I

— Это команда Бэррэтта, — шепчу, подталкивая Паулу к туннелю. — Вас они наверняка не заметили. Я сейчас выйду отсюда, чтобы отвлечь их внимание на себя. Как только они окажутся далеко, вы должны что есть духу мчаться вниз, вскочить в одну из машин. Попытайтесь добраться до телефона и вызвать Миффлина! И скажите ему, чтобы летел сюда на всех парах!

— Хорошо.

Когда дела плохи, Паула споров не затевает. Она пожала мне руку в знак того, что все, дескать, поняла. А я поспешил к выходу.

Какие–то типы вовсю карабкались по тропе. Они так поспешали, что были бы уже здесь, если бы не крутой подъем. Они что–то кричали, но мне было не до них: самое время сориентироваться на местности.

Тропа не заканчивала свой бег у выхода, а устремлялась вверх. И даже не думая прятаться, я припустил вверх.

Передо мной раскинулись пески, подернутые кустарниками, да еще пустынный холм начинался прямо за шахтой Монте—Верде. Слева от меня пробегает большое шоссе на Диего. В общем, для меня это был единственный шанс ускользнуть, но тогда нет пути для спасения Паулы.

Если я побегу в этом направлении, то Пауле останется лишь идти по пятам моих преследователей. А это не входит в мои планы. Надо увести их как можно дальше от нее. Итак, остается только свернуть вправо и пересечь песчаную полосу.

Впрочем, там есть где спрятаться.

Бегу и песок осыпается под моими ногами, петляю от одного куста к другому, пытаясь как можно скорее исчезнуть из поля зрения моих преследователей.

Пробежав метров сто, останавливаюсь, чтобы посмотреть назад. Они еще не забрались наверх, и я было заволновался, что они засекли Паулу, но внезапно долетевшие их голоса меня приободрили. Я прикинул, что они появятся здесь с минуты на минуту.

Залегаю в зарослях кустарника и жду.

Вскоре показывается голова первого. А еще миг спустя вырастают на отроге холма четыре мужских силуэта.

Остановившись, они оглядываются по сторонам. Затем к ним присоединяются еще трое спутников.

Такие из себя здоровяки, одеты не весьма респектабельно. Четверо из семи в полосатых красно–белых матросках, что–то наподобие рыбацких, что популярны в доках Корал Гэйблса. Остальные же напялили на себя дешевые костюмы спортивного типа, как большинство детей подворотен в нашем городе.

Невысокий коренастый парень был у них вроде руководителя группы. Во всяком случае, распоряжения отдавал он. Четверо “рыбаков” свернули влево, остальные же двинулись по направлению ко мне.

Сложившись чуть ли не вдвое, я переметнулся к другому кустарнику. И опять оглядываюсь. Парни стоят и словно раздумывают, в каком направлении меня искать.

Так они еще чего доброго могут, махнув на меня рукой, поворотить назад, к карьеру, и обнаружить там Паулу.

Тогда я покидаю свое убежище, выходя на открытую местность.

Раздается вопль: ясно, меня заметили. Прибавляю шагу. Солнце уже заходит, заливая пустыню красноватым отсветом, но жара не спадает, песок горяч — и бежать тяжело.

Часто оглядываюсь. Рыбаки тоже включились в охоту. Семеро преследователей пытаются меня окружить, чтобы помешать выскочить на шоссе. Похоже они хотят загнать меня подальше в пески. Но дистанция не сокращается. Кажется, они страдают от жары еще больше меня. Если смогу удержать преимущество до наступления сумерек, то у меня появляется шанс уйти от погони.

Похоже такая мысль появилась и у них — раздался выстрел и пуля просвистела рядом с моей головой.

Меня этим не слишком испугаешь — надо быть превосходным стрелком, чтобы с такого расстояния попасть в движущуюся мишень, но на всякий случай принимаюсь петлять.

Оглянувшись обнаруживаю, что мои преследователи отстали. Нет, они не оставили своих намерений, хотя дистанция между нами здорово увеличилась. Замедляю бег, чтобы немного отдышаться. Я словно только что из парилки…

Меня беспокоит Паула. Если кто–нибудь из банды остался охранять машины, то дела Паулы неважнецкие. Но, увы, единственное, чем могу помочь ей, так это бежать дальше.

К превеликой своей досаде замечаю справа гряду холмов. Еще немного — и преимущество будет у них. Единственная преграда позволит этим мальчикам окружить меня слева. Если я ничего не придумаю, то окажусь в ловушке.

Решаюсь попытать счастья: мне надо проскочить между ними до того, как мы окажемся на пересеченной местности. Предпринимаю скачок, резко повернув налево.

И тут же слышу за собой улюлюканье.

Трое преследователей бросаются мне наперерез. Пытаюсь ускорить бег, но хватит ли сил? Путь предстоит проделать еще довольно большой, а я запыхался да и ноги оскользаются на песке.

Один из рыбаков, крупный широкоплечий длинноногий парень, просто превосходный бегун. Он словно парит над землей.

Мы оба стремимся достичь ложбинки между холмами. Если придем туда одновременно, то мне удастся выйти на равнину, но если в поединке победит он, то я окажусь в узком ущелье и стану легкой добычей для преследователей.

Пытаюсь определить расстояние, но замечаю, что рыбак прибавил в скорости. Стискиваю зубы, собираю все свои силы для броска. Результаты налицо.

Остальные безнадежно отстали, но лидер не склонен уступать мне. Ложбинка уже совсем рядом, и я уже вижу соперника воочию. Его суровое лицо налилось кровью и пот ручейками стекает из–под его фуражки. Подобие улыбки застыло на его губах. Он устремляется ко мне со слепой ненавистью быка.

Пытаюсь увильнуть, но он готов ко всяким неожиданностям. И вот уже руки хватаются за мой пиджак и он повисает всей тяжестью на мне.

Мгновенно уклоняется от удара, тут же руки его обхватывают меня. Все равно что объятия медведя. Мы теряем равновесие и, не прекращая борьбы, валимся на песок.

Целю кулаком в висок, но он резко отдергивает голову, и удар получается слишком слабым.

Он выскальзывает из моих объятий и лишь только я приподнимаю голову, посылает прямой удар. Успеваю пригнуться и сильно бью кулаком по животу — от боли он складывается пополам.

Кос как поднимаюсь — и удар в лицо. Голова его запрокидывается, и я обхватываю противника обеими руками.

Еще удар по челюсти, свинг справа — и враг повержен на землю.

Теперь у меня опять есть преимущество, но что толку, если я еле–еле дышу и с трудом переставляю ноги.

— Руки вверх!

Оглядываюсь на эту команду. Это вожак. Догнал. Револьвер целится в меня. Останавливаюсь.

— Подними свои лапы да поскорее, ну!

Поднимаю руки. Хоть маленькое утешение — можно отдышаться. Если мой план удался, то Паула уже должна быть далеко отсюда.

Нокаутированный рыбак очухивается и подходит ко мне. Какая–то дурацкая улыбка скользит по его лицу.

— Обыщи его, Мак, — приказывает коренастый.

Мак нашаривает револьвер и перебрасывает его шефу.

— Больше ничего нет, Джо! — докладывает он, отступая на шаг.

Джо приближается ко мне, его маленькие глазки сверлят меня взглядом.

— А ты кто? Что–то я тебя раньше не встречал, — в голосе у него удивление.

— Мэллой, если вам угодно.

— Это тот самый парень, о котором она говорила нам, — внезапно оживляется Мак.

Джо зло смотрит на меня.

— Должно быть так оно и есть.

— Так это ты помешал Бэррэтту, ну?

Он вдавил ствол револьвера в мои ребра.

— Да, если это тебя интересует, — отвечаю. — Он и тебя собирался убрать…

Джо усмехнулся.

— Ошибаешься, сын мой! Мы не из шайки Бэррэтта. У нас своя команда.

…Пятерка отставших подошла, тяжело дыша. Они окружили меня с угрожающим видом, но Джо остановил их порыв жестом.

— Мак, пойдешь с ними. Надо завершить наше дело. А я отведу этого на хавыру. Там и встретимся потом.

Мак кивнул и подал знак пятерке. И все они потопали обратно к шахте. Мы остались вдвоем с Джо.

— Послушай, приятель, — сказал Джо, с угрозой поигрывая револьвером. — Если будешь делать все как тебе велят, то ничего плохого с тобой не случится. Мне вовсе не хочется продырявить твою башку, но если ты меня к этому вынудишь, пеняй на себя.

Хладнокровие вернулось ко мне, и я принялся разглядывать своего конвоира. Лет сорок, круглое мясистое лицо, маленькие глазки и тонкие губы, синий из–за трехдневной щетины подбородок, размах плечей, внушительные шея и руки свидетельствуют о незаурядной силе.

— Ну, — командует он. — Давай, топай. Я скажу, когда остановиться. — Неопределенным жестом он указывает на холмы. — Тут шагать и шагать, так что разомнешь ноги… Но советую быть умницей и даже головы не поворачивать! Иначе конец. Ясно?

Я подтвердил, что понял.

— Ну тогда пошел!..

Иду, не зная куда. Слышу за собой его шаги. Он слишком далеко, чтобы я мог что–нибудь с ним сделать, но достаточно близко, чтобы наверняка не промазать.

Остается только спрашивать себя: кто же, в конце концов, главарь этой шайки? И что за дельце собираются они обделать? Не без тайного ехидства размышляю, что они уже вполне могут оказаться в лапах Миффлина.

“Это тот самый парень, о котором она нам говорила”.

Кто же это “она”?!

Карабкаемся на холм. Подъем довольно крутой. Время от времени Джо бормочет: “Тропинка справа” или “Поворачивай налево!” — дистанцию он сохраняет, и я вынужден подчиняться.

Солнце зашло и быстро темнеет. Скоро уже ночь. Может, появится шанс оторваться от своего охранника, хотя это и непросто. Похоже, что этот Джо так и родился с револьвером в руке. Как минимум, надо дождаться полной темноты.

— Ладно, приятель, — говорит он вдруг. — Надо хоть малость передохнуть! Поворачивайся и садись…

Оборачиваюсь.

Джо стоит в полутора метрах от меня — весь мокрый от пота. Восхождения на гору в жарищу — это явно не его хобби.

Он показывает мне на большой камень, а сам садится напротив.

Усаживаюсь и я. Ноги словно деревянные. И я, естественно, рад возможности отдохнуть.

— Закуривай, — говорит он, доставая из кармана пачку “Лайк”.

Берет себе сигарету и передает мне пачку:

— Ну и как там, в шахте? — интересуется он, выпуская дым через ноздри.

— Сомневаюсь, что облюбовал бы этот уголок для отпуска. — Закуриваю и возвращаю ему пачку. — Там кишит крысами. Настоящие чудовища…

Глаза его округляются:

— Крысы? Мне говорили, что там их много, но самому не приходилось… — Он опускает глаза, изучая сигарету. — Ты там, случайно, не находил марихуаны?

— С добрых полтонны, — отвечаю. — Собственно, я не взвешивал, но думаю, если и ошибаюсь, то не намного.

Он ухмыльнулся, показав мелкие порченые зубы:

— Правда?! Я же говорил ей, что товарец в шахте, а она не верила. А в чем он?

— В ящиках… Кто это она?

Он с раздражением посмотрел на меня:

— Спрашивать, голубчик, буду я! А твоя забота — отвечать!

Вдруг меня осеняет:

— А что это ты так нервничаешь? Ты перекупил бизнес Бэррэтта?

— Верно рассуждаешь, приятель. Мы конфискуем его запасы марихуаны. У нас своя тесная независимая группа.

Он встает:

— Хватит, пора идти! Вставай — и вперед!

Продолжаем восхождение. Уже такая темень, что приходится здорово напрягать зрение, глядя себе под ноги. Но у Джо глаза, как у кошки. Он так ловко подсказывает мне путь: где какой камень, где куст, — невольно подумаешь, что он и ночью видит как днем.

— Стой! — вдруг командует он.

Останавливаюсь.

Он пронзительно свистит, а спустя минуту в нескольких метрах от нас вспыхивает свет. Замечаю хорошо замаскированную деревьями к кустарником деревянную хижину, прилепившуюся к склону холма.

— Ну как?! — спрашивает Джо. — Это мы построили. Найти можно, да войти не просто: незваный гость превратится в сито, даже не успев подняться. Ну, вперед! Не бойся!

Прохожу.

Дверь отворена. Я очутился в большой, скудно меблированной комнате. У камина, заложив руки за спину, с сигаретой в ярко накрашенных губах стоит Мэри Джером.

II

Белая ночная бабочка порхает то вокруг лампы, то вдоль стен. Джо сбивает ее на лету и давит ногой. Я разглядываю Мэри Джером. Вот уж кого никак не ожидал встретить тут.

На ней ковбойская рубашка в красную и желтую клетку, велюровые брюки пронзительно–канареечного цвета, а темные волосы прикрыты лимонным шарфом. Лицо еще бледнее, чем во время нашей первой встречи, но все так же прелестна.

— Привет! — говорю я. — Хотите — верьте, хотите — нет, но я разыскивал вас по городам и весям!..

— Заткни пасть, мальчик, — советует Джо. — Прибереги свое красноречие для другого случая. Сядь и не возникай.

Револьвером он подтолкнул меня к креслу у камина. Я сел.

— Где ты его подобрал? — поинтересовалась Мэри Джером.

Джо широко улыбнулся. Он был явно доволен собой.

— В шахте. Мы его обнаружили, когда он выползал из верхнего туннеля. Пытался закопаться в песках, но мы его поймали.

— Он был один?

— Ну да.

— Тогда непонятно, зачем ему понадобилось скрываться в песках?

Джо, нахмурив лоб, запустил руку в свою курчавую шевелюру.

— И что же ты хочешь этим сказать?

— Если бы он действительно намеревался уйти от вас, то должен был свернуть к магистрали. Разве не так? — спокойно переспросила она.

Джо помрачнел и рявкнул:

— Что ты там замыслил? Ты что, был не один?

— Нет. Со мной была девушка. Она отправилась за полицией.

Мэри передернула плечами, словно смиряясь.

— Я выхожу из дела, Джо, — сказала она. — Твоя тупость безгранична!

— Вот дерьмо! — крикнул Джо, багровея от гнева. — Да откуда же мне было знать!

— Тем хуже. Но надо же было хоть попытаться думать!

Со злобной гримасой на лице он посмотрел на меня.

— Иначе говоря, я должен лезть обратно в ту гнусную шахту. А ты не сможешь присмотреть за ним?

— Да уж как–нибудь справлюсь с ним. Но и ты пошевеливайся, Джо.

— Тебе подойдет мой револьвер?

Она взяла мощную сорокапятку, взвесила в своей ручке:

— Давай, Джо, двигайся!

Он посмотрел на меня.

— Только не тешь себя иллюзиями: она выстрелит, не задумываясь, а рука у нее меткая.

С тем и вышел.

Ему понадобится никак не менее получаса, чтобы добраться к шахте. Миффлин, видимо, уже будет на месте.

Мэри Джером отошла от камина и устроилась в кресле на другом конце комнаты, не выпуская меня из вида. Револьвер лежит у нее на коленях, а голова покоится на спинке кресла.

Я лихорадочно размышлял: стоит ли пытаться вырваться. Но пришел к выводу, что в итоге заработаю пулю в висок.

— Давненько мы с вами не встречались, — пытаюсь завязать разговор. — Не вы ли это сообщили Пауле, где я нахожусь.

— Я. Но до сих пор сама не знаю, зачем я это сделала. Наверное, становлюсь сентиментальной.

Голос у нее усталый.

— А кто этот Джо? Ваш друг?

— Не совсем так. — Она поднимает голову и пристально смотрит мне в глаза. — Вы просто горите от нетерпения засыпать меня вопросами. Ладно, приступайте! Давайте сюда ваши вопросы! Мне надоело постоянно выкручиваться. Пора завязывать с этим. Я надеялась, что с Джо мне удастся выпутаться, но, увы…

— А если нам уйти вдвоем?

Она покачала головой.

— Нет. Я не могу себе позволить такой роскоши: поссориться с Джо. Немного подождем. Если он не вернется, то я вас отпущу.

— А если он вернется? Что меня ждет тогда?

Она пожала плечами:

— Вам он не причинит вреда. Это не в его стиле. Он будет вас держать здесь, пока сам не соберется уйти. В общем, бояться вам нечего. — Она подняла револьвер и направила на меня. — Расслабьтесь, отдыхайте… Вы отсюда не уйдете, пока не придет Джо.

(Я и не особенно волнуюсь, поскольку уверен, что Джо не вернется).

— Но как вы вообще попали в эту карусель?!

На ее уста легла горькая улыбка:

— Так вы еще не знаете? Я — жена Ли.

Наклоняюсь, глядя на нее ошеломленно;

— Вы — жена Дедрика?!

— Совершенно верно.

— Но ведь он женат на Серене Маршланд!

— Мы женаты значительно раньше.

Она закуривает и мрачно вглядывается в огонек:

— Двоеженство. Этим Ли не слишком–то испугаешь.

— Значит, замужество Серены не более как фикция?

— Разумеется. Она, конечно, этого тогда не знала. Но уже знает все. — Она снова горько улыбнулась.

— Вы сами ей рассказали?

— Нет, ее отцу.

— Это когда вы встречались с ним в “Бич Отеле”?

Она вскидывает удивленно брови:

— Откуда вам это известно?! Впрочем, ладно. Да, именно тогда я ему все и рассказала. Я нуждалась в деньгах. Мой кошелек был абсолютно пуст. Он предложил мне тысячу долларов с тем условием, чтобы я исчезла.

— Не спешите. Может быть, попробуем от начала. Когда вы вышли замуж за Дедрика?

— Где–то года четыре тому назад. Точной даты не помню. Это не слишком теплые воспоминания. Жизнь вовсе не кажется раем, когда замужем за таким типом, как Ли Дедрик. Мы познакомились в Париже — и я увлеклась им. Этот негодяй не пропустит ни одной юбки. Я иногда спрашиваю себя: почему он на мне женился? А что меня к нему влекло? У него всегда было полно денег и никто никогда не видел, чтобы он что–то делал. Может быть, именно деньги меня и привлекли. Но как бы там ни было, я жестоко наказана. — Она швыряет окурок в камин, тут же прикуривая новую сигарету. — Затем я выяснила, что он промышляет торговлей наркотиками в Соединенных Штатах и в Париже. Джо работал на пару с ним. Потом Ли уговорил и меня вступить в шайку. Вы даже не можете представить себе, каким он бывает красноречивым, когда хочет чего–то добиться! В один прекрасный день он познакомился с девчонкой Маршланда. Сначала я ничего не подозревала. Сначала он пропадал где–то неделями, но я этому не придавала значения. Затем он попросту исчез. Ни Джо, ни меня он никогда не посвящал во все детали бизнеса. Джо пытался наладить наше дело, но мозгов у него для этого маловато. Однажды мы здорово влипли и только чудом каким–то успели покинуть Францию. А по приезде сюда я узнала о браке Ли с Сереной Маршланд. Я отыскала Бэррэтта. Вы с ним знакомы?

— И даже слишком.

— Этот подонок заверил меня, что Ли заключил брак с Сереной Маршланд лишь для того, чтобы прибрать к рукам ее состояние и возвратиться ко мне, едва операция будет завершена. Он убеждал меня быть умницей и не только не бросать Ли, но и помочь ему довести дело до конца. И я, как последняя дура, ему поверила. Поселилась в гостинице “Шандо”. Выйдя от Бэррэтта, я отправилась туда, но по пути меня обстреляли. Не оставалось сомнения, что Бэррэтт задумал от меня избавиться. Вот тогда я и переехала в “Бич Отель”.

Она скользнула по мне взглядом и спросила:

— Ну и как вам моя история?

— Что–то не очень, — отвечаю. — Я рассчитывал услышать нечто иное. Впрочем, это не суть важно, продолжайте…

— Так что ж вы хотели услышать?

— Чуть позже. Сперва завершите свой рассказ.

— Осталось совсем немного. Я надеялась, что если мне удастся встретиться с Ли, то я опять его завоюю. Проведав, что он поселился в “Оушн Энд”, я и отправилась туда. Вот так мы с вами и встретились. Вы говорили, что, судя по всему, Ли был похищен. Но ведь это не так?

— Нет. Он довольствовался тем, что, инсценировав похищение, заграбастал выкуп. Пятьсот тысяч долларов уплатила Серена. Кругленькая сумма. В последний раз я виделся с ним у Бэррэтта.

— Я следила за этим делом по газетам. Честно говоря, нисколько не удивлюсь, если Дедрик скроется. Ну вот по сути и весь рассказ! Я знала, что Бэррэтт держит свой товар в шахте. Джо и я решили снова объединиться. Я поставила перед собой цель рассчитаться с Бэррэттом. Задумала сжечь все его запасы. Его убытки составили бы много тысяч долларов. Но у Джо другие планы: хочет забрать товар и перепродать его с выгодой. Мне же попросту противна эта торговля наркотиками. Да и шансы Джо довести дело до конца ничтожны. Он не создан для такого рода бизнеса. В общем, я решила выйти из игры. Не последнюю роль здесь сыграло и то, что Джо имеет виды на меня. — На ее лице появилась гримаса отвращения. — Женщине нелегко жить под одной крышей с подобным типом. Раньше ли, позже ли, но это становится противным.

— Ну да! Есть ведь женщины, которые к этому легко приспосабливаются, — говорю я с улыбкой.

Вдруг где–то вдали раздается выстрел.

Мы вскакиваем.

— Что такое? — спрашивает резко Мэри.

Она подбегает к окну.

— Возможно, сыщики охотятся на Джо, — отвечаю, исполнившись надежд. — На всякий случай, не помешало бы погасить свет.

Только щелкаю выключателем, как опять раздаются выстрелы, на этот раз уже ближе.

— Это Джо и Мак, — сообщает Мэри, открыв двери.

Только вспышки выстрелов разрывают тьму ночи. Со стороны долины доносится беспорядочная пальба, пули свистят уже рядом с нами.

Джо и Мак вбегают, запыхавшись, и поспешно захлопывают за собой дверь.

III

Еще какой–то миг они молча восстанавливают дыхание, прислонясь к стене. Пули долетают до наружных стен домика, а в долине стоит треск автоматных очередей.

— Доставайте карабины, — командует, наконец, Джо — Это Бэррэтт!

Мэри, спотыкаясь, проходит по комнате. Слышно, как она открывает шкаф. А вскоре уже возвращается, неся два карабина, передает их Джо и Маку.

— А вы играете в эти игры? — нарочито спокойно интересуется она у меня, словно радушная хозяйка, предлагающая отведать чашечку чая.

— Еще бы. Раз уж это Бэррэтт, то я полностью ваш.

Она снова отправляется к шкафу и приносит еще два карабина и сумку с патронами.

— Что случилось, Джо?

— Наши ребята натолкнулись на банду Бэррэтта. С ним около дюжины людей. Они заметили наши машины, ну и набросились.

— Ты не совсем правильно излагаешь, — проворчал Мак. — Во–первых, тебя с нами не было, когда они появились. — Он стоит на коленях у окна, а тут повернулся, чтобы увидеть реакцию Мэри. — Они — сверху, а мы в самой глубине. Они видели нас, как на ладошке, а мы — словно кролики в клетке. Они сразу свалили Гарри, Лю и Жоржа. Те, кто уцелел, спрятались за машинами. Затем они сомкнули кольцо вокруг карьера и здорово прижали нас. В общем, они достали всех, кроме меня. Я вжался в землю, дожидаясь своего конца. Когда они сочли, что никого из нас уже нет в живых, спустились пересчитать покойников. Гарри и Жорж были еще живы. Они истекали кровью, но дышали. Бэррэтт прикончил их выстрелами в голову. Пока они занимались ими, я и рванул. Вскарабкался наверх. Вот там–то я и встретил Джо. Он стоял, пыхкая сигаретой, — его можно было увидеть за километр. Так оно и вышло. Я уговаривал Джо не стрелять, но удержать его не смог. Потом они припустили за нами в погоню Я надеялся, что темнота нас укроет, но разве спрячешься, если Джо беспрестанно поливал их свинцом. Ну и видимость отсюда — на десять километров вокруг. Вот мы и вернулись, и они за нами следом. Эх, и жаркое же тут будет дельце, помянете мои слова.

— А все же двоих я скопытил, — упрямится Джо. — Разве это дело, что эти сволочи в меня стреляют, а я им не ответь!

Пока они спорят, я осматриваю расстилающуюся под нами долину. Там не очень–то просто укрыться. Пожалуй, только на склоне холма затеявшие на нас охоту люди Бэррэтта, могли бы подыскать укрытие. Когда они примутся взбираться на гору, тогда уже будет поздно. Они смогут подойти к хижине, без риска быть увиденными.

Заряжаю карабин, высовываю его в окно и, целясь в ночь, нажимаю курок. В ответ немедленно загремели выстрелы из кустарника в глубине долины — пули рикошетят о стены хижины.

— Они еще по ту сторону равнины. Но если мы позволим им перейти на эту сторону, нам крышка.

— Еще немного и взойдет луна, — говорит Мак. — Мы их будем видеть, как на ладони.

Мне показалось, что в долине какое–то шевеление. Прицеливаюсь и давлю на курок. Крошечная, едва различимая тень подпрыгнула и спряталась за кустом. Джо и Мак выстрелили одновременно и, когда стих гром выстрелов, до нас донесся затухающий крик. Эти приятели, хоть и не годятся в чемпионы по бегу, но, похоже, стрелки первоклассные.

— Одним меньше, — Джо просто сиял.

Кладу руку на плечо Мэри, притягиваю ее к себе и шепчу:

— Есть ли здесь еще какой–нибудь выход, кроме этой двери?

Мэри качает головой.

— А через крышу?

— Есть лестница, чтобы туда подняться, но и только.

— Вы в этом уверены?

— Ну, разве что спуститься на канате.

— Надо бы взглянуть, — говорю я. — Не найдется ли здесь подходящей веревки?

— Должна быть на кухне. Джо опять стреляет.

— Двадцать два! — вопит. — Они уже совсем близко!

И в самом деле, можно различить, как семь или восемь силуэтов передвигаются по долине. Спешим нажать курки: две фигурки падают, а остальные залегают в кустарнике.

— Давайте сюда канат, — командую Мэри, — да откройте люк. Возможно, нам придется скоропостижно драпать.

— Это что за похоронное настроение, — спрашивает с подозрением Джо.

— Готовим путь к отступлению, — отвечаю. — Будем уходить через крышу.

— Ох, какая богатая мысль, — в нем заговорила ирония. — Да они же тебя при лунном освещении расколят пулей, как цветочный горшок.

— А вдруг нам не останется из чего выбирать. Кстати, вот и луна появилась!

Еще каких–то три минуты — и долина залита бледным светом.

— Утешает одно лишь — они в таком же положении, как и мы, — вздыхает Мак, сидя на корточках. — Мы не имеем права их выпустить. Что они там замышляют, как ты думаешь? Ни выстрела за последние пять минут!

— Они же не полные идиоты, ждут, наверное, пока луна засветит вовсю, чтобы уверенно целить в хижину. Все к тому идет. Еще немного, и они смогут разглядеть нас через окна.

— Нашла веревку! — крикнула из соседней комнаты Мэри.

— Ладно, полезу на крышу, — говорю. — Будьте бдительны.

— Это тебе надо быть повнимательнее, — иронизирует Джо. — Только не рассчитывай, пожалуйста, что я стану носить цветочки на твою могилу.

Удаляюсь во вторую комнату.

В руках у Мэри карманный фонарик. Увидев меня, она светит на лестницу, ведущую к люку.

— Это опрометчивый шаг, — сетует она. — Они наверняка вас заметят.

Кричу парням:

— Вы не смогли бы затеять перестрелку, чтобы прикрыть меня?! Иду на крышу!

— Желаю тебе приятно провести там время! — смеется Мак.

Они открывают огонь. Прислушиваюсь, ответных выстрелов не следует…

— Знать бы, что они там затевают?! — шепчу про себя. — Ладно, будь, что будет. Может, сверху виднее.

Взбираюсь по лестнице и осторожно приоткрываю крышку люка. Рассматриваю ровную крышу. Она купается в свете. Видно, как днем. Замечаю над собой утес, взметнувшийся над долиной. Увы, он сулит слишком мало шансов на спасение. Чтобы прыгнув с крыши карабкаться по нему при таком освещении, надо быть потенциальным самоубийцей. Единственно возможное решение тут — ждать, пока луна зайдет за утес и он окажется в тени. Но, по–моему, мы таким временем не располагаем.

Спускаюсь вниз.

— Ничего обнадеживающего. Веревка нам пока совершенно ни к чему.

Слишком светло. Если бы мы могли продержаться хотя бы час, тогда бы появилась надежда, но в данный момент об этом нечего и думать.

— Через час мы будем уже кушать корни маргариток, — весело кричит из соседней комнаты Джо.

Предлагаю Мэри:

— Может быть, выпьем кофе? Кто знает, сколько нам придется здесь торчать? А пока вы приготовите кофе, я пойду понаблюдаю.

Возвращаюсь в большую комнату. Мак пожевывает погасшую сигарету, пристально вглядываясь в долину. Джо сидит на краешке стула, защищенный лишь оконной рамой.

Спрашиваю Мака:

— Вы там, в карьере, не заметили молодой девушки?

— Нет, а что такое?

— Со мной была девушка, ну, когда вы меня встретили. Я отправил ее за полицией.

— Нам это не поможет, — сообщает Джо. — Они ведь не стреляют. Не знаю почему, но факт есть факт. Если сюда не прибудет целого полицейского взвода, то они и не прознают, что здесь драчка. К тому же, я самолюбив и не жажду встретиться с полицией.

— Думаю, что в наших обстоятельствах я вполне готов позабыть о своем самолюбии, — говорит Мак, заходясь смехом. — Предпочитаю, чтобы меня сцапали легавые, нежели лапы Бэррэтта.

— Как ты думаешь, здесь опасно курить? — спрашивает Джо.

— Если ты так сильно хочешь курить, сядь на пол, а я стану на твое место.

— Ты настоящий друг, парень. Откровенно говоря, я даже рад, что не прикончил тебя.

— Я тоже.

Он садится на пол и закуривает.

— Что–то эти сволочи не чересчур активны, — сетует Мак. — Может, потому, что здорово обожглись?

— А ты бы вышел взглянуть на них, — советует Джо, — готов держать пари, что они готовят очередную пакость.

— Да и я так думаю. Пока в долине светло — они притаились, но как только опять стемнеет, они, несомненно, ринутся в атаку.

Входит Мэри с чашечками и кофе. Джо достает из кармана флягу, прикладывается к ней.

— А может, кому рому? — предлагает он.

Мак отпивает и протягивает флягу мне, но я отказываюсь.

— Черный кофе мне больше по вкусу.

— Ты что, надеешься выйти целым из этой переделки?! — спрашивает Джо, с шумом втягивая в себя то кофе, то ром.

— Конечно.

— Заткни пасть, Джо, — советует, нервничая, Мак. — Ты сеешь панику. Впрочем, понятно, ведь никто не пожалеет, если ты здесь лишишься своей шкуры.

— Врешь, — ответил с жаром Джо. — Моя старушка мама пожалеет меня. — Он поднимается, наливая себе еще чашечку кофе. — А еще остается немало девчат, которые станут меня оплакивать…

Раздается пулеметная очередь, и гулко разносит ее по долине голос эхо. В отдалении вспыхнул кустарник, и автоматы затянули свою песнь смерти.

Я крикнул:

— Всем лечь! — и сам упал на пол.

Джо делает на подкашивающихся ногах два шага к двери, затем медленно поворачивается к нам и валится на пол.

Мы замерли. Пулемет беспрестанно стучит. Пули со свистом влетают в окна, насквозь прошивают дверь, щелкают по стенам. И вдруг пулемет замолк!..

Говорю Маку:

— Гляди в оба!

И подползаю к Джо. Он встретил пулеметную очередь грудью.

— Убит? — спрашивает Мэри.

Голос ее взволнованно дрожит.

— Да.

— Такова судьба! Надеюсь, что выберусь отсюда и сообщу печальную новость его матери, — говорит Мэри. — Держу пари, что она только обрадуется! Она терпеть не могла этого негодяя!

— Не стойте перед окнами и не поднимайтесь! — предостерегаю.

Подползаю к Мэри, сидящей на корточках у окна. Пулемет снова принимается строчить. Пули носятся по комнате.

— Тревога! Они идут на прорыв! — вопит Мак.

Замечаю скачущие в лунном свете тени. Бегут они зигзагом и — в них попасть сложно. Мак снимает одного. Но остальные пятеро проскальзывают мимо холма и скрываются в зарослях.

— Плохо дело, — констатирую. — Они преодолели этот рубеж и теперь легко могут подойти прямо к нашим дверям, не опасаясь быть замеченными!..

— Как бы там ни было, но живыми они сюда не попадут, — клянется Мак. — А где ром Джо? Глоточек живительной влаги отнюдь не повредил бы мне.

На четвереньках подбирается к Джо, переворачивает его и достает из кармана флягу.

Треск пулемета прекратился. Использую эти минуты, чтобы перезарядить карабин и трижды выстрелить, целясь в куст, за которым таится пулеметчик.

Оттуда выскакивает человек и, не выпуская пулемет из рук, валится лицом в землю.

— Знай наших! — кричит Мак, вернувшийся на свою позицию у окна. — Теперь, если кто–либо из этих мерзавцев захочет поиграться той игрушкой, ему придется показаться в полный рост.

Стрельба становится все масштабнее. Пули безудержно проносятся сквозь дверь.

— Они уже где–то рядом, — шепчу Мэри, — ступайте в другую комнату.

— Зачем? — Ее глаза, кажется, стали еще больше, лицо бледно до невероятности.

— Не задавайте лишних вопросов.

Она уползает на четвереньках.

Шепчу Маку:

— У тебя есть револьвер?

Он утвердительно кивает.

— И еще один у Джо.

Подползаю к Джо, достаю его револьвер и по–пластунски возвращаюсь к Маку.

— Слушай, я лезу на крышу. Как только услышишь, что поднялась стрельба, мигом распахивай двери. Если тебе повезет, то ты проскочишь, когда они тебя заметят — будет уже поздно. Стрелять надо не раздумывая, но метко. Не забывай, их пятеро!

— Не успеешь ты оказаться на крыше, как они тебя оттуда снимут!

— Попробуем рискнуть.

Из темноты кто–то кричит:

— Выходите сами, хуже будет, если мы к вам пойдем!

На четвереньках пересекаю комнату и оказываюсь в той, где меня ожидает Мэри.

— Я полезу наверх. Они окопались у самого дома и их можно взять только внезапностью нападения. Будьте здесь и смотрите в оба! Может случиться самое скверное.

Стараясь не шуметь, открываю крышку люка и прислушиваюсь. Затем не спеша продвигаюсь. Вот уже голова и плечи мои на крыше. Никаких признаков жизни с той стороны. Интересно, додумались ли они оставить кого–то следить за крышей. Хочется верить, что нет. Ставлю ногу на поверхность крыши, а сердце мое просто рвется из груди. Ложусь на крышу животом и принимаюсь медленно ползти, вслушиваясь в долину.

Путь кажется мне бесконечным. Приближаясь к краю крыши, я еще более осторожничаю — ползу с черепашьей скоростью.

Раздаются звуки выстрелов, но вроде бы целят не в меня, а по фасаду дома. Под этот шумок быстро приближаюсь к самому краю крыши и смотрю вниз. К крутому откосу холма прилепилось довольно много деревьев и кустов. Сперва ничего не могу разглядеть. Но вот замечаю одного, притаившегося на корточках, в пяти или шести метрах от хижины за скалой. Всматриваюсь внимательнее, почти не дыша. А вот и прочие. Они полукругом заняли огненные позиции у домика. Не так уж они стремятся выставляться — окопались за скалами и кустарником. Прикидываю, что мог бы уложить двоих, но оставшиеся трое несомненно с радостью разделаются со мной, если, конечно, Мак не поспешит вмешаться. Решаю, что разумнее сообщить Маку о вражеской дислокации, прежде чем открывать огонь.

Начинаю со всей осторожностью отступать, но один из стана все же обнаруживает меня. Он вопит и тут же стреляет. Слышу возле своего лица горячее дыхание пули… Надавливаю на курок и человечек падает. Прицеливаюсь в его соседа. Но он успевает откатиться в сторону и я едва успеваю вжаться в крышу — раздается очередь — и меня осыпает град щепок, еще минуту назад бывших водосточным желобом, на который я опирался.

Прикрывая голову, подползаю к люку. На той стороне долины снова стреляют. Пули жужжат прямо над моей головой, пока я скольжу вниз по лестнице.

— Вы не ранены? — взволнованно спрашивает Мэри.

— Нет.

Не задерживаясь, бегу в ту комнату, где Мак. Он стоит прямо у настежь открытой двери и стреляет, ну точь–в–точь герой ковбойских фильмов.

В тот самый миг, когда я приближаюсь к нему, он прекращает стрельбу и заскакивает в дом.

— Ну мы им показали, приятель, где раки зимуют! — отметил он с нескрываемым удовлетворением. — Все пятеро! Что ты думаешь насчет молниеносной вылазки, пока остальные не подошли?

В комнату забегает Мэри.

— Идемте, — решаюсь. — Рискнем попытать судьбу. Мак пойдет первым, вы — за ним, я — замыкающим.

Мак соглашается:

— Пошли!

Мак мощно отталкивается в прыжке от порога и приземляется уже в кустарнике.

IV

Мы отлеживаемся в сумерках кустарника, почти рядом с хижиной, тщательно вглядываясь вглубь долины. Ни малейших признаков жизни по ту сторону холма. Перестрелка замерла да и голосов не слыхать.

Мак ссутулился и безудержно растирает щеки. От песков повеяло свежестью, да и ветер с холмов порывистый.

— Какая идиллия! — хихикает Мак.

— Что–то вроде того, — принимаю у него из рук уже наполовину опустошенную флягу и предлагаю Мэри: — Глотните чуток, а то Мак прикончит все.

Она качает головой:

— Спасибо, пока что–то не хочется.

Тогда сам запрокидываю флягу, пропуская несколько обжигающих глотков в пищевод. Это, конечно, не напиток богов, но от холода помогает.

— Вообще–то не мешало бы нам продолжить путь, — замечаю вскользь. — Незачем нам здесь прохлаждаться, дожидаясь, пока явятся остальные.

— Вы думаете, они вернулись на шахту? — сомневается Мэри.

— Не исключено. Можем отправиться взглянуть на них. Скорее всего, Бэррэтт счел за лучшее спасать свой товар, чем множить жертвы в своих рядах. Если все нормально, полагаю, что полиция уже на месте и оказала им достойный прием.

— Если только они не поймали вашу приятельницу, — подчеркнул, вставая, Мак.

— Вот на месте все и узнаем.

Иду во главе группы, не прекращая наблюдать за лесом.

У холма останавливаемся, тщательно изучая пространство. Луна хорошо высвечивает песок и малейшее движение видно за километр.

— Если они еще между холмами, то не преминут выстрелить нам в спину, — рявкает Мак. — Ну как, рискнем?

— Пожалуй. Оба оставайтесь здесь. Если пройду благополучно — давайте за мной.

— Вот это я понимаю! Что называется — “испытывать судьбу”! — восхитился Мак, дружески хлопнув меня ладонью по спине.

Размеренно и очень спокойно высказалась и Мэри:

— Не думаю, чтобы они дожидались нас там, наверху. Наверняка вернулись на шахту.

Наши мнения совпадали, но лишняя предосторожность не помешает. Я спустился вниз крутой тропинкой. Когда же достиг песка, то побежал зигзагом, втянув голову в плечи, двигаясь большими скачками. Все было спокойно. Так я продолжал метров двести. Затем взглянул назад. Мак и Мэри следовали за мной. Дожидаюсь их.

— Они на шахте. Рассредоточимся на всякий случай. Если вдруг услышите выстрелы, падайте на землю, не раздумывая.

Продолжаем бежать в направлении шахты. Время от времени мы останавливаемся для коротких передышек. Я постоянно всех тороплю. Меня очень беспокоит Паула: вырвалась ли она тогда? Абсолютная тишина на шахте сеяла в душе моей тревогу. Ведь если бы Миффлин появился там, должна вспыхнуть такая суматоха!

Вскоре перед нами открылся карьер. Знаком прошу моих спутников приблизиться.

— Думаю, что оставшийся путь мы проделаем ползком, — прошептал им я. — Бэррэтт наверняка выставил охрану и было бы слишком неразумно с нашей стороны поднимать тревогу, обнаруживая себя. Следите за тылами, — командую Мэри, — а Мак пойдет со мной впередсмотрящим.

Продолжаем двигаться: медленно, в полном молчании, используя малейшую щель в земле как укрытие.

Вдруг Мак показывает куда–то пальцем. Внимательно приглядевшись, различаю очертания человеческой головы. Человек притаился на корточках за кустом и вроде бы всматривается в нашу сторону.

— Я им сейчас займусь, — шепчет мне на ухо Мак.

Даю добро и слежу глазами, как Мак подползает к часовому, описывая широкий полукруг. Мэри лежит рядом со мной. Она тоже заметила голову.

Ждем. Но ни звука. Может быть, просто почудилось?

И вдруг часовой приподнимается в полроста, заходится хриплым кашлем и валится головой на песок.

Замечаем Мака. Он жестикулирует и исчезает за кустом. Ползу к нему, Мэри — за мной.

— Он далее не успел понять, что с ним произошло, — шепчет Мак, когда мы встретились. — Мне уже как–то веселее!..

Подползаем на край обрыва и пристально вглядываемся вниз.

В ярком свете фар двух грузовиков вырисовывается лихорадочная работа. Часть грузит ящики, другая освобождает проход в туннель, перенося товар. Одна машина уже загружена, вторая — где–то наполовину.

Бэррэтт жестами и криком подгоняет их.

Рука Мака невольно поднимается и его револьвер целится в грудь Бэррэтта, но я останавливаю его порыв.

— Постой! Наверное, моя подруга все же там, внизу! Скорее всего, они ее схватили. Отправлюсь на поиски. Если они меня обнаружат, стреляй куда хочешь, но первым должен умереть Бэррэтт…

Мак соглашается и я начинаю долгий и небезопасный спуск в карьер. Каждую минуту под моими ногами срываются тучи мелких камешков, хорошо, что люди Бэррэтта слишком заняты, чтобы услыхать этот шум.

Держась в тени, спрыгиваю на дно ущелья. Земля здесь вокруг ощетинилась кустарниками, и я незаметно подбираюсь к грузовикам.

Слышу голос Бэррэтта: он на чем свет клянет своих людей, требуя ускорить погрузку. Я оказался возле груженой машины, подбираюсь к кабине водителя и заглядываю через стекло.

Паула там, у нее во рту кляп, руки и ноги связаны. Она поворачивает голову, наши взгляды встречаются. Открываю дверцу и усаживаюсь рядом. Она бледна и здорово испугана, но улыбается, едва лишь я освобождаю ее от кляпа:

— Я так рада вам, — голос у нее осип.

— Тогда мы оба счастливы! — распутываю веревки. — . Что случилось? Вы так сразу наткнулись на них?

Она кивает, массируя руки и ноги.

— Они уверены, что вы все там же, в шахте! У них не возникло и тени сомнения в том, что я возвращалась одна. Бэррэтт думает, что мне так и не удалось отыскать вход в галерею. Как только они погрузятся, собираются отправить и меня в шахту.

— Ладно, пусть помечтают! Попытаемся вскарабкаться наверх! Там нас ждут друзья.

Прямо за машиной, прикрывающей нас от постороннего взгляда, с большой предосторожностью начинаем взбираться по обрыву.

Мы уже преодолели половину пути, когда резкий крик заставил нас замереть. С противоположной стороны карьера, почти напротив нас, у входа в шахту стоит Бэррэтт, В скудном свете фар мы видим, как он нетерпеливо показывает рукой в нашу сторону, одновременно извлекая из–под жилета револьвер.

Но упредив Бэррэтта на какую–то долю секунды, над нашими головами раздается серия выстрелов. Вдавив Паулу в каменную стену, прикрываю ее своим телом. Доносятся еще два выстрела, а затем наступает тишина. То есть стрельба прекращается, но из самого карьера долетает шум: панические выкрики, беспорядочный топот, глухой грохот ящиков, сбрасываемых на землю. Держась за жесткие стебли какого–то растения, оглядываюсь.

Люди Бэррэтта бегут по тропе из шахты, побросав свои ящики, катящиеся в ущелье. Один из ящиков разбился и из него вытекают белой струйкой сигареты. Двигатель одного из грузовиков уже заведен. В общем, картина ясная — “спасайся, кто может!” Тело Джеффа Бэррэтта преграждает выход из шахты, и люди, не раздумывая, перешагивают через него, пинают ногами. Еще несколько трупов валяются у края тропинки. Мак, несомненно, превосходный стрелок.

— Идемте, дорогой, надо воспользоваться этой паникой! Если они очухаются, то живыми нам отсюда не уйти!

Спотыкаясь, цепляясь за ветки и выступы, мы продвигаемся метр за метром. И вот над нашими головами край обрыва, поросший густым кустарником. Мы спасены!