– Чико! – резко выдохнула Лиззи.

– Я так и знал, что застану вас здесь… Серена… Реджинальд… – негромко произнес он, и от угрозы, прозвучавшей в его голосе, по спине Лиззи пробежали мурашки.

Чико снял шарф, закрыл за собой дверь и, не сводя с родителей Лиззи пристального взгляда, заметил:

– Вы теряете осторожность. Нельзя забывать запираться, когда входите в дом, но, как я понимаю, вы были слишком заняты тем, что его грабили.

– Убирайся! – взвизгнула Серена, прячась за спину мужа.

– Я уйду тогда, когда сам решу это сделать. Но раз уж мы все собрались вместе, думаю, это идеальный момент для того, чтобы разобраться со старыми обидами и отделить правду от лжи.

– Лжец – это ты! – крикнула Серена.

– Я еще не сказал ни слова, – заметил Чико. – Но это так похоже на тебя: ты всегда обвиняла меня во всем. И что же такого я сделал тебе, Серена, не напомнишь нам?

– Да как ты посмел задать такой вопрос при моей дочери? Поди сюда, Лиззи. Иди к мамочке. Я тебя защищу.

– Я так не думаю! – воскликнула Лиззи. – Я предпочитаю сама составить свое мнение, непредвзятое. Так как двенадцать лет назад я была почти ребенком, на которого не обращали внимания, мне будет интересно послушать, что у вас есть сказать.

Серена скинула с плеч шубу, под которой оказалось платье с низким вырезом, облегавшее фигуру, как вторая кожа. Чико чуть не рассмеялся вслух. В этом вся Серена – никогда не упускает шанса кого-нибудь соблазнить. Должно быть, она решила: кто знает, какая возможность предоставится на похоронах. Чико старался держаться подальше от этой женщины, но она, осмелев и перестав прятаться за своего нетвердо стоящего на ногах супруга, начала кружить вокруг гостя. Чико подумал, что неплохо бы бросить Серену в озеро, чтобы охладить ее пыл, так ведь она непременно пойдет ко дну, учитывая, сколько дорогих побрякушек на себя нацепила.

К его удивлению, первым нарушил затянувшееся общее молчание Реджинальд. Он расправил плечи и медленно произнес:

– Тебе тут не место, мальчишка. Сейчас время семейной скорби. Будь у тебя хоть немного порядочности, ты бы это понял и удалился.

– Так, значит, вы тут вовсе не для того, чтобы обчистить этот дом до нитки? – ровным тоном поинтересовался Чико.

Серена взорвалась:

– Да как ты смеешь? – Она подошла и встала напротив Чико, наклонив голову и глядя исподлобья, словно рассерженный бык. – Ты всего лишь мальчишка-оборванец из трущоб.

Чико чуть не рассмеялся. Ну что можно ответить на такое обвинение? Во-первых, вряд ли его можно назвать мальчишкой – ведь он тут возвышается над всеми на целую голову. А во-вторых, даже суммы, которую он тратит на мелкие расходы, хватит, чтобы купить десять Роттингдинов.

– Ты не находишь, что это вульгарно – обсуждать в такую минуту сословные различия?

– Обсуждать такое уместно всегда! – возразила Серена, гордо выпрямившись, и добавила: – Я вижу, ты не отрицаешь мои слова?

– А почему я должен это делать, если я горжусь своим происхождением? Я никогда не скрывал, откуда я родом. И теперь я помогаю другим мальчишкам-оборванцам из трущоб.

Видя, что угрозы и оскорбления на Чико не действуют, Серена решила сменить тактику и плаксивым голосом произнесла:

– Так же, как помог мне?

– Раз уж ты сама заговорила об этом… Я действительно когда-то испытывал к тебе жалость, но лишь до момента, когда узнал, какова твоя натура и что тебе нужно.

– «Что мне нужно»? Потрудись объясниться, – надменно произнесла Серена, надеясь, что Чико не заговорит о ее сексуальных домогательствах в присутствии дочери.

Так и случилось. Чико, глядя на Лиззи, пояснил:

– Твоя мать утаила от тебя мои письма, потому что была очень зла на меня. Ведь я не влюбился в нее, как она ожидала. Мне в те дни так было необходимо твое заступничество!

– И я бы обязательно тебе помогла, – горячо ответила Лиззи и, повернувшись к матери, добавила: – Я не отвечала на эти письма, потому что ты их перехватывала.

– Я защищала тебя, моя дорогая!

– От этого ужасного человека? – Лиззи обратила на Чико взгляд, в котором читалась мольба о прощении.

Зато ее родители теперь отводили глаза. И неудивительно: ведь их наконец вывели на чистую воду.

– Ты пыталась соблазном завлечь меня в свой порочный мир, Серена. А когда я отказался иметь с тобой дело, возвела на меня ложное обвинение.

Когда мать Лиззи в ответ с деланым удивлением вскинула голову, Чико подумал, что она выбрала не ту стезю: этой женщине следовало податься в актрисы.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – запротестовала она, приложив руку к груди, словно собираясь упасть в обморок.

– Серена! – воскликнул лорд Фэйн. – Нет смысла лгать об этом сейчас. Нам нужно, чтобы он убрался отсюда. И если для этого нужно всего лишь извиниться перед ним, сделай это, пожалуйста.

– Прошу, сделай это, – тихо добавила Лиззи, желая, чтобы эта сцена поскорее закончилась и родители убрались прочь из Роттингдина.

Отец посмотрел на нее с широкой улыбкой, не сомневаясь, что дочь снова на его стороне, но Чико понял, что Лиззи просто хочет наконец раскрыть их обман.

– Ну ладно. Я солгала! – сердито воскликнула Серена, словно во всем были виноваты все, кроме нее. – Но кто-то же должен был ответить за те слухи, что гуляли по деревне, – и уж точно не я!

– Так я стал для тебя козлом отпущения? – ровным голосом спросил Чико.

– А почему бы не ты?

– Итак, подведем итог, – обратился Чико к Серене, глядя на Лиззи. – Я никогда к тебе не прикасался, никогда ни к чему не принуждал и никогда не участвовал в твоих играх. Так?

– Можно подумать, я бы позволила это тебе, оборванцу, – фыркнула Серена. – Ты рехнулся?

– Нет. Я в своем уме, – заверил ее Чико. – Но в то время ты не была настолько привередливой.

– Ты был юным и аппетитным, – небрежным тоном заявила мать Лиззи. Даже Реджинальда эти слова изумили, а Серена продолжала: – Ты добился, чего хотел. Надеюсь, тебе полегчало. Я желаю, чтобы теперь ты убрался отсюда.

Чико бросил взгляд на побледневшее лицо Лиззи:

– А ты хочешь, чтобы я ушел?

Неожиданно твердым голосом она ответила:

– Я хочу, чтобы ушли отец и Серена. Хотя бы потому, – обратилась она к ним, – что вас нельзя оставлять здесь без присмотра. Вам нельзя доверять. А мне необходимо приготовить все для завтрашних поминок.

Лорд Фэйн не нашел что на это возразить.

Серена, направляясь к выходу, заявила:

– Мы вернемся, когда будут вскрывать завещание.

«В этом можно не сомневаться», – подумал Чико и повернулся к Лиззи.

– Я оставлю вас одних, – тактично сказала экономка.

– Извини, Энни. – Едва за отцом и матерью закрылась дверь, Лиззи словно ожила. – Позволь представить тебе Чико. Может, ты помнишь, он приезжал сюда из Бразилии в гости много лет назад. Чико, это Энни, преданная подруга моей бабушки.

– И твоя, – с нежной улыбкой добавила пожилая женщина. – А мне и вправду знакомо ваше лицо, – добавила она, повернувшись к Чико и пожимая ему руку.

– Пожалуйста, не лишайте нас вашего общества, – обратился к ней Чико.

– Я все равно уже собиралась уходить домой, – заверила экономка и начала надевать пальто.

– Я остановился в пабе, в деревне, – помогая ей, пояснил Чико. – Со мной из Бразилии приехала моя помощница, Мария. Не могли бы вы немного пообщаться с ней, чтобы она не чувствовала себя одиноко?

– Конечно, почему бы и нет, – согласилась Энни. – Я приглашу ее сегодня к нам на чай. – Она посмотрела на Лиззи. – А завтра я вернусь сюда.

– Спасибо, Энни, – поблагодарил Чико, с облегчением увидев, что Лиззи улыбнулась. Она выглядела такой измученной. – Не беспокойтесь, я пригляжу за ней, – заверил он экономку, подождал, пока за ней закроется дверь, и мягко произнес: – Ну, как ты тут справляешься?

– Нормально, – ответила Лиззи.

Она казалась такой напряженной, но разве ее можно за это винить? Столько всего случилось за такой короткий промежуток времени. И неудивительно, что Лиззи не знает, чего ожидать от своего гостя. А сам Чико, взглянув на нее, понял, как скучал по этой женщине.

– А как ты? – спросила она.

– Чувствую себя куда лучше теперь, когда правда вышла наружу.

– Мне очень жаль, что в твой первый визит в Роттингдин случилось такое. А я почти ничего не знала о том, как все было на самом деле.

– Твоя бабушка сказала мне, что ты тогда была очень замкнута в себе. И к тому же тебе было всего пятнадцать лет. Откуда ты могла узнать правду?

– Тогда расскажи ее мне сейчас.

Чико посмотрел на Лиззи и вспомнил ее слова о том, как она изменилась. Это правда. Перед ним уже вовсе не та девчонка, какой он ее запомнил. Но Лиззи всегда была сильной, а сейчас стала еще сильнее, благодаря своей бабушке и прошедшим годам. Она заслуживает того, чтобы знать правду. Лиззи ее выдержит.

– «Вечеринки» твоих родителей на самом деле были разнузданными оргиями. Твои отец и мать называли их «представлениями» и приглашали людей участвовать в них за плату.

– Они превратили Роттингдин в бордель? – ошеломленно произнесла Лиззи. – Неудивительно, что моя бабушка вмешалась. Теперь я понимаю, откуда все эти слухи, ходившие по окрестностям, и почему надо мной насмехались в школе. Должно быть, все всё знали, кроме меня. Это было больнее всего, потому что я не могла себя защитить, не зная, в чем дело. – Помолчав, она сказала: – Спасибо за то, что рассказал мне правду, и за то, что поверил, что у меня хватит сил ее принять. Для меня это очень много значит.

Они еще помолчали, а затем Лиззи тихо выговорила:

– Я ведь хорошо знала тебя, Чико, и должна была тебе поверить, понять, что для твоего внезапного отъезда есть веская причина. И она в самом деле была.

Мои родители такие презренные люди. То, что они глупы, я поняла и сама, пока подрастала, видя это своими глазами. Но то, что они сделали тебе… – Она в отчаянии схватилась за голову. – Ну почему, почему я все время пыталась их оправдать?

– Ты всегда будешь к ним снисходительна, – мягко ответил Чико. – Ведь они – твои родители. Эти узы очень крепки.

– А как же ты? – с тревогой взглянула на него Лиззи. – Я покинула тебя в беде. Все эти годы непонимания после того, как о тебе распространили такие мерзкие слухи…

– Не беспокойся об этом. Все осталось в прошлом.

– Это так. Но действительно ли мы оба оставили прошлое позади?

– Моя спина достаточно широкая, чтобы заслонить его.

Лиззи покачала головой, словно давая понять: ей еще понадобится какое-то время, чтобы переварить то, что она сегодня услышала.

Чтобы отвлечь ее, Чико заявил:

– У тебя тут явно не все в порядке. Я бы хотел тебе помочь.

– Это не беспорядок, – возразила она, оглянувшись по сторонам. – Мы готовимся к ежегодной рождественской вечеринке.

– Я говорю вовсе не о рождественских украшениях.

– А о чем?

– Гордость – это замечательно, но ею не оплатишь счетов, – напрямик сказал Чико. – Я хочу помочь тебе выпутаться из сложной ситуации. – Увидев, что Лиззи непонимающе уставилась на него, он пояснил: – Я предлагаю тебе деньги. Столько, сколько тебе нужно.

– Сколько мне нужно?

– Тебе, должно быть, кажется, что для того, чтобы спасти Роттингдин, требуется очень большая сумма. Но для меня такие деньги – не проблема.

Взгляд Лиззи стал жестким.

– Это моя ответственность.

– Я не пытаюсь навязать тебе свою опеку. У меня есть благотворительный фонд…

– Так теперь я – объект твоей благотворительности?

– Нет. Но ты можешь потерять поместье, а мне хотелось бы помочь тебе сохранить его для вашего рода. Твоя бабушка тоже когда-то помогла мне.

– Это мой дом. Мне его и спасать. Я очень признательна тебе за предложение помощи, но не могу ее принять.

– Ты предпочитаешь отказаться от нее и подвергнуть твоих людей риску оказаться вышвырнутыми на улицу?

– Это несправедливо.

– Неужели?

– А если я приму твое предложение, в чем подвох?

Чико посмотрел на Лиззи с недоумением:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Всегда в подобных предложениях есть подвох. Неужели ты просто дашь мне свой банковский чек с невписанной в него суммой и ничего не захочешь взамен?

– Ну, это не совсем так, – признал он, проведя рукой по волосам, чтобы выкроить немного времени на раздумья.

– Так в чем подвох?

– Вот как я поступлю. Я открою отдельный счет и положу на него средства, необходимые для выплаты всех долгов кредиторам и на ремонт Роттингдин-Хауса, а также я пошлю моих лучших управляющих, чтобы они обо всем позаботились. А после – это очевидно – ты вернешься со мной в Бразилию.

– Не вижу в этом возвращении ничего очевидного. По крайней мере, для меня.

– Так ты не хочешь закончить учебный курс, сыграть товарищеский матч и получить свой диплом?

– Я хочу все это, но без всяких дополнительных условий. Мы оба знаем, что произойдет, если я вернусь. Мне ни к чему обвинения, что я получила свой диплом через постель.

– Этого не случится. Тебе вовсе не нужно спать с боссом, чтобы закончить курс.

– А еще я не хочу, чтобы ты разбрасывался ради меня деньгами. Иначе я вечно буду перед тобой в долгу.

– Ты не будешь мне ничего должна. Я ведь уже сказал тебе…

– Насколько ты богат? – перебила его Лиззи. – Здесь, в Роттингдине, мы помогаем друг другу независимо от толщины своих кошельков. Есть у меня деньги или нет, я все равно найду способ помочь своим людям. Я их не подведу.

– Ты не хочешь их подвести. Но без крупных финансовых инвестиций тебе поместье не спасти. И где еще ты собираешься достать деньги?

– Я найду где, – упрямо ответила она.

– Мне бы очень хотелось в это верить, но в данном случае тебе одной не справиться.

Лиззи обхватила плечи руками.

– Ты, кажется, сказал, что снял комнату в деревне?

– Да, в пабе.

Она многозначительно посмотрела на Чико, давая понять, что ему пора уходить.

– Позволь пожелать тебе доброй ночи, – церемонно произнес он.

– Спокойной ночи, Чико. – Лиззи подошла к двери и распахнула ее. – Спасибо за то, что оказался здесь, когда был мне так нужен.

Он сухо улыбнулся:

– Мне почему-то кажется, что ты и без меня отлично бы справилась.

– Может быть, – согласилась Лиззи со слабой улыбкой. – Но я рада, что мы наконец добились правды от моих родителей.

– Мы не узнали от них ничего нового. Но, как ты и сказала, неплохо, что мы вывели их на чистую воду, хотя ты, наверное, была шокирована, увидев их на пороге.

– Это уж точно, – согласилась Лиззи, прислонившись спиной к двери и глядя Чико в глаза. – Но куда больше я удивилась, увидев тебя.

– Рад, что сумел помочь, – сухо ответил он. – Доброй ночи.

Проходя мимо нее, он наклонился и легко коснулся губами ее губ, но, не удержавшись, углубил поцелуй.

– Так ты снова меня бросаешь? – спросила Лиззи, когда Чико отстранился.

– Почему снова? – мягко спросил он. – Я ни за что не уехал бы двенадцать лет назад, позволь Эдуардо мне остаться. Но что я мог тогда предложить тебе? Мечты, которым мы предавались вдвоем? Я должен был следовать за Эдуардо. У меня не было своих денег, чтобы поступать, как мне хочется… – Помолчав, он добавил: – Сегодня тебе не стоит оставаться одной. Я попрошу Энни вернуться и побыть с тобой.