Шочи обнаружила Сэма во дворе около гаража, примыкающего к их комнате. Группка проституток отиралась около двери в офис, пожирая Сэма глазами, как если бы тот оказался сырым стейком в собачьей конуре. Но Сэм, погруженный в раздумья, не обращал на них никакого внимания. Шочи присела рядом, скрутила крышечку с бутылки, сделала большой глоток и передала бутылку Сэму. Тот кивнул и глотнул. Скривил забавную рожицу, будто ребенок, который впервые попробовал острый перец.

– Что это за дрянь? – он утерся кулаком.

– Pulque, – отозвалась Шочи. – Помоги уговорить бутылку, и я тебе покажу, как выплюнуть последний глоток в форме скорпиона.

– Пульке? – он глотнул еще. – Странная штуковина, но мне, вроде, нравится.

– Его делают из ферментированного сока maguey[1], оно очень густое и тягучее, – объяснила Шочи. – Когда доберешься до дна бутылки, нужно выплюнуть последний глоток на землю, и если pulque хорошее, то плевок будет похож на скорпиона.

– Я выпью до дна, – Сэм сделал еще один глоток и передал бутылку.

Шочи отпила и попыталась привести в порядок хаотичные мысли.

– Сэм, – начала она. – Я знаю, что могу сказать тебе это, и ты отреагируешь нормально, но просто нужно убедиться, что мы понимаем друг друга.

– Ладно, – ответил Сэм. – Валяй.

– То, что случилось с твоим братом, моя вина. Его зацепило, потому что он пытался защитить меня. За это я прошу прощения, – она замолкла и передала бутылку. – Он всё еще в опасности. По-прежнему есть возможность, что он не выживет.

– Я знаю.

Сэм выпил. Никакой реакции.

– Он хороший охотник, – продолжала Шочи. – Мне нравится сражаться рядом с ним. Если он умрет сегодня ночью, вина останется со мной до конца дней.

Она всё еще чувствовала касание Дина на пояснице. Протянула руку за бутылкой. Сэм передал, и Шочи глотнула.

– Вот что я должна спросить… Сэм, ты останешься со мной в этом сражении, даже если что-то случится с твоим братом? Потому что я хочу, чтобы Дин справился… дрался вместе с нами… но ты мне нужен. Понимаешь? Если он умрет, мы с тобой всё-таки сможем победить. Но без тебя…

– Да без проблем, – Сэм не колебался. – Я в деле. Несмотря ни на что.

– Спасибо.

Несколько минут они пили молча, глядя, как проститутки стреляют сигаретки и цепляют клиентов. Одной из молоденьких повезло: она уволокла свою подвыпившую американскую жертву в одну из комнат, и, не успев даже дверь закрыть, бесстыдно выудила его бумажник.

– Каково это, – поинтересовалась Шочи, – не иметь души?

– Никак, – ответил Сэм. – В смысле, я понимаю, что чего-то не хватает. То есть, я знаю, что должен огорчиться при мысли, что мой брат может умереть, но ничего подобного. Потому что я знаю, что мы с тобой можем справиться с этой охотой и без него, – он взглянул на Шочи и отвел глаза. – Проблема в том, что когда появляется что-то, что мне полагается чувствовать, что-то важное, у меня будто не получается выкинуть это из головы. Пусть я даже не уверен, что это, я продолжаю думать об этом. По кругу. Как будто… – он поболтал бледным содержимым бутылки, глядя в пространство, и глотнул. – Как будто зуб вырвали. Постоянно трогаешь лунку языком. Когда я только вернулся, было намного хуже. А сейчас… Кажется, я привык к этому пустому месту. Иногда мне кажется, что так даже лучше.

Сэм отдал pulque Шочи, и она взглянула ему в глаза – зеленые, как у Дина, но равнодушные и безжизненные – и внезапно почувствовала себя самым настоящим чудовищем.

То, через что проходит сейчас Сэм – ужасная, не имеющая себе равных, невиданная пытка, а она даже ни разу не подумала, каково это для него. Всё это время Шочи смотрела на большого гринго только лишь как на полезное орудие. Кусочек паззла, подсказанный видениями. Оружие, которое может оказаться решающим для победы. У Шочи имелась душа, какие бы потрепанные обрывки после всего пережитого от нее не остались, а рассуждала она точно как Сэм. Думала только о победе в битве, чего бы это ни стоило. Но чем больше дней этот парень проводит без души, тем меньше в нем остается человеческого. Ему нужно не на охоту время тратить, а отвоевывать обратно душу. Пока он чересчур не свыкнется с пустым местом.

– Нет, – Шочи вернула бутылку. – Тебе так не лучше. На этой охоте да, может быть, но не вообще.

– Ты не знаешь всей истории, – возразил Сэм. – У меня есть собственные причины, – он отпил, вытер губы. – Слушай, я больше не хочу об этом разговаривать. Хватит тебе и того, что я собираюсь охотиться за этой тварью вместе с тобой. Можешь на меня рассчитывать.

Шочи кивнула. Спорить она не собиралась.

– Знаешь, – Сэм вернул бутылку. – Я хотел кое-что у тебя спросить. Кое-что, что меня уже довольно долго беспокоит.

Шочи пила и ждала, пока он сформулирует вопрос.

– Нож твоей сестры. Которым порезался Дин. Говоришь, им можно убить нашего Стража?

– Да, – подтвердила Шочи.

– Почему она не воспользовалась им?

– В смысле?

– В смысле, у нее был шанс. Почему она его прошляпила?

Шочи нахмурилась:

– Дин остановил ее. А потом Страж улепетнула прежде, чем она успела…

– Нет, – перебил Сэм. – Дин вмешался, когда она стукнула тебя локтем в лицо, но времени до этого было полно. По-моему, она не хотела убивать тварь.

– Почему нет?

– А это ты мне скажи.

Шочи сделала очередной тягучий глоток, но уютное опьянение, которое только-только начало ощущаться, быстро схлынула под натиском сложных вопросов. Тео просто развлекалась со Стражем или за ее действиями стояло нечто более зловещее? Какое отношение она имеет ко всему этому?

Они молча пили еще несколько минут. Бутылка почти опустела.

– Знаешь что, – внезапно сказал Сэм. – Почему бы не плюнуть на всё и не взять комнату? – он наклонился ближе и положил огромную ладонь ей на бедро. – Я позволю тебе делать со мной всё, что захочешь. Что угодно. Преимущество отсутствия души, – он улыбнулся. – Никаких комплексов.

– Знаешь, твой брат тоже предлагал мне заняться любовью.

– Ну, что ж, – Сэм наклонил голову и вздернул брови. – Я больше.

Шочи рассмеялась и взяла бутылку:

– Нет, Сэм, спасибо.

– Ладно, – он убрал ладонь и вскинул руки. – Ты втюрилась в него. Я понимаю. В любом случае, если честно, ему это нужно куда больше, чем мне.

– Я не втюрилась. Я просто… У нас сейчас есть дела и поважнее.

– Боже, – Сэм закатил глаза. – Вы просто два чертовых сапога пара.

Он поднялся, вытащил бумажник и, выбрав несколько купюр, отдал его Шочи:

– Пусть у тебя побудет, хорошо? Закажу обслуживание.

Сэм направился к стайке проституток. Шочи с интересом наблюдала, как он пытается договориться с ними с помощью начатков испанского. Он был прав: действительно мог объясниться, когда хотел. Он ушел с двумя самыми красивыми девушками – по одной на каждую руку.

Шочи опрокинула в рот остатки pulque и выплюнула густую жижу на бетон между ботинками. Плевок не особо напоминал скорпиона – скорее, колючую бабочку.

Она подумывала проведать Дина, но понимала, что нужды нет. С ним Тоси, и он либо выживет, либо нет. Если Шочи будет шататься рядом и разглядывать его голую грудь, быстрее он от этого не выздоровеет.

Шочи думала про Тео. Про то, что сказал Сэм. Про то, что сказал Уэуэкойотль. И снова принялась гадать, с чем же они на самом деле имеют дело.

? Maguey – агаваГЛАВА 22

Первое, что Дин увидел по пробуждении – затылок Шочи. Никаких татушек, только гладкая смуглая кожа и несколько маленьких завитков черных волос, выбившихся из кос. Дину перепало всего пару глотков странной бурды, но если окажется, что он умудрился добиться расположения Шочи и ни фига не запомнил, есть повод серьезно рассердиться.

Оценив ситуацию получше, Дин увидел, что Шочи полностью одета и спит, повернувшись спиной, поверх одеяла. Очень вряд ли, чтобы перед тем, как заснуть после горизонтального мамбо, она решила одеться. Дин провел кончиками пальцев по ее покрытой татуировкой руке, и Шочи среагировала со скоростью атакующей гремучей змеи: перехватила его запястье и повернулась, сжимая в свободной ладони пружинный нож.

– Доброе утро, – поприветствовал Дин. – Кофе?

Шочи отпустила его и смущенно сложила нож.

– Прости. Кажется, я слегка дергаюсь. Как самочувствие?

Дин помолчал, оценивая ощущения, сжал-разжал перебинтованную руку. Он чувствовал себя хорошо. Если честно, лучше, чем за последние месяцы.

– По-моему, я в норме.

– Хорошо, – сказал Сэм.

Дин его даже не заметил поначалу. Брат молча сидел в плюшевом красном кресле в другом конце комнаты.

– Надо выбираться из этого захолустья и поймать Стража в Фуллертоне.

– Я рада, что ты по-прежнему с нами, Дин, – Шочи откатилась и села, потягиваясь. – Тоси сказала, что твоя душа очень сильная. Почти как у женщины.

Дин рассмеялся:

– Что ж, приму как комплимент.

Шочи поднялась, разминая шею, и влезла в ботинки. Сэм тоже поднялся, закинув на плечо сумку: он уже упаковал ноутбук и был готов продолжить дорогу. Дин лежал, прижав к голой груди пушистое одеяло, и разглядывал россыпь вывернутой наизнанку одежды на ковре.

– Э… мне бы… – он махнул в сторону одежды. – Ну, вы поняли.

– Что? – спросила Шочи. – Стесняешься? Только старушкам можно видеть тебя голым?

Она хохотнула и не стала ждать, пока Дин найдется с остроумным ответом.

– Мы подождем в машине.

***

Шочи высадила их около пешеходного перехода через границу и пообещала встретить в Фуллертоне. Когда Дин попытался уточнить конкретное место, она отказалась его называть, отговорилась тем, что найдет их.

Вернуться в страну оказалось куда сложнее, чем покинуть ее. По периметру ходили натасканные на наркотики собаки, парни с натянутыми ухмылками и в резиновых перчатках обыскивали сумку из-под ноутбука Сэма чуть ли не полчаса. Хоть Дин на этот раз и не сделал ничего предосудительного, он всё равно волновался, уверенный, что пограничники найдут причину задержать его. Можно только представить, насколько всё оказалось бы сложнее, если бы они с братом хоть чуточку напоминали выходцев из Латинской Америки.

Когда Дин наконец ступил на американскую почву, он был так счастлив увидеть свою машину, что чуть было не расцеловал багажник.

– Как думаешь, она в курсе, что ты разъезжал на другой «Импале»? – пошутил Сэм, когда брат уселся за руль.

– Не слушай его, детка, – Дин похлопал по приборной доске. – Клянусь, она для меня – ничто. Я даже за рулем не был, честно.

Переезд в Фуллертон ничем особенным не ознаменовался. Они проехали еще несколько знаков с семьями иммигрантов и какую-то странную электростанцию, смахивающую на пару гигантских силиконовых грудей. Движение было слабое, его, считай, и не было. Даже остановившись выпить кофе и перекусить, Винчестеры добрались до места в рекордные сроки.

Фуллертон выглядел непримечательным пригородом. Поркайо жил в непримечательном доме на непримечательной улице. Такое место забывается в ту же секунду, когда его покидаешь.

– Ладно, – Дин припарковался в паре домов от цели. – Что мы имеем?

– Хосе Ибарита Поркайо, – зачитал Сэм с экрана ноутбука. – Сорок девять лет. Днем работает во франчайзинговом магазине бытовой техники «ХэндиМарт», а по ночам сторожем в офисном здании. Двадцать один год был женат на Ирме Диаз Поркайо, учительнице начальной школы, вплоть до ее смерти полгода назад. Рак. Один ребенок – дочь Клаудиа, пятнадцать лет. Похоже, ее удочерили.

– Ты сказал «пятнадцать»? – вскинув брови, Дин потянулся через сиденье, чтобы взглянуть на экран.

– Точнее, пятнадцать лет и девять месяцев, – добавил Сэм. – Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Брошенный ребенок женского пола, – проговорил Дин. – Девять месяцев. Мать так и не нашли.

– Думаешь, он действительно удочерил ребенка женщины, которую за компанию с приятелями изнасиловал и убил?

– Именно так всё и выглядит, разве нет? – изумленно отозвался Дин.

– Я погляжу, что можно нарыть в документах, – Сэм защелкал клавишами. – А ты пригляди за домом.

Дин даже представить себе не мог, каково Поркайо жить с этой девочкой. Растить ее, как собственную. Видит ли он при каждом взгляде на дочь ее мать?

А потом, будто в ответ на Диновы мысли, на улице появилась девочка-подросток. Она была невысокая и круглощекая, эдакая переборщившая с готикой малышка из «Хот-Топик»[1]: ярко-алая прядь в волосах, слишком много подводки для глаз, нанесенной неуклюжей неопытной рукой, стальное колечко в пухлой нижней губе, совершенно неподходящие черные джинсы в обтяжку, полосатая черно-красная футболка с симпатичным мультяшным черепом и рюкзак со Странной Эмили[2]. Она шла, напряженно сгорбившись и сложив на груди руки, будто пыталась не привлечь внимание хулиганов. Дин решил, что это и есть Клаудиа, и его подозрения подтвердились, когда девочка свернула к тому самому дому и открыла дверь ключом, висящим на цепочке, усеянной бренчащими летучими мышами, бусинами и большеглазыми аниме-фигурками.

– Еще только половина двенадцатого, – Сэм глянул на часы. – Разве она не должна быть в школе?

– Может, прогуливает? – предположил Дин.

– Наверное, надо с ней поговорить.

– Ну да, нельзя же просто выбить дверь и сунуть ей пушку в лицо.

Дин оглядел улицу, недоумевая, где же Шочи и сколько ее придется ждать. Даже странно, насколько быстро он привык, что она рядом. А ведь какие-то два дня назад он сомневался, человек ли она вообще.

– Думаешь, она знает? – спросил Сэм.

– Насчет убийства матери? – Дин помотал головой. – Да ни в жизни. И я не собираюсь ей об этом сообщать, – он оборвал брата прежде, чем тот успел открыть рот. – Ты тоже. Уж поверь мне. Мы не будем этого делать, пока совсем не припрет.

– И еще одно. Помнишь, как Страж просто появилась в квартире Брюера? Едва ли мы увидим, как она идет по улице перед тем, как напасть. К тому времени, как мы сообразим, что в доме творится что-то не то, будет поздно.