Мысли незаметно переключились на Триш Хэнсен. Он не вспоминал ее годами, но теперь, когда Сэм заговорил о ней, Дину было сложно думать о чем-то другом. Как-то раз, когда они были еще подростками, отец получил наводку на вероятное местонахождение Желтоглазого, демона, убившего их мать. Охотник предположительно видел демона на Аляске, и Джон Винчестер твердо вознамерился прижать ублюдка и заставить его расплатиться за все содеянное. Но жажда мести не затмила его разум, по крайней мере, не до той степени, чтобы не подумать о сыновьях. Джон не собирался брать Дина и Сэма на такую потенциально опасную охоту, так что договорился с другом, что они останутся в Вашингтоне. Сам Уолтер Хэнсен не был охотником, зато виртуозно подделывал для охотников документы и удостоверения. Еще он держал неофициальную торговую лавочку, потому что некоторые его клиенты предпочитали бартерные сделки. Самой распространенной альтернативной валютой служило оружие, но иногда охотники расплачивались более… эзотерическими штуковинами, которые доставались им в процессе охоты. Дину, впрочем, до всего этого дела было мало. В его возрасте самой важной деталью в образе Уолтера Хэнсена было наличие у него дочери Триш.

Дин помнил первый раз, когда увидел ее. Папа не говорил, что у его приятеля есть дочка, поэтому, войдя одним ранним весенним вечером в чужой дом, братья удивились, увидев девочку, сидящую, скрестив ноги, перед камином. На вид она была того же возраста, что и Дин, может, на год старше. У нее были тонкие черты лица и светлая кожа, а струящиеся по плечам каштановые волосы казались при свете огня почти бронзовыми. Большой мешковатый свитер висел на ней, зато застиранные джинсы облегали стройные ноги, подталкивая Дина к мучительным размышлениям на тему того, как же выглядит все остальное. Она была босиком и обхватила босые ступни ладонями, будто пламени камина не хватало, чтобы согреть их. И только позже Дин начал замечать веселый умный взгляд, начал чувствовать странную дрожь в груди каждый раз, когда она хохотала по своему обыкновению слишком громко. Но в тот момент больше всего поразило его то, что она повернула голову и улыбнулась широко и радостно, будто приветствовала старых друзей, а не троицу незнакомцев. Наверное, Дин не встретил больше ни одной женщины, которая бы так улыбалась.

– Ну, собираемся?

Дин, очнувшись, оторвал взгляд от экрана и увидел Сэма, который стоял рядом – с мокрыми всклокоченными волосами и обернутым вокруг бедер мотельным полотенцем.

– Чувак, я думал, мы договорились, что не будем рассекать друг у друга перед носом голышом.

– Я не голый.

– Но почти. Одевайся, мальчик-в-полотенце. У меня есть адресок Лайла. Нашел в интерактивной телефонной базе, – Дин закрыл ноутбук.

– Хорошо. Когда я был в душе…

Дин вскинул руки:

– Умоляю! Есть вещи, которые мне просто не нужно знать. Что случилось в душе, пусть там и остается.

Сэм вздохнул:

– Я просто хотел сказать, что придумал, как расставить ловушку на Франкенпса.

– О. А вот это мне знать нужно. Просветишь по пути к Лайлу.

Пока Сэм собирался, Дин откинулся на спинку стула и изо всех постарался не думать о Триш Хэнсен.

***

– Многое мы за годы повидали, но у Лайла есть все шансы застолбить особенное местечко в Винчестеровском Музее Странностей.

Братья сидели в своем жутком автомобиле – возвращались к комплексу Арбор Вейли после беседы с Лайлом Суонсоном. Сэм прихлебывал латте с двумя частями эспрессо, купленный по пути в кофейне. Обычно он заботился о том, чтобы ограничивать потребление кофеина, но захудаленький всплеск энергии после утренней чашки уже схлынул, и Сэм ощущал, что не прочь вздремнуть. Оставалось только надеяться, что он не заболевает. Убивать монстров достаточно тяжело и без того, чтобы в процессе кашлять, чихать и проливать сопли.

– Вдобавок он еще и воняет, как ликероводочный завод, а ведь еще и двенадцати нет, – добавил Дин.

Сэм посмотрел на брата. Хотелось ему сказать что-нибудь вроде «чья бы корова мычала», но сейчас у него просто не было энергии для спора. Он отхлебнул кофе и проговорил:

– По-моему, не так уж он и набрался.

На этот раз Винчестеры забросили свое привычное амплуа федеральных агентов. Едва ли мужчина купился бы на то, что двух федералов прислали насчет двухголового, четырехрукого голого человека, пожирающего мусор. Даже со всем их опытом изобретения прикрытий, чтобы объяснить свое присутствие на месте преступления, братья понимали, что с этим случаем будет непросто. Они представились собственными корреспондентами журнала «Огайо», решившими написать документальный очерк о паранормальных точках штата. К счастью, Лайл не стал спрашивать у них несуществующие удостоверения.

Он не смог рассказать братьям намного больше, чем они уже прочитали в статье «Листовки», и когда он показал место, где многорукий монстр копался в мусоре, там не оказалось никаких признаков чего-либо сверхъестественного. По заднему дворику по-прежнему валялись остатки мусора: грязные бумажные тарелки, пустые бутылки газировки, смятые подносы, предназначенные для микроволновки, скомканные пакеты из-под картофеля фри и обертки из-под фаст-фуда. Лайл – мужчина среднего возраста – гордо сообщил, что по жизни холостяк, и, насколько мог судить Сэм, питался он соответственно. Когда Винчестеры спросили, почему он до сих пор не прибрался, он ответил: «Я к этому дерьму не притронусь! Думаете, мне так хочется подхватить монстрячьих вшей?»

На последних словах Винчестеры обменялись взглядами. Видно, по большей части из-за этого Лайл и оставался холостяком.

– Сэм, его мусорки перевернуло какое-то животное. Енот или опоссум, или даже койот, может быть. Но не чертовы сиамские близнецы.

– Соединенные, – поправил Сэм. – Правильный термин «соединенные близнецы».

– Неважно. Суть в том, что у Лайла ничего сверхъестественного не происходит. Ему не мы нужны, а хороший мозгоправ.

– А что насчет банки из-под арахисового масла?

– А что с ней?

– Крышка была снята.

– Ага, я заметил. Хочешь сказать, это доказательство тому, что в уличный буфет Лайла наведалось нечто с руками… да еще и четырьмя? Может, он так эту банку и выкинул – с крышкой по отдельности, а если крышка и была на месте, то у енотов же лапы на руки похожи, так? Они, наверное, и сняли.

– Может быть, – отозвался Сэм.

Индикатор электромагнитного поля не зарегистрировал никаких выбросов энергии; они не нашли следов – ни человека, ни животных. Они притворились, что записывают разговор и пообещали Лайлу выслать номер журнала, когда выйдет статья. А потом они ушли, и хотя Сэм не мог не согласиться с мнением брата о Лайле, его преследовало ощущение, что тот не врет. Назовите это охотничьей интуицией. Может, приложив некоторые старания, он бы и смог убедить Дина пересмотреть историю Лайла, но об этом позже. Сейчас надо ловить монструозную собаку.

Братья припарковались около ближайшего к пруду здания и спустились с холма к воде. Оба были вооружены: Дин на этот раз зарядил дробовик обычными патронами, а не солью, а Сэм нес пластиковый пакет, украшенный логотипом сети крупных супермаркетов.

– Не знаю, что и думать про твой этот план, Сэмми. Это немножко чересчур даже для тебя.

Сэм не стал огрызаться на подтекст, который явственно читался в словах брата – что именно хрупкое равновесие его рассудка ответственно за такой нетипичный план приманивания чудовищной собаки.

– Мы знаем, что Франкенпес питается жизненной энергией, так? А после нашей вчерашней встречи он сильно пострадал. Ему нужно исцелиться, а значит – поесть.

– Если он, конечно, в принципе может исцеляться, – заметил Дин. – Вдруг он как киношный зомби: просто продолжит гнить и становиться все омерзительнее, сколько бы не съел?

– Возможно, – ответил Сэм. – Но вчера никаких следов разложения не было, так?

– Нет, вроде. Мерзкая была псинка, но мясцо свежее.

От пруда братья свернули и углубились в лес.

Сэм понизил голос:

– Если ему нужно вылечиться, он будет голоден, но искать он станет не еду, которую можно съесть, а жизненную энергию, которую можно вытянуть. Ее-то мы ему и дадим. Или притворимся, что дадим.

– Логику я улавливаю, – не уступал Дин. – Я просто не думаю, что Франкенпсина на такое купится. Может, этот пес и урод, но все-таки собака, а их чувства слишком хорошо развиты, чтобы… – он затормозил и указал на что-то пальцем.

Сэм посмотрел в указанном братом направлении и увидел на земле тело кролика, частично укрытое зарослями. Наверное, кролика, во всяком случае. Тело усохло так, что животное выглядело просто скелетом, обтянутым чересчур просторной шкуркой.

– Похоже, Франкенпсина уже перекусила, – тихо заметил Дин.

Сэм кивнул, и они углубились еще дальше в лес.

По пути братья увидели иссушенные трупики еще нескольких животных – кролики, пара лесных сурков и кошка. Ошейника на кошке не было, из чего Сэм заключил, что она бродячая.

Когда они вышли на небольшую полянку, Сэм сказал:

– Думаю, подойдет.

Дин встал на страже, подняв обрез, а Сэм принялся за работу. Опустившись на колени и поставив рядом пакет из магазина, первым делом он извлек оттуда очень правдоподобного пупса, купленного в игрушечном отделе. Уже в машине он снял упаковку, и теперь только осталось уложить розового голыша на небольшую груду листьев.

– Боже, ты только взгляни на нас, в куколки играемся, – пробормотал Дин.

Сэм это замечание проигнорировал.

Затем на свет появилась коробочка детской присыпки: «Мягкость любимой кожи!» – гласил слоган фирмы. Присыпкой Сэм щедро посыпал куклу. Потом достал банку готового детского питания и плеснул густую белую жидкость кукле на губы. Не очень много: как будто ребенка покормили, и теперь ему не помешает вытереть ротик. Ну а затем пришел черед самой важной части иллюзии. Из кармана пиджака Сэм выудил смартфон, поставил звук на максимальную громкость и запустил скачанный из интернета аудио-файл. По лесу разнесся детский плач, и Сэм оставил смартфон около кукольной головки. Братья отступили к близстоящим деревьям и затаились. Поставив вещи на землю, Сэм вытащил «Беретту».

План объяснялся просто. Франкенпсу нужна была жизненная энергия, а у чего еще может быть больше жизненной энергии (хотя бы в мистическом смысле), чем у ребенка? С такой точки зрения ребенок полон потенциальной жизненной энергии, прямо как банковский счет, с которого еще никто не снимал деньги. Таким образом, ребенок – богатый источник пищи для такого существа, как Франкенпес. По край ней мере, Сэм на это надеялся.

В дни пребывания без души Сэм, наверное, использовал бы в качестве приманки настоящего ребенка. Да, он бы сделал все возможное, чтобы тот не пострадал, но даже если что-то пошло бы не по плану и ребенок погиб, бездушный Сэм не стал бы… не смог проливать по нему слезы. От одной подобной мысли Сэму стало не по себе, и он радовался, что те дни в прошлом. Когда он впервые поделился с братом своей затеей, Дин признал, что из идеи может выйти толк… пусть она и слегка безумна, но потом высказал некоторые сомнения.

– Ты можешь заставить эту штуку звучать, как настоящий ребенок, но кукла по-прежнему пахнет пластиком и резиной. Как только Франкенпес подберется достаточно близко, чтобы как следует обнюхать Сэмми-младшего, то сразу поймет, что что-то не так, и унесет ноги.

Сэм согласился, что такой исход возможен, и потому использовал присыпку и детское питание: чтобы кукла больше смахивала на настоящего ребенка. Он понятия не имел, жил ли Франкенпес когда-нибудь, как обыкновенная собака – или обыкновенные собаки – до того, как стать эдакой корпорацией монстров, но если да, то Сэм надеялся, что собачий мозг сохранил память о том, как пахнут дети. Ну а если нет, он лелеял надежду, что тварь настолько проголодалась, что сердитых криков будет достаточно, чтобы приманить ее и отвлечь от запаха пластика.

Аудиофайл он поставил на повтор, поэтому несколько минут братья слушали детские крики, а от Франкенпсины не было ни слуху, ни духу.

– Может, он уже наелся и больше не голоден? – предположил Дин. – Или слишком далеко и не слышит?

Сэм рассудил, что возможны оба варианта.

– Давай подождем еще немного, пока… – он осекся.

Уголком глаза он уловил какое-то движение и резко развернулся, приготовившись стрелять. Он ожидал увидеть изготовившегося к нападению Франкенпса, но увидел человека, стоящего метрах в десяти поодаль, у подножия старого дуба. Сэм не мог его хорошенько разглядеть, будто смотрел сквозь пелену: мужчина был среднего роста, одет в темный костюм. Синий? Черный? Сказать наверняка не удавалось. Волосы были светлые, русые, наверное, хотя может быть, и белые. Возраст определить не получилось, а вместо лица была размытая муть телесного цвета, которая постоянно шла рябью, словно вода.

– Что? – спросил Дин, с дробовиком наготове оглядывая окрестности.

Не успел Сэм ответить, как человек исчез. В один момент был здесь, а в следующий – пуф! – будто его и не было. Накатила волна головокружения вместе с ужасной усталостью, которая растеклась с головы до ног. «Беретта» внезапно показалась тяжелой, и Сэм подумал, что пистолет может сейчас выскользнуть из пальцев и упасть на землю. Но он сумел удержать оружие, а моментом позже головокружение схлынуло и усталость уменьшилась, хотя полностью не ушла.

– Ничего, – ответил Сэм. – Показалось, будто там что-то есть. Просто почудилось.

Дин нахмурился, глядя на него, и Сэм вполне мог догадаться, о чем он думает.

– Со мной все нормально, – возразил он. – Все мои шарики и ролики более или менее на месте.

– Это меньшее, что меня беспокоит, – проворчал брат.

Сэм ничего не ответил. Ну случилась у него галлюцинация, и что с того? Не первая, и он сомневался, что последняя. Главное, что длилась она недолго и не отвлекла его от…

Позади треснула ветка, а затем послышалось тихое горловое рычание.

– Оно сзади, да? – спросил Сэм.