Путешествие началось неблагоприятно. Во-первых, пошел дождь, во-вторых, Джейми не хотелось бросать Клэр в столь трудных обстоятельствах. В-третьих, он безумно беспокоился за лорда Джона. Перед отъездом ему совсем не понравился вид последнего: тот лежал в бреду, дышал с трудом, сыпь исказила лицо почти до неузнаваемости.

А в-четвертых, девятый граф Элсмир только что двинул ему в челюсть. Пришлось крепко схватить мальчишку и встряхнуть так, что у того клацнули зубы.

– Успокоились, милорд? – Джейми разжал руки. Мальчишка пошатнулся и упал, потеряв равновесие.

Спор возобновлялся снова и снова, и за последние двадцать четыре часа Джейми порядком устал.

– Повторяю, вам надо пойти со мной. Я объяснил почему, так что хватит об этом.

Лицо Билли исказилось свирепой гримасой. Сломить его было нелегко. Или же представители знати просто не привыкли к возражениям со стороны простого люда.

– Я никуда не пойду, – повторил мальчик. – Вы меня не заставите.

Он встал, сжал челюсти и повернулся к хижине.

Джейми выкинул вперед руку, схватил Билли за шиворот и притянул назад. Заметив, что мальчишка пытается его пнуть, он легонько ткнул кулаком ему в солнечное сплетение. Уильям выкатил глаза и согнулся пополам, держась за живот руками.

– Не пинайтесь, – ласково сказал Джейми, – это дурной тон. А уж заставить вас я, конечно, смогу.

Граф покраснел и зашевелил губами, как рыба. Его шляпа свалилась на землю, и струйки дождя оставляли в его волосах мокрые полосы.

– Это хорошо, что вы намерены остаться с отцом, – убеждал Джейми, утирая капли воды с лица. – Но вы ему не поможете, если заболеете сами. Поэтому оставаться нельзя.

Боковым зрением он заметил, как в окне хижины поднялась и снова опустилась промасленная шкура. Наверняка Клэр удивляется, почему они никак не уйдут.

Джейми взял покорившегося графа за руку и подвел к оседланной лошади.

– Залезайте, – велел он и с удовлетворением отметил, что мальчик послушно просунул ногу в стремя и вскочил в седло. Джейми поднял его шляпу и нахлобучил ему на голову, затем пониже натянул свою и тоже взобрался на лошадь. Из осторожности он схватил за поводья обеих.

– Вы деревенщина, сэр! – раздался сзади тихий злой голос.

Сперва Джейми обуяла досада, потом желание рассмеяться. Он бросил взгляд через плечо – Уильям наклонился в седле, собираясь спрыгнуть.

– Даже не пытайтесь, – посоветовал он мальчику, который тут же сел ровно и одарил его гневным взглядом. – Не хочу привязывать вам ноги к стременам, но если придется, то привяжу.

Глаза юного графа превратились в узкие щелки. И все же, очевидно, он поверил Джейми на слово: стиснул челюсти, однако слегка опустил плечи, временно признав поражение.

Ехали в молчании все утро, капли дождя стекали им за шиворот, накидки намокли и отяжелели. Билли еще был мрачнее тучи, когда они спешились, чтобы пообедать, но, не споря, отправился за водой и собрал остатки еды, пока Джейми поил лошадей.

Джейми пристально рассмотрел его; признаков кори не было. На щеках отсутствовал лихорадочный румянец, и, хотя нос у юного графа подтекал, скорее всего, это было следствием непогоды.

– Далеко ехать? – Ближе к полудню любопытство возобладало над упрямством. Джейми давно вернул мальчику поводья, теперь уже не стоило опасаться, что он решит вернуться назад один.

– Пару дней, наверное.

Из Фрейзер-Риджа в Анна-Уку по холмистой местности верхом добираться быстрее, нежели пешком. Кроме того, если ехать на лошадях, можно взять побольше вещей: они захватили с собой чайник, приличный запас еды, пару удочек, а также подарки для индейцев, в том числе бочонок виски, изготовленного в домашних условиях, чтобы подсластить горькую весть.

Спешить причин не было, напротив, лучше задержаться – Клэр твердо наказала, чтобы в ближайшие шесть дней Билли в хижине не показывался. К тому времени он уже не заразится от лорда Джона – тот либо пойдет на поправку, либо умрет.

Клэр уверяла мальчика, что с отчимом все обойдется, однако в ее глазах плескалась тревога. Наверное, хорошо, что им пришлось уехать. При виде больного, которому нельзя помочь, Джейми обуревали одновременно и страх, и ярость.

– А эти индейцы, они дружелюбные? – В голосе Билли сквозило сомнение.

– Вполне.

Билли, разумеется, ждал, что Джейми добавит «милорд»… С тайным злорадством промолчав, Джейми придержал лошадь и заставил ее чуть сдвинуться, приглашая Билли поехать рядом.

– Ребята из Анна-Уки будут воспитанней и гостеприимнее многих, кого я знал в Англии.

– Вы жили в Англии? – Джейми тут же укорил себя за беспечность, но мальчик куда больше интересовался краснокожими, нежели историей жизни Джейми Фрейзера, и вопрос был только данью вежливости.

Дурное настроение Билли начало понемногу рассеиваться, и он стал проявлять интерес к местности. Джейми старался окончательно отвлечь мальчика, рассказывал истории об индейцах, показывал следы животных на земле, и Уильям постепенно оттаял.

Джейми беседа приносила облегчение – слишком много забот лежало на сердце, чтобы находить удовольствие в молчании. Если случится худшее и лорд Джон умрет, что станет с мальчиком? Несомненно, он вернется к бабушке в Англию, и Джейми никогда о нем не услышит.

Джон и Клэр были единственными, кто знал правду о происхождении Билли. Возможно, бабушка подозревала правду, но она ни при каких условиях не согласилась бы признать, что ее внук – внебрачный сын предателя-якобита, а не законный отпрыск достопочтенного английского графа.

Джейми вознес короткую молитву Святой Богородице о здравии лорда Джона и попытался отогнать от себя мрачные мысли. Несмотря на тревоги, он начал получать удовольствие от поездки. Дождь почти стих, лес наполнился свежим ароматом хвои и запахом прелой прошлогодней листвы.

– Видите царапины внизу на том стволе? – На большом ореховом дереве виднелись глубокие белые борозды.

– Вижу! – Уильям снял шляпу, похлопал ею по колену, чтобы стряхнуть капли, и снова водрузил на голову, надвинув пониже. – Это какой-то зверь?

– Медведь. Следы свежие, смола еще не застыла.

– Он поблизости? – Билли огляделся вокруг скорее с любопытством, нежели с тревогой.

– Не слишком, – ответил Джейми, – иначе заволновались бы лошади. Но где-то неподалеку. Смотрите внимательней, может, увидим медвежью кучку или его следы.

Если лорд Джон умрет, оборвется тонкая нить, связывающая его с Уильямом. Минуло много времени с той поры, как он вынужденно отказался от прав на ребенка, и никогда не жаловался, но будет несправедливо, если проклятая корь унесет не только жизнь лучшего друга, но и всякую связь с сыном.

Дождь совсем перестал. Когда они спустились с холма на равнину, Билли восхищенно ахнул. На фоне темных дождевых туч сияла радуга, аркой обрамляя горные вершины вдалеке.

– Как красиво! – воскликнул Билли. Широко улыбаясь, он повернулся к Джейми. Противоречия были забыты. – Сэр, вы когда-нибудь лицезрели подобное?

– Никогда, – сказал Джейми, улыбаясь в ответ. Ему вдруг пришло в голову, что эти несколько дней среди дикой природы, пожалуй, последние, которые он проведет с Билли.

Джейми всегда спал чутко под открытым небом и теперь пробудился от внезапного шороха. Он полежал немного, тихо и не шевелясь. Затем услышал сдавленные рыдания.

Он подавил позыв повернуться и обнять Уильяма, тот явно старался, чтобы его не услышали.

Неужели от страха? Мальчик не выказал опасений перед ночевкой в темном лесу, а если бы рядом проходил какой-нибудь зверь, он поднял бы тревогу. Однако Билли только тихонько всхлипывал. Может, ему плохо, но он слишком горд, чтобы признаться?.. Страх, что мальчик заболел, побудил Джейми заговорить. Если это корь, нужно без промедления возвращаться.

– Милорд, – тихо позвал Джейми.

Всхлипывания тут же затихли. Билли сглотнул, затем зашелестела ткань – мальчик утер рукавом слезы.

– Да? – почти спокойно отозвался юный граф.

– Вам плохо, милорд? – Джейми уже понял, что дело не в кори, но отступать было поздно. – У вас болит живот? Из-за сушеных яблок бывают спазмы.

Мальчик попытался прочистить нос, не привлекая внимания. От костра остались одни угольки, но Джейми все же видел темный силуэт, скрючившийся по другую сторону.

– Ах, да… Наверное, что-то в этом роде…

Джейми сел.

– Ничего страшного, – мягко сказал он. – У меня есть средство от всех желудочных расстройств. Подождите немного, милорд, я принесу воды.

Джейми поднялся на ноги и отошел, стараясь не смотреть на мальчика. Когда он вернулся, набрав в чайник воды, Билли уже высморкался и вытер слезы.

Джейми не удержался и, проходя, погладил его по голове. Волосы были мягкими и слегка влажными от пота.

– Живот скрутило, да?

– Угу, – глухо промычал Билли в одеяло, которым были укрыты его колени.

– Скоро пройдет. – Джейми полез в поясной мешок и разложил содержимое. В маленьком полотняном мешочке, что дала ему Клэр, хранились сухие травы. Джейми понятия не имел, как она узнала, что они пригодятся; он давно уже перестал задавать ей вопросы, когда дело касалось исцеления больных, – неважно, что болело, тело или душа.

В какой-то момент Джейми почувствовал к ней огромную благодарность. Он видел, как она смотрела на мальчика, и догадывался, что Клэр непросто. Конечно, она знала о его существовании, но одно дело – знать, а другое – воочию видеть результат измены собственного мужа, результат из плоти и крови. Не удивительно, что она не слишком жаловала лорда Джона, который притащил к ним мальчишку.

– Сейчас закипит. – Джейми повесил над костром чайник и принялся растирать сухую смесь между ладоней над деревянной чашкой – так делала Клэр.

Она не бранила его. По крайней мере, за это, подумал он, вспомнив, как рвала и метала Клэр, когда узнала о Лири. Тогда в нее будто дьявол вселился; однако, узнав о Женеве Дансейни… Может, потому что мать мальчика умерла?

Внезапное озарение пронзило сердце острым шипом. Мать мальчика мертва. Не только настоящая мать, которая умерла при родах, но и женщина, которую он звал матерью всю свою жизнь. А теперь отец, то есть человек, которого он привык звать отцом, подумал Джейми, бессознательно стиснув зубы, серьезно заболел той самой болезнью, от которой днем раньше на глазах мальчика скончался другой человек.

Нет, не от страха он всхлипывал в темноте, а от горя. А ты, Джейми Фрейзер, ты ведь тоже в детстве потерял мать, мог бы сразу догадаться.

Уильям не хотел уезжать из Фрейзер-Риджа не из упрямства и даже не из преданности. Он любил Джона Грея и боялся его потерять. Именно из-за любви, из-за отчаяния и тревоги он горько всхлипывал этой ночью.

Джейми ощутил непривычный укол ревности, но, не колеблясь, прогнал это чувство. Ему посчастливилось узнать, что его сын испытывает настоящую теплую привязанность к отчиму, разве этого не достаточно? Однако острая игла ревности все же оставила рану в сердце; она саднила, когда он дышал.

Вода в чайнике закипела. Джейми аккуратно залил ею травяную смесь, и над чашкой поднялся ароматный дымок. Валерьяна и мята, сказала Клэр. Корень страстоцвета, вымоченный в меду и измельченный. И финальная нотка – сладкий мускусный запах лаванды.

– Сам не пей, – велела Клэр, передавая мешочек. – Там лаванда.

Теперь этот запах не доставлял Джейми особых неприятностей, потому что его предупредили. И все же аромат напитка, щекоча ноздри, вызвал в животе неприятные ощущения. Клэр однажды видела, как действует на него запах лаванды, и с тех пор вела себя осмотрительно.

– Вот. – Он протянул мальчику чашку. Интересно, когда пройдет время, не станет ли тому тоже казаться противным запах лаванды? Или, напротив, будет навевать теплые воспоминания, если лорд Джон исцелится?

Билли уже овладел собой, но лицо у него все еще оставалось мрачным. Джейми улыбнулся, скрывая собственное беспокойство. Он хорошо знал и Джона, и Клэр, поэтому его опасения были не столь сильны, тем не менее страх прочно угнездился в душе и покалывал, словно заноза.

– Должно полегчать, – сказал Джейми, кивнув на чашку, – это моя жена приготовила. Она очень хороший врач.

– Правда? – Мальчик осторожно вдохнул пар и кончиком языка попробовал горячий напиток. – Я видел, как она проделывала всякие штуки над тем индейцем, что умер.

Упрек получился яснее некуда – она проделывала всякие штуки, а он все равно умер.

Ни Клэр, ни Иэн не распространялись на эту тему, а ему не представилось случая выспросить все как следует – Клэр, приподняв бровь, срезала его взглядом и сказала, что не стоит говорить про смерть при Билли, который вернулся с ней из амбара бледный и растерянный.

– Надо же, какие-такие штуки?

Что же она вытворяла? Ему часто приходилось ее утешать, когда она рыдала по человеку, которого не смогла спасти. В этот раз она вернулась тихой, подавленной, как и Иэн, но не такой уж и расстроенной. Скорее, озадаченной.

– Она измазала грязью лицо. И пела – по-моему, католический гимн на латыни. Что-то про святых.

– Вот как? – Джейми попытался не выдать удивления. – Ясно. Наверное, она просто хотела утешить беднягу, когда поняла, что не сможет его спасти. Знаешь, индейцы совершенно не способны сопротивляться кори, они мрут там, где белый человек даже не чихнет. У меня у самого была корь в детстве, и ничего страшного.

Он улыбнулся мальчику и потянулся, демонстрируя, что пышет здоровьем.

Лицо Билли слегка просветлело.

– Так и миссис Фрейзер сказала. Что с папой все будет хорошо. Она дала мне слово.

– Значит, так и будет, – твердо сказал Джейми. – На миссис Фрейзер можно положиться.

Он закашлялся и натянул плед на плечи.

– Ну что, помогло питье?

Билли удивленно поднял глаза, потом посмотрел на чашку в руке.

– Ах, да! Спасибо большое. Мне уже лучше. А вообще, может, сушеные яблоки и ни при чем.

– Скорее всего, – согласился Джейми и опустил голову, чтобы скрыть улыбку. – Все же я считаю, что завтра на ужин нужно раздобыть что-нибудь посущественнее. Если повезет, будет форель.

Попытка отвлечь мальчика удалась – Билли вскинул голову.

– Форель? Мы пойдем рыбачить?

– А ты часто рыбачил, живя в Англии? Не думаю, что тамошние ручьи полны форели, как здешние, но твой отец рассказывал, что в Озерном крае рыбалка просто отличная.

У него перехватило дыхание. Да кто ж тебя за язык тянул? Ты же сам водил на рыбалку пятилетнего Уильяма на озеро близ Элсмира, когда служил в поместье. Ты что, хочешь, чтобы он вспомнил?

– О, да! Там хорошо! Но не так, как здесь… – Билли махнул в сторону ручья. Хмурые морщинки на его лице разгладились, глаза оживленно засияли. – Я подобных мест вообще не видел. В Англии все другое.

– Другое, – улыбнулся Джейми. – Не будешь по ней скучать?

Билли с минуту подумал, потом допил чай и сказал:

– Не буду.

И решительно покачал головой.

– Иногда я скучаю по бабушке и по лошадям, а по всему остальному – нет. Все эти гувернеры, уроки танцев, латынь и греческий… Ужас! – Он сморщил нос.

Джейми расхохотался.

– Значит, ты не хочешь научиться танцевать?

– Нет, танцевать ведь надо с девчонками… – Он исподлобья посмотрел на Джейми. – А вы любите музыку, мистер Фрейзер?

– Не очень, – улыбнулся тот, – но девчонки мне нравятся.

«А ты наверняка будешь нравиться девчонкам», – подумал Джейми, разглядывая мальчика – широкие плечи, стройные голени, темные длинные ресницы над красивыми голубыми глазами.

– Да, миссис Фрейзер очень милая, – вежливо заметил мальчик. Он неожиданно ухмыльнулся. – Она была такой забавной, когда вымазала лицо.

– Охотно верю. Еще чаю, милорд?

Клэр говорила, что эта смесь успокаивает. Пока они болтали про индейцев и их странные суеверия, глаза у Билли начали слипаться, он несколько раз широко зевнул. В конце концов Джейми наклонился к нему и забрал из рук пустую чашку.

– Ночью холодно, милорд, – сказал Джейми. – Может, ляжете со мной и укроемся вместе?

Ночь была прохладной, но далеко не холодной; однако, как он и думал, Билли с готовностью откликнулся на предложение. Джейми не мог просто обнять мальчика, чтобы утешить, и юный граф не мог признаться, что жаждет такого утешения. Двое мужчин могли лечь рядом только из соображений пользы и безопасности.

Билли тут же уснул, уютно угнездившись у него под боком, а Джейми долго лежал без сна, одной рукой нежно обнимая спящего сына.

– А теперь возьмите вон то пестрое и придавите пальцем, ладно? – Джейми туго наматывал белую шерстяную нить на маленькую катушку и попросил Уильяма придержать привязанное к крючку перышко дятла, потому что оно колыхалось на ветру. – Видите? Похоже на букашку, которая расправила крылья, чтобы улететь.

Билли кивнул. Два желтых перышка поменьше были привязаны к большому, и правда напоминая расправленные перед полетом крылья жука.

– Вижу. А что важнее, форма или цвет?

– Важно и то, и то. Но форма важнее. – Джейми улыбнулся мальчику. – А вообще важней всего, голодны рыбы или не очень. Если правильно выбрать время, они проглотят даже пустой крючок. А если неправильно, то хоть из-под себя выпрыгни, ничего не поймаешь. Только не говорите это рыбакам, которые предпочитают ловить на мушку, – они поверят, и рыбы совсем не останется.

Билли не рассмеялся, он вообще смеялся нечасто, зато улыбнулся и схватил ивовую удочку с привязанным к ней крючком-мушкой.

– А сейчас правильное время, мистер Фрейзер? – Мальчик козырьком приложил ладонь ко лбу и посмотрел на воду. Они стояли в прохладной тени огромной ивы, но солнце было еще высоко над горизонтом, и вода в ручье бликовала.

– Вообще форель кормится на закате. Видите крошечные точки на воде? Посмотрите на заводь.

Поверхность заводи была гладкой, однако тут и там по ней расходились небольшие круги, отчего вода сияла и искрилась.

– Да, вижу. Значит, это рыба?

– Пока еще только комары. Они вылупились из личинок и всплывают к поверхности; форель их заметит и приплывет.

Вдруг из воды выпрыгнула серебристая рыбешка и с тихим всплеском исчезла опять. Билли охнул.

Джейми быстро размотал нитку, привязал к ней мушку и шагнул вперед.

– А теперь смотрите.

Он отвел назад руку и потянул за нитку, раскачивая ее взад и вперед. Радиус круга с каждым новым витком становился все больше, и вот уже мушка из перьев медленно парила кругами над поверхностью воды. Краем глаза он заметил, что мальчик смотрит на него не отрываясь, и порадовался, что заброс удался.

Он заставил мушку немного покружиться, а потом начал медленно отпускать нитку. Крючок быстро ушел под воду. Не успели разойтись круги на воде, как Джейми потянул нитку и почувствовал, что она натянулась.

– Вы поймали! Поймали! – услышал он ликование Билли, который от волнения пританцовывал на берегу.

На удочке не было катушки. Джейми резко отвел руку в сторону и перехватил нить. Потянул и снова перехватил, потом еще и еще. Нужно было действовать как можно скорее.

И вот уже серебристая рыбешка летит из воды трепыхаясь, он хватает ее, рыба отчаянно вырывается…

Ускользнула. Нитка безвольно повисла. Джейми постоял, растирая плечи, которые свело судорогой, и переводя дух, потому что во время борьбы, оказывается, он забыл, что нужно дышать.

– Сорвалась! Не повезло вам, сэр! – Билли носился по берегу с удочкой в руке, его лицо выражало сочувствие.

– Зато повезло рыбе. – Джейми ухмыльнулся и утер со лба пот рукавом. – Попробуешь сам, приятель?

Он тут же вспомнил, что нужно звать Уильяма милордом, но Билли был слишком взволнован, чтобы придать значение оговорке.

Сосредоточенно сдвинув брови, мальчик отвел назад руку, неотрывно глядя на воду, и резко дернул запястьем. Удочка выскользнула и изящно спланировала в пруд.

Билли испуганно посмотрел на Джейми, который даже не потрудился, чтобы скрыть смех. Юный лорд выглядел недовольным и озадаченным, однако минуту спустя его рот расплылся в ответной ухмылке. Он махнул рукой на удочку, которая плавала метрах в десяти от берега.

– Если я полезу за ней, то всю рыбу распугаю?

– Пожалуй. Возьмите мою, а эту потом достанем.

Билли облизнул губы, сосредоточенно стиснул зубы и, крепко держа новую удочку, немного потряс ею, приноравливаясь. Затем повернулся к пруду, повел рукой взад и вперед и стал вращать запястьем. Он прирос к месту, слившись с удочкой. Отпущенная нитка, описав круг, просвистела у него над головой.

– Неплохая попытка, милорд, – произнес Джейми, рукой прикрывая рот. – Хотя лучше бы сперва поставить приманку.

– Ох, – Билли ослабил хватку и застенчиво посмотрел на Джейми. – Я и забыл.

Несколько смущенный неудачами, граф Элсмир дал Джейми привязать к нитке мушку и позволил взять себя за запястье, чтобы показать нужное движение.

Джейми встал за спиной мальчика и обхватил его запястье, умилившись нежности и хрупкости рук, которые обещали стать сильными и ловкими. Ладони у Билли немного вспотели, плечи подрагивали от возбуждения, совсем как тело той рыбы, что сорвалась с крючка. Мальчик высвободил руку, и Джейми ощутил разочарование от того, что установившаяся было между ними связь прервалась.

– Неправильно, – сказал он, оборачиваясь к Джейми, – я видел, вы забрасывали левой рукой.

– Верно, милорд, но я левша. Другие рыбаки забрасывают правой.

– Левша?

– Да, мне удобней все делать левой рукой, а не правой, милорд.

– А, ясно. Я тоже левша. – Билли смутился. – Мама говорила, что это неправильно и нужно учиться все делать правой, как джентльмены. Но папа запретил меня переучивать, и мне позволили писать левой. Он сказал, неважно, что я выгляжу нелепо, когда пишу, зато в бою это станет преимуществом.

– Твой отец мудрый человек, – заметил Джейми. Сердце в груди ухнуло от ревности.

– Папа был солдатом, – сказал Билли, гордо расправив плечи. – Он воевал в Шотландии, во время вос…

Мальчик осекся, глянув на килт Джейми. Он вдруг понял, что, вполне возможно, говорит с одним из побежденных в той самой битве.

– Я знаю, мы там впервые встретились, – сказал Джейми, постаравшись, чтобы Билли не уловил в его голосе признаков веселья. Его подмывало рассказать об обстоятельствах знакомства с лордом Джоном, однако с его стороны это было бы черной неблагодарностью за бесценный подарок – несколько дней провести с сыном.

– Он был доблестным воином, – подтвердил Джейми с серьезным лицом. – Значит, вас учили драться на мечах?

– Да, немного. – Билли позабыл о недавнем смущении, увлеченный новой темой. – В восемь мне подарили короткий меч. Я учился атаковать и парировать удары. Папа обещал купить мне настоящий меч, когда приедем в Вирджинию.

– Серьезно? Что ж, когда у вас будет меч, вы научитесь управляться с ним левой рукой. А теперь давайте попытаемся еще, а то останемся без ужина.

С третьей попытки мушка плавно опустилась на поверхность. Почти в ту же секунду небольшая, но очень голодная форель вынырнула на поверхность и заглотила крючок. Билли взволнованно вскрикнул и дернул удочку так резко, что удивленная форель перелетела через его голову и шлепнулась на берег.

– Ура! Ура! Я поймал рыбу! – Билли пританцовывал кругами и победно тряс удочкой, позабыв о сдержанности, с которой полагалось вести себя человеку столь высокого происхождения.

– И правда поймал. – Джейми подобрал форель, которая от носа до хвоста была в длину не больше шести дюймов, и одобрительно похлопал по плечу скачущего графа. – Отличная работа, приятель! Похоже, начался клев. Давайте попробуем забросить удочку еще пару раз.

И в самом деле пошел клев. К тому времени, как солнце скрылось за горным хребтом и серебристая вода потемнела, они добыли приличный улов. Оба промокли с головы до пят, устали, почти ослепли от солнца, тем не менее были счастливы.

– Никогда не ел ничего вкуснее, – мечтательно протянул Билли. – Никогда в жизни!

Мальчик сидел завернутый в одеяло; его рубашка, бриджи и чулки сушились на иве. Он откинулся назад с довольным вздохом и тихонько рыгнул.

Джейми перевернул другой стороной сырой плед, развешенный рядом на кусте, и подкинул в огонь еще одно полено. Слава богу, погода выдалась хорошая, и все же теперь, когда солнце село и поднялся ветерок, сидеть в сырой рубашке было не слишком приятно. Он встал и подошел вплотную к костру, чтобы горячий воздух поскорее высушил ткань. Теплый дым ласкал грудь, словно нежные руки Клэр, когда она согревала его своим телом.

Джейми незаметно наблюдал за Билли. Даже если отбросить отцовское тщеславие и рассудить честно, мальчик все равно был очарователен. Немного тощий – каждая косточка на виду, но руки и ноги сильные и выносливые, видно по мышцам.

Билли повернул голову и уставился на пламя; теперь его можно было рассмотреть внимательнее, не привлекая внимания. В огне потрескивали сосновые бревна, вспышки огня то и дело освещали лицо мальчика.

Джейми стоял неподвижно, не сводя с него взгляда; сердце стучало. Такие минуты случаются нечасто, однако запоминаются надолго. Картинка словно отпечатывается в памяти и в сердце и остается на всю жизнь; в любую минуту ее можно вспомнить в мельчайших подробностях.

С ним много чего приключалось, как ужасного, так и чудесного; мало что задерживалось в памяти. Но вот такие «тихие минуты», как звал их про себя Джейми, приходили без предупреждения и оставались навечно. Они напоминали фотографии, которые однажды принесла ему Клэр: они сохраняли мгновения, но представляли собой нечто большее, чем просто картинки.

Вот одно из них: у стены коровника, перепачканный с головы до ног, сидит отец, холодный шотландский ветер треплет его темные волосы. Джейми буквально ощущал аромат сухого сена и запах навоза, чувствовал, как стынут пальцы от ветра, а в груди разливается тепло от нежности, светящейся в отцовском взгляде.

В его коллекции хранились подобные моменты и с Клэр, и с сестрой, и с Иэном… Короткие мгновения, украденные у вечности, законсервированные в тайном составе, застывшие в памяти, как стрекоза в янтаре.

Он запомнит этот момент на всю жизнь: прохладный ветер, ласкающий щеки, гудение огня, вкусный запах жареной форели, обвалянной в кукурузной муке, покалывание в горле оттого, что случайно проглотил тонкую рыбью косточку, лесные шорохи и журчание ручья… Он навсегда запомнит золотистые отблески огня на счастливом и беспечном лице сына.

– Deo gratias[32].

Джейми понял, что говорит вслух, только когда Уильям обернулся и переспросил:

– Что?

– Ничего. – Он отвернулся и снял с куста сырой плед. Шотландская шерсть, даже когда отсыреет, все равно хранит тепло человеческого тела и защищает от холода. – Вам стоит поспать, милорд.

– Я не хочу спать. – Мальчик резко сел, словно бы желая доказать это, и энергично поскреб рукой затылок, рассыпав по плечам каштановые волосы.

Джейми почувствовал укол тревоги. Ему был хорошо известен этот жест.

Он сглотнул, ощутив, что сердце бьется где-то у горла, и полез в свою сумку. Да нет, Билли ни за что не догадается. В его возрасте мальчишки заняты исключительно собственной персоной и не обращают внимания на тех, кто старше. И все же это было очень рискованно. Один взгляд на лицо Клэр сказал ему, что сходство и впрямь было разительным.

Джейми перевел дыхание и выложил на плед перья, нитки и прочие детали, необходимые, чтобы мастерить мушек. За этот день они израсходовали всех, что он навязал накануне, и если они хотели наловить рыбы еще и на завтрак, нужно было подготовиться заранее.

– Я помогу?

Не дожидаясь разрешения, Билли обежал костер кругом и сел рядом с ним. Джейми протянул ему деревянную шкатулку с птичьими перьями и выдернул крючок из куска пробки, что лежал перед ним.

Они трудились молча, лишь время от времени восхищаясь красотой, что выходила у них из-под рук, а еще Джейми подсказывал, как ловчее связать перья. Вскоре Билли устал от монотонной работы, отбросил недовязанную мушку и засыпал Джейми вопросами про рыбалку, охоту, лес и индейцев, с которыми им предстояло встретиться.

– Нет, – ответил Джейми на один из подобных вопросов, – в деревне я никогда не видел скальпов. Индейцы – очень дружелюбный народ, по большей части. Но стоит только обидеть одного, и расплаты долго ждать не придется.

Он криво усмехнулся.

– Этим они напоминают шотландцев.

– Бабушка говорит, шотландцы размножаются, как кро… – Билли оборвал фразу на полуслове. Мальчик опустил голову и крутил в руках незаконченную мушку, покраснев как рак.

– Как кролики? – Джейми не стал скрывать ни иронию, ни смех.

Билли осторожно покосился на него.

– Семьи у шотландцев действительно большие. – Джейми достал из шкатулки пучок перьев крапивника и приладил их к крючку. – Мы считаем, что дети – это дар божий.

Краска сошла с лица Билли. Он сел прямее.

– Понятно. А у вас много детей, мистер Фрейзер?

Джейми потянул вниз самое длинное перышко.

– Немного, – ответил он, отводя глаза на пестрый осенний лес.

– Простите, я не хотел… – Билли снова залился краской, теребя в руках мушку.

– Что не хотел?

– Ну… корь… болезни. Я же не видел у вас детей, а спросил… А теперь подумал, что, может, они у вас были, но…

– Нет! – Джейми ободряюще улыбнулся. – У меня взрослая дочь, она давно живет в Бостоне.

– О, – Билли с облегчением перевел дух. – И все?

– Еще у меня сын, – сказал Джейми, глядя на крючок, который непостижимым образом вдруг впился ему в палец. На остром кончике алела капелька крови. – Отличный парень, я очень его люблю, но он сейчас далеко от дома.