Вирджиния и Энтони шли по тропинке, спускавшейся к озеру. Несколько минут они молчали. Наконец Вирджиния коротким смешком нарушила молчание.

— Какой ужас! — сказала она. — Я столько хочу сказать вам и о стольком спросить, что просто не знаю, с чего начать. Прежде всего, — она понизила голос, — что вы сделали с трупом? Как страшно это звучит, правда? Я и представить не могла, что окажусь причастной к преступлению.

— Охотно верю, что для вас это абсолютно незнакомое ощущение, — согласился Энтони.

— А для вас?

— Признаюсь, я никогда прежде не избавлялся от трупа.

— Что вы с ним сделали?

Энтони вкратце рассказал о событиях предыдущей ночи. Вирджиния внимательно слушала.

— Вы поступили очень умно, — одобрительно сказала она, когда он закончил. — Я заберу сундук, когда вернусь на Паддингтонский вокзал. Единственная трудность может возникнуть, если вам придется отчитываться в том, где вы были вчера вечером.

— Это вряд ли понадобится. Ни ночью, ни даже утром трупа еще не нашли. Иначе что-нибудь появилось бы об этом в утренних газетах. И потом, что бы там ни писали в детективных романах, доктора вовсе не такие волшебники, чтобы точно установить, сколько часов прошло с момента смерти. Время убийства останется довольно неопределенным. Сейчас для меня гораздо нужнее алиби на вчерашнюю ночь.

— Я знаю. Лорд Катерхем говорил мне об этом. Но, кажется, человек из Скотланд-Ярда вполне убежден в вашей невиновности?

Энтони медлил с ответом.

— Он не кажется особенно проницательным, — продолжала Вирджиния.

— Не знаю, не знаю, — медленно произнес Энтони. — У меня сложилось впечатление, что суперинтенданта Баттла не проведешь. Он делает вид, что убежден в моей невиновности, но я сомневаюсь в его искренности. Сейчас он озадачен видимым отсутствием у меня мотивов убийства.

— Видимым?! — воскликнула Вирджиния. — Но какие у вас могут быть причины убивать какого-то иностранного князя?

Энтони бросил на нее острый взгляд.

— Вы ведь были когда-то в Герцословакии? — спросил он.

— Да, я провела там два года с моим мужем. В посольстве.

— Это было как раз перед убийством короля и королевы. Вы встречались с князем Михаилом Оболовичем?

— Князем Михаилом? Конечно. Бедняга! Он предлагал мне морганатический брак.

— В самом деле? А как он думал поступить с вашим мужем?

— Как Давид с Урией.

— И как вы отнеслись к этому любезному предложению?

— К несчастью, — ответила Вирджиния, — приходилось быть дипломатичной. Поэтому бедняга князь Михаил не получил по физиономии. Просто убрался ни с чем. Почему вы интересуетесь князем Михаилом?

— Потому что я, кажется, кое о чем догадываюсь. Вы ведь не видели убитого?

— Нет… Как пишут в книгах, он отправился в свои апартаменты немедленно по прибытии.

— Вы могли бы посмотреть на него?

— Ну, если прибегнуть к связям в высших сферах — я имею в виду лорда Катерхема, — думаю, это можно устроить. А зачем? Это что, приказ?

— Да нет же, о Господи, — ответил Энтони, поморщившись. — Дело в том, что под именем графа Станислава скрывался князь Михаил Герцословацкий.

Глаза Вирджинии широко раскрылись.

— Понятно. — Внезапно на ее лице появилась очаровательная улыбка. — Я надеюсь, вы не думаете, что Михаил поспешил в свою комнату, чтобы избежать встречи со мной.

— Что-то в этом роде, — признался Энтони. — Видите ли, если я прав в том, что кто-то хотел предотвратить ваш приезд в Чимниз, то причина заключается в вашем знании Герцословакии. Вы отдаете себе отчет в том, что здесь вы — единственный человек, знавший князя Михаила в лицо?

— Вы имеете в виду, что убитый — самозванец? — резко спросила Вирджиния.

— Эта возможность приходила мне в голову. Если вы заставите лорда Катерхема показать вам труп, кое-что прояснится.

— Его застрелили в одиннадцать сорок пять, — задумчиво произнесла Вирджиния. — Как раз то время, что было на клочке бумаги. Все в этой истории ужасно загадочно!

— Да, кстати. Которое из окон ваше? Второе от угла — над залом заседаний?

— Нет, моя комната в елизаветинском крыле, с другой стороны. Почему вы спрашиваете?

— Когда я уходил отсюда прошлой ночью, после того как мне показалось, что я услышал выстрел, в том окне зажегся свет.

— Странно! Я не знаю, чья это комната, но можно спросить у Юлы. Возможно, там тоже слышали выстрел.

— Даже если и так, они не сообщили об этом. Я знаю от Баттла, что в доме никто не слышал выстрела. Это окно — единственный ключ к пониманию происшедшего. Боюсь, он почти ничего не дает, но я все же постараюсь что-нибудь с его помощью извлечь.

— Все это очень любопытно, — задумчиво сказала Вирджиния.

Они дошли до пристани и остановились.

— А теперь, — сказал Энтони, — остается взять лодку и покататься по озеру под надзором всевидящих глаз Скотланд-Ярда, американских визитеров и любопытных горничных.

— Я кое-что слышала о вас от лорда Катерхема, — сказала Вирджиния, — но этого совершенно недостаточно. Начнем с того, кто вы на самом деле — Энтони Кейд или Джимми Макграт?

Второй раз за это утро Энтони поведал историю последних шести недель его жизни — с тем лишь отличием, что в отчете, данном Вирджинии, не требовалось никакой редактуры. Он закончил тем, что в шутку назвал себя мистером Холмсом.

— Между прочим, миссис Ривел, я еще не поблагодарил вас за то, что вы не пожалели свою бессмертную душу, сказав, что я ваш старый друг.

— Разумеется, вы старый друг, — воскликнула Вирджиния. — Вы же не думаете, что я способна впутать вас в эту историю с трупом, а при следующей встрече едва вас узнать? Ни в коем случае! — Она помолчала. — Знаете, что поражает меня во всем этом? — продолжала она. — Мне кажется, мы знаем еще далеко не все тайны, связанные с этими мемуарами.

— Думаю, вы правы, — согласился Энтони. — Есть еще одна вещь, которую мне хотелось бы услышать от вас, — продолжал он.

— Какая?

— Почему вы так удивились, когда я назвал вам вчера на Понт-стрит имя Джимми Макграта? Вы когда-нибудь слышали его?

— Да, дорогой Шерлок Холмс. Джордж — мой кузен Джордж Ломакс, вы знаете его, — явился ко мне вчера и наговорил кучу глупостей. Его идея заключалась в том, чтобы я приехала сюда, понравилась этому Макграту и выудила бы у него мемуары. Макграт и Далила! Конечно, он выразился не так прямо. Рассуждал об английской леди и тому подобное. Однако было совершенно ясно, что у него на уме. Гнусность как раз в его духе. А когда я хотела узнать слишком много, он попытался отвлечь меня ложью, которой не провести и двухлетнего ребенка.

— Однако его план, кажется, удается, — заметил Энтони. — Ведь я — Джеймс Макграт, и вы действительно понравились мне. Но увы, бедный Джордж, не видать ему мемуаров.

— Теперь я спрошу вас. Когда я сказала, что не писала тех писем, вы заявили, что знаете это, — но вы не можете знать подобных вещей.

— Могу, — улыбаясь, произнес Энтони. — Я хорошо разбираюсь в психологии.

— Вы имеете в виду, что ваша вера в мои высокие нравственные качества такова, что…

Но Энтони энергично затряс головой:

— Отнюдь, мне ничего не известно о ваших нравственных качествах. Вы можете иметь любовника и можете писать ему. Но вы никогда не допустите, чтобы вас шантажировали. Вирджиния Ривел в тех письмах выглядит крайне напуганной. Вы бы боролись.

— Интересно, кто настоящая Вирджиния Ривел и где она? У меня такое ощущение, будто у меня есть где-то двойник.

Энтони закурил сигарету.

— Вы знаете, что одно из писем было написано в Чимнизе? — спросил он наконец.

— Что?! — Вирджиния была поражена. — Когда?

— Там нет даты. Интересно, правда?

— Я совершенно уверена в том, что никакая другая Вирджиния Ривел никогда не была в Чимнизе. Иначе Юла или лорд Катерхем обязательно бы упомянули о совпадении имен.

— Да, это довольно странно. Знаете, миссис Ривел, я начинаю сильно сомневаться в существовании той, другой Вирджинии Ривел.

— Кажется, она — только видимость, — согласилась Вирджиния.

— Более чем. Я начинаю думать, что писавший эти письма намеренно использовал ваше имя.

— Но почему?! — воскликнула Вирджиния. — Зачем это делать?

— В этом — весь вопрос. Чертовски много надо понять в этой истории!

— Как вы думаете, кто убил Михаила? — внезапно спросила Вирджиния. — Братство Багровой Руки?

— Они способны на это, — сказал Энтони недовольным голосом. — Бессмысленное убийство вполне в их духе.

— Давайте займемся делом, — сказала Вирджиния. — Я вижу, лорд Катерхем прогуливается вместе с Юлой. Прежде всего нужно выяснить, является ли убитый Михаилом или нет.

Энтони подгреб к берегу, и несколько минут спустя они присоединились к лорду Катерхему и его дочери.

— Мы опаздываем к ланчу, — произнес его светлость унылым голосом.

— Юла, это мой друг, — сказала Вирджиния. — Будь приветлива с ним.

Несколько минут Юла пристально разглядывала Энтони, затем обратилась к Вирджинии, будто его и не было здесь:

— Где ты подцепила такого красавца?

— Можешь взять его себе, — великодушно предложила Вирджиния. — А мне оставь лорда Катерхема. — Она улыбнулась польщенному пэру, взяла его под руку, и все двинулись к дому.

— Вы разговариваете? — спросила Юла. — Или вы сильный и молчаливый?

— Разговариваю? — сказал Энтони. — Я лепечу, я бормочу и журчу, как ручей, а иногда я даже задаю вопросы.

— Например?

— Кто занимает вторую от левого утла комнату?

— Замечательный вопрос! — заявила Юла. — Вы сильно интригуете меня. Дайте вспомнить. Да. Это комната мадемуазель Брюн, гувернантки из Франции. Она воспитывает моих младших сестер, Дульчи и Дези — как в песенке, помните? Думаю, что следующую назвали бы Дороти Мэй. Но моя мать устала рожать девочек и умерла.

— Мадемуазель Брюн, — медленно повторил Энтони. — Сколько времени она живет у вас?

— Два месяца. Она приехала сюда, когда мы были в Шотландии.

— Ага! — сказал Энтони. — Я чую неладное.

— А я бы хотела почуять запах еды, — призналась Юла. — Вы не знаете, мистер Кейд, должна ли я пригласить человека из Скотланд-Ярда позавтракать с нами? Вы многое повидали и, может быть, знаете толк в таких вещах. У нас в доме никогда раньше не случалось убийств. Правда, это бодрит? Мне очень жаль, что утром вас подвергли допросу. Я бы хотела встретиться с убийцей и посмотреть, так ли он очарователен, как о том толкуют воскресные газеты. Боже! Что это?

Восклицание относилось к такси, направлявшемуся к дому. Его пассажирами были высокий лысый мужчина с черной бородой и второй — пониже и помоложе, с черными усами. Энтони узнал первого, и возглас удивления сорвался с его губ.

— Если не ошибаюсь, это мой старый друг, барон Лоллипоп, — сказал он.

— Барон — кто?

— Я называю его Лоллипопом, для удобства. Его полное имя слишком сложно для меня.

— Сегодня утром сломался телефон, — заметила Юла. — Итак, это барон. Надо ожидать, что после полудня он привяжется ко мне, а я и так провела все утро с Айзекстайном. Пусть Джордж занимается своей грязной работой сам, и к дьяволу всю политику. Простите меня, вас покидающую, мистер Кейд, но я должна быть рядом со своим несчастным отцом.

Юла быстро направилась к дому.

Энтони постоял пару минут, глядя ей вслед, и закурил. Вдруг он уловил странные звуки, как будто кто-то крадется. Он стоял возле лодочного домика, и звуки, казалось, исходили из-за угла. Мысленно он представил себе такую картину: человек тщетно пытается сдержаться и не чихнуть. «Интересно, даже очень интересно, кто там? — сказал Энтони сам себе. — Стоит посмотреть». С этой мыслью он загасил сигарету, бросил ее и бесшумно забежал за угол.

Он наткнулся на мужчину, который стоял на коленях и пытался подняться на ноги. Он был высок, одет в светлое пальто, в очках, с черной бородкой и усами. На вид ему было между тридцатью и сорока, его внешность показалась Энтони довольно респектабельной.

— Что вы здесь делаете? — спросил Энтони. Он был почти уверен, что этот человек не является одним из гостей лорда Катерхема.

— Прошу прощения, — сказал незнакомец с заметным акцентом и смущенно улыбнулся. — Я хотел попасть в трактир «Веселые крикетисты» и сбился с дороги. Может быть, месье будет так добр и укажет мне правильный путь?

— Разумеется, — ответил Энтони. — Но вы же не пойдете по воде?

— М-да, — растерянно пробормотал незнакомец.

— Я говорю, — повторил Энтони, со значением глядя на него, — что вы не можете передвигаться по воде. Есть дорога через парк, но здесь — частное владение. Проход запрещен.

— Мне очень жаль, — сказал незнакомец. — Но я совсем не знаю дорогу. Я думал, что здесь я смогу кого-нибудь спросить.

Энтони воздержался от замечания, что стояние на коленях позади лодочного домика — несколько странный способ выяснения правильного пути. Он доброжелательно взял незнакомца за руку.

— Обогните озеро справа, — сказал он, — и дальше идите прямо. Когда дойдете до дороги, поверните налево, и она приведет вас в деревню. Так вы сказали, что остановились у «Крикетистов»?

— Да, месье. Сегодня утром. Премного благодарен вам.

— Не стоит, — ответил Энтони. — Надеюсь, вы не схватите насморк. Напрасно вы стояли на коленях на такой влажной земле. Мне кажется, я слышал, как вы чихнули.

— Да, я чихал, но только один или два раза, — признался незнакомец.

— Вот видите, — продолжал Энтони. — А вы еще пытались сдержаться. Один выдающийся доктор говорил мне, что это крайне опасно. Не помню точно почему — то ли потому, что в вас что-то там застаивается, то ли потому, что сжимаются артерии, то ли еще что. Во всяком случае, никогда не делайте этого. Всего хорошего.

— Всего доброго. И еще раз спасибо, месье, что вы указали мне правильную дорогу.

«Уже второй подозрительный иностранец, остановившийся в деревенской гостинице, — пробормотал сам себе Энтони. — И опять я не знаю, кем бы он мог быть. Выглядит как обычный французский путешественник или торговец. Вряд ли он принадлежит к Братству Багровой Руки. Может быть, он представляет какую-нибудь третью партию несчастной Герцословакии. Окно француженки-гувернантки — второе от угла. Словно из-под земли появляется неизвестный француз и пытается подслушать разговор, не предназначенный для его ушей. Готов спорить на свою шляпу, тут что-то не так».

Размышляя таким образом, Энтони направился к дому. На террасе он встретил лорда Катерхема, который выглядел очень подавленным, и обоих новоприбывших гостей. Увидев Энтони, лорд немного оживился.

— A-а, это вы, — сказал он. — Позвольте представить вам барона… э-э-э… — он не мог выговорить имени, — и капитана Андраши. А это — мистер Кейд.

Барон с подозрением взглянул на Энтони.

— Мистер Кейд? — недоуменно переспросил он. — Я думал, что зовут вас иначе.

— Барон, прошу вас на пару слов, — сказал Энтони. — Я вам все объясню.

Барон поклонился, и они отошли.

— Я должен просить у вас прощения, — начал Энтони. — Я прибыл в Англию под чужим именем. Вам я представился как мистер Джеймс Макграт. Но вы не можете не признать, что я обманул вас весьма незначительно. Наверняка вы читали Шекспира. Помните его замечание о том, что были бы розы, а как назвать их — неважно? Это как раз тот самый случай. Вы хотели видеть человека, который владеет мемуарами. Я и есть тот человек. Но как вам хорошо известно, у меня их больше нет. Ловкий трюк. Очень ловкий. Кто это придумал — вы или ваш принц?

— Это была самого Его Высочества идея. И другому никому он позволить сделать это не хотел.

— Неплохо у него вышло, — одобрительно сказал Энтони. — Мне и в голову не пришло, что он не англичанин.

— Воспитан он как английский джентльмен. Это обычай герцословацкий, — пояснил барон.

— Уверяю вас, никакой профессионал не украл бы их лучше, — сказал Энтони. — Могу я спросить вас, что с ними стало?

— Как джентльмену, я отвечу.

— Вы очень добры, дорогой барон. Меня никогда так часто, как в последние сорок восемь часов, не называли джентльменом.

— Говорю вам я это, я думаю, сожжены они.

— Вы думаете? Значит, вы не уверены?

— Его Высочество держал их у себя. Прочитать он хотел и уничтожить в огне затем.

— Понимаю, — сказал Энтони. — Это не та литература, на которую хватит и получаса.

— В бумагах моего павшего господина не оказалось их. Значит, сожжены они были.

— Гм-м, — пробурчал Энтони, — странно. — Он помолчал минуту и затем продолжал: — Я расспрашиваю вас, барон, потому что, как вы, может быть, слышали, я сам вовлечен в преступление. И я должен снять с себя подозрения.

— Без сомнения, — подтвердил барон. — Требует того ваша честь.

— Совершенно верно. Вы хорошо разбираетесь в подобных вещах. В отличие от меня. Я смогу снять с себя подозрения только тогда, когда найду настоящего убийцу. И для этого мне нужны все факты. Для меня важно все, что имеет отношение к мемуарам. Мне кажется, преступление совершено именно из-за них. Вы согласны?

Минуту-другую барон колебался.

— Вы сами мемуары читали? — осторожно спросил он.

— Кажется, я уже ответил, — сказал Энтони, улыбаясь. — Теперь, барон, вот что. Я бы хотел вас честно предупредить, что я по-прежнему намерен передать рукопись издателям в следующую среду, пятнадцатого октября.

Барон уставился на него:

— Но у вас же ее нет!

— Я же сказал, я отдам ее в среду. Сегодня пятница. В моем распоряжении есть еще пять дней, чтобы достать ее.

— А если она сожжена?

— Думаю, она не сгорела. У меня есть основания быть уверенным в этом.

Пока он говорил, они повернули за угол террасы. Массивная фигура направлялась к ним. Энтони, еще не видевший мистера Германа Айзекстайна, взглянул на него с нескрываемым интересом.

— О, барон! — воскликнул Айзекстайн, размахивая большой черной сигарой. — Скверная история, очень скверная история.

— Мой дорогой друг, мистер Айзекстайн, это действительно так! — воскликнул барон. — Вся наша знать к погибели близка.

Энтони тактично покинул обоих джентльменов, предавшихся грустным рассуждениям, и вернулся на террасу. Внезапно он остановился. Тонкая струйка дыма поднималась в воздух прямо из гущи тисовой изгороди.

«Должно быть, там два ряда изгороди, — подумал Энтони. — Я слышал прежде о подобном».

Он быстро осмотрелся по сторонам. Лорд Катерхем вместе с капитаном Андраши стояли на дальнем конце террасы спиной к Энтони. Энтони пригнулся и стал пробираться к изгороди.

Его предположение оказалось правильным. Глядя на изгородь со стороны, никто бы не догадался, что за ней есть еще одна. Их разделял узкий проход.

Энтони нашел неприметную калитку и заглянул в нее. В десяти метрах от нее в шезлонге полулежал человек. В руке он держал непотушенную сигару и, казалось, спал.

«Гм, — сказал Энтони сам себе. — Очевидно, мистер Хирам Фиш предпочитает отдыхать в тени».