, — сказал Энтони, глядя прямо перед собой.

Мистер Фиш вздохнул. Помолчав пару минут, он сказал жалобным голосом:

— Молодой человек, известно ли вам, как откачивают воду из шахты?

— Как?

— С помощью насосов. Но это страшно тяжелая работа. Я вижу моего любезного хозяина. Я присоединюсь к нему.

Мистер Фиш удалился, и в то же время к Энтони подошла Юла.

— Фиш очень забавен, не правда ли? — спросила она.

— Пожалуй.

— С Вирджинией что-то стряслось, — быстро проговорила Юла.

— Не знаю, не заметил.

— В самом деле? Мне не известно, что именно. Но причина не та, о которой она говорит. Бедный мой! Никак она совсем покинула вас? Она просила меня быть приветливой с вами, и я готова быть приветливой с вами — даже через силу, если потребуется.

— Через силу — не надо, — сказал Энтони. — Но, если возможно, я бы хотел, чтобы вы были любезны со мной и в лодке.

— Неплохая идея, — мечтательно произнесла Юла.

Они вместе спустились к озеру.

— Я хотел бы задать вам один вопрос, — сказал Энтони, медленно отгребая от берега, — прежде чем мы перейдем к более увлекательной теме. Дело в том, что…

— Чья спальня занимает вас на этот раз? — осведомилась Юла.

— На этот раз — ничья. Но я хотел бы знать, как у вас появилась эта гувернантка-француженка.

— Вы очаровательны, — сказала Юла. — Я нашла ее через агентство, плачу ей сто фунтов в год, ее христианское имя — Женевьева. Что вас интересует еще?

— У нее были рекомендации?

— Да, прекрасные. Она жила десять лет у графини де Бретайль, замок де Бретайль в Динаре, во Франции.

— Вы сами когда-нибудь видели графиню? Или только ее письмо?

— Только письмо.

— Гм-м, — пробормотал Энтони.

— Вы интригуете меня, — призналась Юла. — И очень сильно. Это любовь или преступление?

— Возможно, просто идиотизм с моей стороны. Давайте не будем больше об этом.

— «Давайте не будем больше об этом», — безразлично сказал он, получив нужную информацию. Мистер Кейд, кого вы подозреваете? Я бы подумала на Вирджинию, но она-то подходит меньше всех. Или, может быть, Билл?

— А что можно сказать о вас?

— Аристократка, тайно принадлежащая к Братству Багровой Руки. Это была бы неплохая сенсация.

Энтони рассмеялся. Юла нравилась ему, однако он немного побаивался ее проницательных серых глаз.

— Вы можете гордиться всем, что здесь есть, — неожиданно сказал он, указывая рукой на величественный дом.

Юла пристально посмотрела на него и опустила голову:

— Да, это впечатляет, может быть, даже чересчур. Но мы не слишком-то любим это место — здесь смертельная скука. Все лето мы провели за городом — в Коузе и Дювиле, а потом отправились в Шотландию. Примерно в течение пяти месяцев в году Чимниз — самое пыльное поместье на свете. А когда развеется пыль, сюда собираются толпы туристов, которые внимают Тредвеллу: «…A справа вы видите портрет четвертого маркиза Катерхема, кисти сэра Джошуа Рейнольдса» — и так далее. А Эд или Берт — душа общества — подталкивает свою девчонку и говорит: «О, Глэдис! Они тут понавешали двухпенсовых репродукций, пойдем-ка отсюда». И они проходят мимо картин, зевая и шаркая, пока наконец не отправятся восвояси.

— И эта история повторяется без конца.

— Вы ведь слышали Джорджа, — сказала Юла, — он всегда выражается подобным образом.

Энтони приподнялся на локте и пристально вгляделся в берег:

— Это уже третий подозрительный незнакомец, которого я вижу рядом с лодочным домиком. Или это один из гостей?

Юла подняла голову с красной подушки.

— Это Билл, — сказала она.

— Кажется, он кого-то ищет.

— Может быть, меня, — заметила Юла без малейшего энтузиазма.

— Хотите я отгребу подальше? — предложил Энтони.

— Это было бы неплохо, но от вас потребуется слишком много усилий.

— После такого замечания я буду грести с удвоенной энергией!

— Гордость не позволяет мне убегать, — сказала Юла. — Что ж, гребите к этому молодому ослу. Кто-то же должен присматривать за ним. Вирджиния, видимо, улизнула от него. Конечно, от скуки я могла бы выйти замуж за Джорджа, — с мечтательной иронией добавила она, — но тогда мне пришлось бы играть роль хозяйки политического салона.

Энтони покорно направил лодку к берегу.

— А что же остается мне? — грустно спросил он. — Я отказываюсь быть третьим лишним. Впрочем, на берегу я вижу детей.

— Будьте с ними осторожны, не то они привяжутся к вам и не отстанут.

— Я люблю детей, — сообщил Энтони. — Я мог бы научить их одной занимательной игре.

— Потом не жалуйтесь, что вас не предупреждали.

Оставив Юлу с Биллом, Энтони направился в ту сторону, откуда доносились пронзительные крики. Он был встречен приветственными возгласами.

— Будете играть в индейцев? — сурово спросила его Гугл.

— С удовольствием! — ответил Энтони. — Сейчас я закричу, как будто вы скальпировали меня. Слушайте! — И он заорал.

— Неплохо, — одобрила Винкль. — А ну-ка еще раз.

Энтони заорал так, что кровь стыла в жилах. И в следующую минуту игра была в полном разгаре.

Примерно час спустя Энтони вытер со лба пот и начал догадываться о причинах мигрени, мучившей мадемуазель. Он был бы рад услышать о том, что эта леди наконец выздоровела. Дети уже считали его своим, он предложил им пойти пить чай в классную комнату.

— И там вы расскажете нам о том человеке, которого вы видели повешенным, — сказала Гугл.

— Вы говорили, что у вас есть веревка, да? — спросила Винкль.

— Она в чемодане, — серьезно ответил Энтони. — Но потом я дам вам каждой по куску.

Винкль немедленно издала индейский клич радости.

— Ну ладно, пошли, — распорядилась она. — Вы же хотели чаю. Или уже забыли?

Энтони подумал, что ничто не освободит его от данного обещания и придется где-то найти веревку.

Гугл и Винкль с воинственным видом направились к дому. Энтони постоял некоторое время, глядя им вслед, и вдруг заметил человека, быстро идущего через парк. Это был тот самый чернобородый незнакомец, которого он встретил утром. Пока он колебался, стоит ли догонять его, из-за деревьев появился мистер Хирам Фиш и подошел к Энтони.

— Вы хорошо провели время, мистер Фиш? — осведомился Энтони.

— Да, благодарю вас.

Однако это утверждение противоречило внешнему виду мистера Фиша. Его лицо раскраснелось, он тяжело дышал, словно после бега. Он вытащил из кармана часы и посмотрел на них.

— Похоже, — начал он, — по вашим британским обычаям настало время послеполуденного чая.

С щелчком закрыв часы, мистер Фиш быстро удалился в сторону дома.

Энтони же остался стоять, погруженный в свои мысли, пока рядом не возник суперинтендант Баттл. Ни один звук не выдал его приближения, и можно было подумать, что он материализовался из воздуха.

— Откуда вы взялись? — раздраженно спросил Энтони.

С обиженным видом Баттл показал на деревья позади них.

— Кажется, сегодня самое популярное занятие — прятаться за деревьями.

— Вы ошибаетесь, мистер Кейд.

— Может быть. Знаете, чем я занимался, Баттл? Я пытался сложить один, и два, и пять, и три, чтобы получить четыре. Но ничего не вышло, Баттл, потому что это невозможно.

— Да, нелегко, — согласился детектив.

— Вы-то мне и нужны, Баттл. Я бы хотел уехать. Вы позволите?

— Это зависит от того, куда вы хотите уехать.

— Вам я могу сказать. Я оставлю мои документы на столе. Хочу съездить в Динар — это замок графини де Бретайль. Хорошо?

— Когда вы думаете ехать?

— Завтра утром. Я бы вернулся в воскресенье к вечеру.

— Понимаю, — многозначительно произнес Баттл.

— Что именно?

— Я не возражаю, чтобы вы съездили туда, куда вы сказали, но только вы должны обязательно вернуться.

— Такие люди, как вы, Баттл, встречаются один на тысячу. Либо у вас на мой счет имеются какие-то фантастические представления, либо вы действительно все понимаете. Что из этого верно?

Суперинтендант Баттл улыбнулся, но не ответил.

— Ладно, ладно, — сказал Энтони. — Я понимаю, что вы примете меры предосторожности. Закон будет следовать за мной по пятам. Я согласен. Но должен вам сказать, что постараюсь все разузнать сам.

— Я вам не советую, мистер Кейд.

— В мемуарах и таится причина всей этой суеты. Но неужели только в них? Или вам известно больше моего?

Баттл снова улыбнулся:

— Можете думать и так. Вы производите хорошее впечатление, мистер Кейд. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом деле. Любителю и профессионалу следует действовать сообща. У одного — интуиция, у другого — опыт.

— Вы правы, — сказал Энтони, — я и в мыслях не допускаю, что сам мог бы раскрыть тайну этого убийства.

— Но у вас есть, наверное, какие-нибудь предположения, мистер Кейд?

— Более чем достаточно, но еще больше вопросов.

— Например?

— Кто займет место убитого Михаила?

Ироническая усмешка появилась на лице суперинтенданта Баттла.

— Странно, что вы подумали об этом. Михаилу наследует князь Николай Оболович, его двоюродный брат.

— А где он сейчас? — спросил Энтони, закуривая сигарету. — Только не говорите, что не знаете, все равно не поверю.

— У нас есть основания думать, что он в Соединенных Штатах. Во всяком случае, до недавнего времени он был там. Вообще-то, его интересуют только деньги.

Энтони удивленно присвистнул.

— Забавно, — сказал он. — Михаил — в Англии. Николай — в Америке. В обеих странах финансовые группы озабочены тем, чтобы получить нефтяные концессии. Монархистская партия сделала своим кандидатом Михаила, теперь же им придется искать кого-нибудь другого. Это большая неудача для Айзекстайна и мистера Ломакса. И это очень хорошо для Уолл-стрит. Я правильно рассуждаю?

— Вы недалеки от истины, — согласился суперинтендант Баттл.

— Гм-м! — произнес Энтони. — Могу поклясться: я знаю, зачем вам понадобилось прятаться в кустах.

Детектив улыбнулся, но ничего не ответил.

— Вся эта международная политика очень захватывает, — сказал Энтони, — но сейчас, к сожалению, я должен вас оставить. У меня назначена встреча в классной комнате… — И он быстро пошел к дому.

Тредвелл с важным видом показал ему, как пройти в классную. Энтони постучал в дверь и вошел, встреченный взрывом смеха. Гугл и Винкль мгновенно схватили его и потащили к мадемуазель. В первый момент Энтони почувствовал сомнения: мадемуазель Брюн оказалась маленькой женщиной средних лет, с желтоватого цвета лицом, белесыми волосами и едва заметными усиками! Она совсем не походила на искательницу приключений.

«Надо думать, — сказал Энтони сам себе, — я сделал страшную глупость. Но, с другой стороны, все же следует с ней поговорить».

Он был очень любезен с гувернанткой, а она, в свою очередь, была явно польщена тем, что такой очаровательный молодой человек вторгся в ее владения.

В тот же вечер, уединившись в своей комнате, Энтони предался размышлениям.

«Я ошибся, — говорил он себе, — уже второй раз ошибся. Однако отчаиваться рано».

Он долго расхаживал по комнате.

— Что за чертовщина! — воскликнул он.

Дверь медленно открылась. В следующий момент в комнату проскользнул незнакомый человек и почтительно застыл у двери. Это был крупный, красивый, хорошо сложенный мужчина с широкими славянскими скулами и мечтательными глазами.

— Кто вы такой? — спросил Энтони, пристально глядя на него.

Гость ответил на безупречном английском:

— Я — Борис Анчукофф.

— Слуга князя Михаила?

— Да. Я служил у него. Он умер. И теперь я буду вашим слугой.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Энтони. — Но я не нуждаюсь в камердинере.

— Теперь вы — мой хозяин. Я буду преданно служить вам.

— Да… но… мне не нужен камердинер. К тому же мне это не по средствам.

Борис Анчукофф с презрением взглянул на него:

— Я не прошу денег. Я служил моему хозяину. Теперь буду служить вам — пока жив!

Приблизившись к Энтони, он опустился на одно колено, взял его руку и положил ее себе на лоб. Затем резко встал и вышел столь же неожиданно, как и вошел.

Энтони глядел ему вслед с выражением крайнего изумления на лице.

«Странный парень, — сказал он себе. — Верный как пес. Любопытные инстинкты у этих ребят. — Он снова принялся ходить по комнате. — Что ж, пока ничего не понятно».