Волосы мамы были коротко острижены, почти под мальчика, но ничто не могло затмить ее ослепительной улыбки.

– Прости меня, пожалуйста, Джек, – тихо произнесла она. – Но в том месте, где я нагнала тебя… там стоят камеры.

– Все в… – начал я, но ее руки обвились вокруг меня прежде, чем я успел договорить «порядке».

Я не думал о камерах. И вообще об острове, о моих внутренних часах, которых осталось не так много, или о том, что мои друзья исчезли в неизвестном направлении. В тот момент последние семь лет моей жизни испарились, и я вновь стал маленьким мальчиком. Я дышал ароматом булькающих на плите макарон с сыром и морозным воздухом, ворвавшимся из-за двери на кухню. Я помнил ее объятия, ее сладкий запах и даже ее тихий, едва слышный всхлип.

– Я не хотела тебя душить, – начала она оправдываться. – Но я ждала этого все эти годы.

Да пусть душит. Я сжал ее в объятиях. Мне так многое хотелось ей сказать. Внутри меня бил настоящий фонтан мыслей – злых и счастливых, отчаянных и растерянных, все они мешались, толкались и никак не могли добраться до языка.

– Как ты… Почему ты… папа и я… Все это время…

– Тссс. – Мама прижала палец к моим губам. – Не так громко, Джек. Мне столько нужно тебе рассказать. Ты имеешь полное право злиться. Но ты должен знать, у меня никогда и в мыслях не было оставлять тебя и твоего отца.

– Я знаю, – кивнул я. – Омфалос приказал убить тебя. Номер Первый нам рассказала.

– Да. – В уголках ее глаз заблестели слезы. – У меня не было и шанса против него, Джек. Если бы мой план с поездкой в Антарктиду не возымел успеха, я была бы уже мертва. И тогда я бы не смогла найти способ исцеления. Не смогла бы спасти тебя. Я хотела предупредить тебя и папу, но все произошло так быстро.

– Но почему? – шепотом вскрикнул я. – Почему кому-то понадобилось тебя убивать?

– Потому что я была безнадежно наивна, – вздохнула мама. – Я хотела лишь одного – найти способ спасти тебя, и была абсолютно уверена, что Масса и Караи хотят того же. Но, как и принцы, от которых они произошли, они не смогли договориться. Они работали втайне друг от друга, пока дети по всему миру умирали. Ты тоже должен был умереть. И я решила вынудить их объединить усилия. Когда я начала работать над расшифровкой гена 7ЧС, я объявила, что поделюсь результатами и с Масса тоже, чтобы удвоить наши шансы на нахождение способа исцеления. Я попросила Омфалоса связаться с Алией. Вместо этого он приказал своим людям убить меня и присвоить мои изыскания. У меня не было иного выхода, кроме как сбежать к Масса. Они приняли меня, не задав ни единого вопроса. Они прислушались ко мне. Оценили мои труды. Но чтобы обезопасить себя, мне пришлось создать новую личность, чтобы они не связали меня с тобой.

Я кивнул.

– Значит, это правда. Караи – плохие.

– Нет, нет, все не так просто. – Мама вытерла щеки и помотала головой. – Ты должен понять, Джек, Профессор Бегад никогда не желал мне зла. Он был чудесным учителем и хорошим и добрым человеком, пусть он и не всегда это показывал. И теперь я понимаю, что Омфалос не хотел, чтобы ценная информация попала не в те руки. Он предвидел, что поднятие Атлантиды обернется катастрофой. Так что они делают правильное дело, Джек.

– Вот только лидер у них был беспощадный… – пробормотал я.

– Не был, а есть, – шепнула мама.

И расплакалась. Я сам не смог сдержать слез. Не выпуская друг друга из объятий, мы закачались, давясь рыданиями.

– Почему мы не можем вернуться домой? – простонал я. – Почему мы все не можем быть обычными людьми?

Мама кивнула и, мягко отстранившись, посмотрела мне в глаза.

– Мы справимся, Джек. Мы вернем локули и спасем тебя. Я обещаю.

– Мам, Номер Первый угрожала нам, – сказал я. – Она думает, что мы украли осколки их локулуса. Но это сделал кто-то…

Я едва не упомянул повстанцев, но вовремя прикусил язык. Но мама опять коснулась пальцем моих губ, точно призывая меня помолчать.

– Конечно, это были не вы. Никто их не крал. Осколки как были, так и остаются в том месте, куда их положили после нашего возвращения на остров, в особом тайнике Алии.

– Погоди. Что?! – воскликнул я. – То есть она нас обманула? Зачем?

Мама вскинула бровь, и мне тут же все стало понятно. Ну конечно! Как я мог быть таким идиотом?

– Она манипулирует нами, – озвучил я свои мысли. – Она знает, что мы решим, будто осколки украли повстанцы. И что мы пойдем к ним. Она использует нас, чтобы заставить их покинуть убежище. Чтобы мы выполнили за нее всю работу.

Мама кивнула.

– Таков стиль Масса.

– Ладно, нам нужно предупредить Касса и Эли. – Я оглянулся через плечо. – В последний раз я видел их, когда они направлялись к пляжу.

Тело мамы вдруг напряглось. Она сжала мою руку.

– Не шевелись, – прошептала она.

Прямо перед нами раздался треск. Мама, потянув меня за собой за кусты, припала к земле.

– С появлением разлома, – шепнула она, – джунгли наводнили разные чудовища.

– А если это вромаски?.. – спросил я.

Мама сглотнула.

– Мы побежим.

Мы затаили дыхание, готовясь броситься наутек, когда я услышал новый шорох, на этот раз позади нас. Я резко обернулся и увидел, как из-за деревьев выбежали Касс и Эли.

Я вскинул палец к губам, призывая их молчать. Мама, достав маленький пистолет, смотрела вперед, туда, откуда раздался первый звук. Между деревьями показалась огромная человеческая фигура: лысая, с черной кожей и в грязной порванной одежде. Ее зеленые глаза уставились на нас, и в этот миг мама нажала на курок.

– Нет! – закричала Эли. – Вы что, не знаете, кто это?!

Здоровяк схватился рукой за шею и упал на колени. Лишь по его возмущенному реву и шраму на щеке я узнал, кто это был.