Нью-Йорк

В город въехали ночью. «Вжих, вжих» – заунывно шкрябали «дворники» по стеклу. Дэн невидяще смотрел в залитое дождём окно. С каждой милей чувство вины давило всё сильней.

Если рецепт сыворотки попал в чужие руки… виноват только он, Дэн.

Если Сэмми Мурад продался… это тоже его вина.

Моя вина, моя вина, билось в голове.

Вжих-вжих, «дворники» по стеклу.

Дальше только хуже.

Если Пирс добыл сыворотку…

…самое опасное оружие на свете…

Моя вина, моя вина.

Вжих-вжих.

Я этого не вынесу, в отчаянии думал Дэн.

Он заранее отправил Сэмми смску: спрашивал, работает ли тот допоздна и какую пиццу брать. В ответ пришло одно слово: ПЕППЕРОНИ.

Сэмми стоял у химфака, привалившись к стене и не обращая внимания на непогоду. Длинные густые волосы развеваются на ветру, рукава серого свитера закатаны по локоть. Настоящий красавец с прямым точёным носом, изящной линией губ и чёрными глазами в обрамлении пушистых ресниц.

– Вот это да! – выдохнула Нелли. – Дэн, ты почему не предупредил, что этот гений хорош как греческий бог?

– В смысле? – обернулся Дэн. Даже Эми была под впечатлением. – Ну простите. Не знал, что это важно.

– Ещё как, – промурлыкала Нелли.

Сэмми с улыбкой шагнул им навстречу.

– Дэн, ты настоящий друг! Не дал бедному студенту умереть от голода.

Дэн вручил ему коробку с пиццей и быстро представил девушек.

По пропуску Сэмми все четверо за шли в корпус и поднялись в лабораторию. Внутри царил идеальный порядок: тетради и папки лежали аккуратными стопками, на широком подоконнике высилась пирамида из оранжевых баночек содовой, скреплённых фиолетовым скотчем. Сэмми прикатил пару стульев, сдвинул бумаги в сторону и водрузил пиццу на лабораторный стол. После достал из ящика одноразовые тарелки, салфетки, орегано, молотый красный перец и чесночную соль.

– Моя работа, – похвастался Сэмми. – Видите чесночную соль? Вообще я, когда готовлю, кладу всё по отдельности, но с пиццей без неё никак. Классика. – Он поставил перед гостьями тарелки с пиццей и салфетками.

– Полностью согласна. – Нелли потянулась за перцем. – Жаль, другие воротят нос. А что ты готовишь?

– Начинал с египетских блюд. Бабушка приучила. Мои родители – египтяне, но у плиты стоять не любят. Правда, теперь у меня новая любовь – вьетнамская кухня.

– Да ладно! Я её обожаю! – воскликнула Нелли.

И тут же получила пинок от Дэна. В конце концов, им надо выяснить, предатель Сэмми или нет. Если Нелли начнёт болтать о готовке – всё, пиши пропало.

Нелли соскребла сверху сыр и впилась в тесто зубами, глядя на Сэмми таким жгучим взглядом, что бедняга только чудом не сгорел. Кусок пиццы завис в воздухе, тёмные глаза смотрели на девушку в упор…

Дэн снова лягнул её под столом. Нелли откашлялась.

– Слушай, у нас к тебе дело. Хотим спросить кое-что.

– Валяйте. – Он улыбнулся такой искренней и открытой улыбкой, что у Дэна защемило сердце. Хоть бы Эми ошиблась! Сэмми не мог их предать.

– Помнишь, год назад я просил тебя об услуге? – начал Дэн.

– Конечно.

– Мы ещё договорились сохранить всё в тайне. Так?

Сэмми заёрзал на стуле. У Дэна перехватило дыхание.

– Нам нужно знать, что случилось, – вклинилась Эми.

Сэмми с усилием проглотил последний кусок и ожесточённо вытер рот салфеткой.

– Ребят, я учёный. А любопытство – двигатель прогресса.

– Что ты наделал? – прохрипел Дэн.

– Мне приходится работать с веществами, требующими особой утилизации. – Сэмми кивнул на алый контейнер с надписью «ОПАСНЫЕ ОТХОДЫ». – Одна раковина у нас обычная. Другая – для реактивов. Там в рукаве специальный фильтр: вся гадость из него сливается в контейнер.

Дэн весь обмяк, чувствуя, как съеденная пицца подступает к горлу.

– Значит, я выплеснул остатки…

– Прямиком в фильтр, – закончил Сэмми. – Там было всего ничего. Но мне хватило.

– Для чего? – выпалила Эми.

– Для экспериментов, разумеется.

– Только не это! – глухо простонала Нелли.

– Слушайте, я тоже потомственный Кэхилл, – возмутился Сэмми. – Моя мать – Люцианка. Отец – Екат, причём из правящей верхушки. Он и рассказал про сыворотку. По этому, когда Дэн Кэхилл явился в лабораторию… В общем, мне стало любопытно.

– Ты синтезировал сыворотку? – ахнула Эми. – Ты хоть понимаешь, как это опасно?!

– Конечно, понимаю! Но я был осторожен, клянусь. – Сэмми умоляюще выставил руки. – Знаю, не стоило вообще это затевать. Но как тут устоять, когда у тебя в руках самое мощное оружие на планете… Вы только вдумайтесь! Как работает человеческий мозг? Что лежит в его основе? Биология, химия или неизвестный науке гибрид? Сыворотка ставит перед нами поистине уникальные вопросы.

– Ага, ставит. Ещё как. – Нелли откашлялась. – Но, по-моему, не тебе на них отвечать, согласен?

– Почему нет, если от ответа выгадает всё человечество? – парировал Сэмми. – Короче, я много думал – о силе Томасов… гении Люциан… о том, как сыворотка вливается в ДНК, – и решил провести ряд опытов. Что если удастся снизить побочный эффект и превратить зло в панацею от всех бед? Или исключить ДНК и сделать из яда универсальное лекарство? Гипотетически, конечно, – быстро добавил он. – Судите сами. Со времён Гидеона Кэхилла биохимия сильно продвинулась вперёд. Кто знает, что бы он изобрёл, живи он в нашу эпоху? Какие болезни вылечил бы? Вдруг сыворотка может служить во благо?

– Нет, не может, – отрезала Эми. – В том-то вся беда. Это губительная сила, и последствия от неё чудовищные.

– Знаю, – уныло кивнул Сэмми. – Поэтому и свернул эксперимент.

У Эми вырвался вздох облегчения.

– Правда?

– Угу. Просто побоялся продолжать. Если искусственно стимулировать физическую силу, мозги и прочее… страшно представить, что будет. Некоторые вещи лучше не изобретать. Каюсь, это противоречит философии Екатов, но так уж меня воспитали.

– Сэмми, уверена, ты ненарочно, но… Кто-нибудь мог подсмотреть твои опыты? – спросила Эми.

Тот вспыхнул.

– Исключено! За кого вы меня принимаете? Все записи были зашифрованы и хранились под паролем. Потом я всё удалил. Лаборатория всегда на замке. Пробы сыворотки я тоже уничтожил. – Сэмми внимательно посмотрел на каждого. – Хотите моё мнение? Формула Гидео на – это верная смерть.

– В смысле? – растерялась Эми. – Мы в курсе пагубного влияния, но…

– Она убивает нервную систему, – отчеканил Сэмми. – Неделя, и ты труп.

– Колись, что ты выяснил? – потребовала Нелли.

– Ну, я экспериментировал с малыми дозами и различными наполнителями. Благо, у нас есть центрифуги, автоматические анализаторы… Гидеону такое и не снилось. Короче, мне удалось усовершенствовать первоначальную формулу.

– Усовершенствовать?

– Ну да. Главным образом хотел снизить токсичность. И у меня получилось.

– То есть, верная смерть отменяется?

– Наверное… Но за побочные эффекты не ручаюсь. Нужны опыты на животных, а это чревато. Зато я выяснил, как стимулировать отдельные способности, определил дневную дозу – нужно разбавить пару капель сыворотки жидкостью, в идеале фруктовым соком. Даже вывел четыре вида формулы для каждого клана – Люциане, Екаты, Томасы, Янус. Оставалось только понять, как они соединяются.

– Ты точно никому не говорил? – допытывалась Нелли.

– Точно.

У Дэна камень свалился с души. Слава богу, он не виноват!

Эми потянулась за пиццей.

– Никому, кроме Фиске, – спохватился Сэмми. – Кстати, он тоже согласился, что лучше не продолжать опыты.

Эми выронила кусок пепперони.

– Что?

– Ты о нашем Фиске? – воскликнул Дэн.

– Ну а о ком же? Дядя Фиске. Высокий, седой, в годах. Я его сразу узнал со слов отца. Приходил он… дайте-ка вспомнить… месяцев пять-шесть назад. Якобы Дэн рассказал ему о сыворотке, вот он и решил узнать, что и как. Пришлось отдать ему все записи – для архива Мадригалов.

– Какой ещё архив? – растерялась Эми. – Впервые слышу. Нелли, Дэн, а вы?

Те молча помотали головой.

Дэн шумно сглотнул.

– Когда… когда это было?

– В октябре.

– Весь октябрь Фиске пролежал в больнице, – прошептала Эми.

Сэмми изменился в лице.

– Выходит, я разговаривал не с Фиске Кэхиллом?

– Похоже на то, – выдавил Дэн.

– Но он столько знал о Кэхиллах. – Сэмми был бледный как полотно.

Эми глянула на часы и резко вскочила.

– Нужно навестить Фиске. Срочно.