– И что? – спросил Дин. – Вломимся и устроим засаду в шкафу?

– Думаю, надо съездить в «ХэндиМарт», – решил Сэм. – Поболтаем с папашей.

? «Хот-Топик» – американская сеть розничных магазинов, которая специализируется на одежде и аксессуарах, связанных с музыкой и поп-культурой.

? Странная Эмили – вымышленный персонаж, созданный Робом Регером и его компанией «Cosmic Debris Etc. Inc.»; представляет из себя бледную готическую девочку, одетую в черное.ГЛАВА 23

«ХэндиМарт» оказался большим полуподвальным товарным складом с грудами клееной фанеры и полихлорвиниловых труб, возвышающихся до далекого потолка. С одной стороны примыкал обнесенный оградой отдел садоводства, уставленный длинными тонкими цитрусовыми деревцами и колючей красно-розовой бугенвиллеей. Ряд за рядом ломились от инвентаря для ванных, шкафов-купе и отверток всех известных форм и размеров. Пахло горячими опилками и свежей краской.

Чтобы найти Поркайо, пришлось обыскивать ряды добрых двадцать минут. Наконец, Винчестеры обнаружили его в отделе осветительной арматуры, где Поркайо стоял, отвернувшись и положив ладонь на полку. У него были густые волнистые волосы и темно-коричневая кожа. Рост под сто семьдесят, плотный и мускулистый. Носил он аккуратно выглаженные штаны-хаки и зеленую фирменную рубашку-поло, а еще веселенький желтый фартук с его именем и значком-смайликом с надписью: «Рад помочь вам!»

– Простите, – окликнул Дин.

Поркайо, вздрогнув, обернулся. Дин понял, что тот плачет: красивое лицо было уродливо искажено горем, темные глаза мокрые и налитые кровью. Он прижал трясущуюся ладонь к губам, и Дин внезапно почувствовал себя неловко.

– Добро пожаловать в «ХэндиМарт», – голос слегка срывался. – Чем могу помочь?

Дин растерялся, пораженный силой эмоций на измученном лице, но тут невозмутимо вступил Сэм.

– Мистер Поркайо, – он показал значок. – Я специальный агент Колчак[1], мой напарник – агент Саммерс[2]. Можем мы где-нибудь поговорить наедине?

– Вы насчет Клаудии? – спросил Поркайо. – Она хорошая девочка, правда. Просто ей через столько пришлось пройти. Потерять мать…

Винчестеры обменялись взглядами.

– Ну, – проговорил Дин. – И да, и нет. Но нам, в самом деле, нужно поговорить наедине.

Поркайо сделал длинный дрожащий вдох и снова вытер губы.

– Да, хорошо.

Он отвел братьев в маленькую запущенную комнату отдыха около общественных туалетов: пыльный подвесной потолок и обшарпанный линолеум, дешевый карточный стол с побитыми металлическими складными стульями. У дальней стены стояли два торговых автомата: один с немарочными безалкогольными напитками, второй с неаппетитными засохшими закусками. Не вполне исправный телевизор, привинченный к стене, показывал какое-то шоу про животных: полутемные домашние видео-ролики с кошками и собаками, сбивающими с ног маленьких детей. У Дина зародились смутные подозрения, что хозяева «ХэндиМарта» предпочли, чтобы работники вообще не брали перерывов.

– Почему вы решили, что мы пришли насчет вашей дочери? – поинтересовался Сэм.

– Ну, – Поркайо перевел взгляд с экрана на носы потрепанных рабочих ботинок. – Прогулы, мелкие кражи в магазинах, потом, уничтожение общественной собственности две недели назад. Моя жена… – он тяжело сглотнул. – Когда она снова заболела… Клаудия начала вести себя вызывающе. Ирма, моя жена, она всегда говорила, что я чересчур мягок с Клаудией, что я недостаточно ее воспитываю. Она была права, я знаю. Но теперь, когда Ирмы больше нет… – он развел руками. – Я просто не знаю, что мне делать.

Дину показалось, что парень снова собирается расклеиться. Он просто не мог не посочувствовать, и пришлось напоминать себе, что Поркайо и его дружки сотворили с настоящей матерью Клаудии. Сэму, впрочем, напоминать не пришлось.

– Дело не в мелких кражах, – сказал он. – Мы насчет изнасилования. Изнасилования и убийства.

Поркайо дернулся, будто Сэм его ударил. Он схватился за спинку ближайшего стула, чтобы удержаться на ногах, и медленно опустился на сиденье.

– Я видел новости, – проговорил Поркайо. – Они все мертвы. Кин, Химес и Брюер, – он посмотрел на свои мозолистые ладони, будто на них осталась кровь. – Это она, да?

– Да, – сказал Сэм.

– А теперь она придет за мной?

– Боюсь, да.

Поркайо спрятал лицо в ладонях.

Дин был несказанно рад, что Сэм взялся за дело сам. Он понимал, что нельзя быть таким жалостливым, но не мог удержаться. С другой стороны, если Поркайо в самом деле был одержим и не контролировал свои действия, его едва ли можно винить за случившееся той ночью. Плюс он так старался загладить вину, взяв себе ребенка и воспитав его, как собственного. Видя его каждый день, как живое напоминание о невообразимом преступлении. Если б не он, кто знает, что бы случилось с ребенком.

– Послушайте, мистер Поркайо, – начал Сэм. – Мы можем помочь вам, но…

Поркайо выхватил из кармана фартука оранжевый резак и выдвинул лезвие.

– Эй! – Дин перехватил его запястье прежде, чем тот успел полоснуть себя по внутренней стороне предплечья. – Ладно! Полегче!

– Пустите! – прошипел Поркайо, вырываясь и опрокинув стул.

– Потише, Хосе. Можно называть вас Хосе? – Дин мягко назвал Поркайо по имени, чтобы успокоить его. – Пожалуйста, Хосе, просто послушайте. Мы здесь, чтобы помочь вам. Вам и Клаудии, понимаете?

Миниатюрная латиноамериканка с непропорционально пышной прической и большими золотыми сережками-кольцами толкнула дверь плечом, набирая что-то в телефоне. Она носила ту же униформу: хаки, рубашку и фирменный передник, но как-то умудрилась заставить эту одежду выглядеть провокационно и исключительно женственно. Она помедлила, молниеносно набивая текст большими пальцами на крохотной клавиатуре и глядя на экран. Когда она подняла глаза и увидела Дина и Поркайо, замерших с поднятым высоко над головами резаком, то смешно отшатнулась, врезавшись спиной в дверь.

Сэм показал значок:

– Служебное дело. Я вынужден попросить вас выйти, мэм.

Секунду она таращилась на Сэма, приоткрыв сильно накрашенный блеском рот, потом, наконец, проговорила:

– Э… Да, хорошо. Я… загляну попозже.

Она попятилась на выход, не отрывая ошеломленного взгляда от Дина и Поркайо.

Когда женщина скрылась, Поркайо выпустил резак, и тот с громким стуком упал на линолеум. Сэм поднял опрокинутый стул, а Дин ослабил хватку и усадил Поркайо на место. Поркайо сел сгорбившись, отчаявшийся и побежденный. Он не плакал – просто сидел, глядя в пустоту.

– Никто не называет меня Хосе, – монотонно проговорил он. – Кроме матери.

– А как вас называют? – спросил Дин.

– Джоуи.

– Послушай меня, Джоуи, – сказал Сэм. – Раз мы хотим остановить её, нужно, чтобы вы рассказали всё о том, что на самом деле случилось ночью восемнадцатого апреля 1995.

– Понимаешь, парень, я был там, – отозвался Поркайо. – И всё равно не уверен, что произошло на самом деле.

Дин и Сэм не стали на него давить, просто ждали.

– Я не пытаюсь от всего откреститься и говорить, что не виноват. Но с нами четырьмя что-то произошло той ночью. Не могу объяснить. Пятнадцать лет я проигрываю это в мыслях снова и снова, каждую ночь. Пытаюсь понять. В смысле, я не ангел. По молодости попадал в неприятности. Драки, и всё такое. Но за всю мою жизнь я бы никогда не причинил вреда женщине. Никогда.

Он встал, подошел к автомату с газировкой и взял себе банку колы. Открыл, глотнул, но садиться уже не стал.

– До того, как папаша смылся, он порой бил мать, – Поркайо изучал банку, будто указанная на ней информация была крайне увлекательной. – Бил ее так, что детей иметь она больше не смогла. Я был ее единственным сыном, и она каждый день заставляла меня клясться, что я не буду таким, как он. У меня накопилось много злости внутри, прямо как у него. Гнев кипел у меня в крови, и я понимал, что могу стать таким же, как он, если не буду осторожен. Вот поэтому я никогда не срывал злость на женщинах, несмотря ни на что. До знакомства с Ирмой я встречался с дамочкой, которая иногда словно с цепи срывалась, швыряла вещи, колотила меня, однажды ткнула ручкой до крови. Я никогда не давал сдачи, просто уходил. Друзья высмеивали меня годами, но мое обещание себе было важнее. Я понять не могу, как могло такое важное обещание просто взять и пойти лесом безо всякой причины. Та несчастная женщина ничего мне не сделала. Она просто пыталась убежать.

– В какой-либо момент нападения, – спросил Сэм, – вы чувствовали, будто не контролируете свое тело?

– Да. Именно так я себя и чувствовал. Я пытался остановиться, хотя бы голову повернуть, но не мог. Звучит безумно, я понимаю, но…

– Мы тебе верим, Джоуи, – вмешался Дин.

– Что случилось после нападения? – продолжил расспросы Сэм.

– Мы… – Поркайо снова вытер губы. – Мы просто бросили ее там. К тому времени мы вернули контроль над телами, но… Мы ничего не сделали, чтобы спасти ее. Нам было так стыдно за происшедшее, что мы просто ушли. И это до сих пор мучает меня.

Он допил газировку и смял банку.

– Когда мы собрали всех иммигрантов в группу, я вернулся за ней. Так ужасно себя чувствовал, что решил попытаться помочь. Её уже не было. В смысле, она не умерла, а исчезла, как будто ее там и не было. А потом я услышал детский плач – вот так и нашел Клаудию. Моя жена не могла иметь детей. Когда ей было всего двадцать три, она перенесла гистерэктомию[3] из-за рака шейки матки и думала, что из-за этого никто не женится на ней. Но она была такая умная и симпатичная. Она была моим ангелом, лучшим, что со мной случилось за всю жизнь. Я ее не заслужил, – он всхлипнул. – Она была так счастлива, когда я собрал документы, чтобы удочерить Клаудию. Она так никогда и не узнала, что произошло на самом деле. И Клаудия не знает. Я сказал, что ее мать погибла, пытаясь пересечь границу, – он поднял глаза на Дина. – Клаудия в опасности?

– Возможно, – отозвался Дин. – Мы, если честно, не знаем. Я лично так не думаю, но было бы неплохо отправить ее к родственникам или друзьям, пока мы не отловим тварь.

– Думаете, вы и вправду сможете остановить ее? – спросил Поркайо.

– Попробуем, – сказал Сэм.

? Колчак – персонаж американского телесериала 1974 года «Колчак. Ночной охотник» о газетном репортере, который расследует аномальные события в Чикаго.

? Саммерс (Дирк Вэйн) – сценарист телесериала «Колчак. Ночной охотник».

? Гистерэктомия – удаление матки.ГЛАВА 24

Сэм сел в машину вместе с Поркайо, чтобы убедиться, что тот не сбежит, и Дин ехал вслед за их убогой синей «Тойотой» к непримечательному дому. Пока «Тойота» заезжала в гараж, Дин повесил на плечо ружейную сумку Шочи и вышел из машины. К тому времени, как Дин добрался до двери, Сэм уже придерживал ее, открытую. Поркайо стоял рядом.

– Клаудия здесь? – Дин передал сумку брату.

Поркайо покачал головой:

– Она в школе.

– Не хочется тебя огорчать, – возразил Дин, – но мы видели, как она вернулась домой около часа назад.

Поркайо нахмурился, достал из кармана телефон, набрал номер и подождал.

– Тебе лучше бы перезвонить как только получишь это сообщение, – проговорил он и, поколебавшись, добавил: – Я не сержусь, mija[1]. Просто перезвони, хорошо?

Он сбросил звонок и посмотрел на мобильный. На глазах у него снова появились слезы, и Поркайо, скрипнув зубами, утер их кулаком. Подняв телефон, он сжал его в пальцах, будто собираясь швырнуть куда-то, но сдержался.

– Если с ней что-нибудь случилось… Из-за меня…

– А почему бы нам не войти, – перебил Дин.

Насколько дом был непримечательный снаружи, настолько причудливый и красочный он оказался внутри. Было до боли ясно, что винтажные постеры романтичных фильмов и очаровательные образцы народного искусства были любовно подобраны покойной женой. Все забавные деревянные зверюшки выглядели пыльными, печальными и заброшенными. На журнальном столике лежали ярко-красные женские очки, а рядом пустая кофейная чашка и любовный роман в мягкой обложке. Дин был уверен, что книга не принадлежит ни Поркайо, ни Клаудии. Комната казалась храмом.

– Принести вам чего-нибудь? – спросил Поркайо. – Пива?

– Да, – согласился Дин. – Было бы чудесно.

Поркайо привел их в большую кухню, заваленную грязной посудой, пищевыми контейнерами и пивными банками.

– Извиняюсь за беспорядок, – проговорил он. – Я всё прошу Клаудию прибраться, но она не слушает.

Пожав плечами, он вытащил из почти пустого холодильника упаковку «Будвайзера», вручил каждому по банке и отодвинул мусор со стола, чтобы освободить место для оставшихся трех банок.

– А сам-то? – Сэм кивнул на гору посуды. – Руки сломаны? Или раковиной пользоваться не умеешь?

Поркайо посмотрел на него с обиженным удивлением, будто Сэм предложил двигать тарелки силой мысли. Дин открыл банку и сделал пенистый глоток.

– Знаете, – сказал он. – Мне не кажется, что нам стоит оставаться здесь, в доме. Не нужно провоцировать Стража появляться в жилой зоне, полной ни в чем не повинных семей. А если она пойдет вразнос, как в том фургоне с иммигрантами? А если Клаудия заявится домой?

– Правильно, – согласился Поркайо. – Я не могу позволить такому произойти.

– Ладно, – проговорил Сэм. – И куда нам податься?

– Я работаю ночным сторожем в офисном здании в Санта-Ана, – сказал Поркайо. – После ухода уборщиков там пусто до восьми утра.

– И когда ты заступаешь?

– В десять.

– Чувак, – изумился Дин. – Ты спишь вообще?

Поркайо печально покачал головой:

– Не особенно. Я пытаюсь дремать между работами, но снятся кошмары.

Сэм взглянул на часы:

– Десять? Слишком поздно. Нам нужно уехать куда-нибудь прямо сейчас.

– Можно выехать в пустыню, – предложил Дин. – Стражи Границ ведь чаще всего появляются в пустыне?

– Неплохая идея, – одобрил Сэм.

– Послушайте, ребята, – вмешался Поркайо. – Вы уверены, что мне не надо ехать одному? В смысле, это же я ей нужен, так? Почему бы просто не отдать ей меня?