– Есть только один человек, который понимает, что со мной творится, и это Диппель. Найдем его, может, он расскажет, как противостоять инфекции. Если не захочет сотрудничать, возможно, у него есть записи или дневники, которые можно просмотреть. Может, он уже даже до компьютера дорос.

– Он будет сотрудничать, как миленький, – пообещал Дин. – Я уж об этом позабочусь.

Лицо у него было каменное, а тон ледяной, и Сэм знал, что брат вспоминает время, которое он провел в Аду, постигая секреты пыток проклятых. Дин редко заговаривал о том времени, а когда заговаривал, никогда не упоминал детали, но Сэм понимал, что брат вспоминает каждый ужасный момент, проведенный в Аду, включая то, чему он там научился.

Сэму стало почти жаль Диппеля.

Он решил, что сейчас не лучший момент рассказывать Дину о другом влиянии, которое инфекция смерти (назовем ее так за неимением лучшего термина) на него оказывает. Во время сражения с Двухголовым Сэм видел тени, клубящиеся вокруг рук Двухголового в то время, пока он пытался вытянуть из Дина жизненную силу. Дин, однако, ничего такого не упоминал. Дин не видел и ту размытую фигуру, хотя заметил наблюдающего за ними Диппеля. Сэм поначалу думал, что это галлюцинации, но потом пришел к другому выводу. Яд Франкенпса внутри изменил его восприятие, подарил ему своеобразную возможность видеть смерть, позволив разглядеть темную энергию, собранную Двухголовым. Теперь Сэм решил, что размытый силуэт реален, просто Дин не способен увидеть его. Мог только Сэм. Он не знал, что это такое. Может, просто местное привидение, привлеченное излучаемой творениями Диппеля энергией, как мотыльки пламенем. Наверное, это тоже предстояло выяснить.

Он боялся, что Дин спишет его видения на очередной симптом «взбитых мозгов» или того хуже, углядит в этом признак того, что заражение распространяется быстрее, чем кажется. Лучше придержать новости при себе, хотя Дин, конечно, разозлится, когда правда все же выплывет наружу. Он всегда злится.

Дин взял его за руку и помог подняться:

– Опираться на нее больно?

Сэм мотнул головой:

– На самом деле она по большей части просто онемела.

– Звучит не так утешительно, как ты полагаешь. Ладно, наведайся к белому другу, а потом посмотрим, что можно вытряхнуть из нашего Призрака Торгового Центра.

Сэм хотел одернуть брата, чтобы не высмеивал внешность доктора Мартинеса, но тут его обоняние, приглушенное последние пару дней, неожиданно вернулось в норму. Он потянул носом воздух и нахмурился:

– Ты чувствуешь запах дыма?

***

Конрад стоял на парковке перед «Уиклайн-Инн», всего в нескольких метрах от двери охотников. Благодаря подарку госпожи, с поиском их не возникло никаких проблем. На таком расстоянии руна, вырезанная у него на ладони, жгла холодом почти невыносимо. Но Конрад терпел, потому что это было благо, дарованное темной госпожой, а потому и мучения тоже есть не обуза, но оказанная ему честь.

Он мог явиться за охотниками в любой момент, но долгие годы научили его не только ценить терпение, но и планировать. Поэтому после того, как эти двое расправились с двухголовой тварью Гаррисона, Конрад вернулся на велосипедную фабрику, которая была так не похожа на замок, в котором он родился, но все же годилась в качестве временного прибежища, и погрузился в раздумья.

Он провел большую часть ночи, разрабатывая и отвергая один план за другим касательно того, как избавиться от охотников. Некоторые были слишком сложные и с большой вероятностью грозили провалиться, другие слишком полагались на случайность, а третьи привлекали слишком много внимания, чего Конрад желал всеми средствами избежать. Он приблизился к цели ближе, чем за все прошедшие триста лет, он не хотел покидать город и Кэтрин, пока не останется иного выбора. В конце концов, когда горизонт порозовел от первых лучей восходящего солнца, Конрад принял решение. План был прост – наверное, именно из-за этого над ним пришлось размышлять так долго – но элегантен, и с капелькой иронии, которую он находил восхитительной и не мог перед ней устоять.

В алхимии все сводилось к четырем основным элементам, из которых возникли все создания: Земля, Воздух, Вода…

И Огонь.

Он достал из кармана стеклянный пузырек и сломал восковую печать. В сосуде лежало мумифицированное тельце крохотного, похожего на ящерицу существа. Он приберег эту кроху на особый случай, который, кажется, как раз пришел.

Конрад аккуратно вытряхнул зверька на не отмеченную госпожой левую ладонь, поднес ко рту и осторожно подышал на него. Внезапно пергаментно-сухая кожа стала ярко-алой, кожа напиталась жидкостью, сделалась мягкой и влажной. Зверек зашевелился на ладони, крохотные черные глазки заморгали в утреннем свете.

Конрад снова поднес его к губам и прошептал единственное слово: «Охотники».

Температура тела саламандры начала расти, и к тому времени, как Конрад добрался до мотельной двери, жар стал почти таким же болезненным, как холод руны. Он стал на колени, опустил руку и осторожно посадил зверька на землю. Саламандра заскользила вперед и прижалась мордочкой к двери. Конрад ощущал волны жара, исходящие от ее тельца, как будто перед ним была доменная печь, а не маленькая ящерка. Спустя момент дверь в том месте, где ее касалась мордочка саламандры, почернела и обуглилась, и зверек двинулся вперед, прожигая собой туннель.

Если все пойдет по плану, Конрад уйдет не только с удовлетворением от смерти двух охотников, как бы приятно это ни было – он получит последний элемент, необходимый, чтобы сдержать обещание, данное темной госпоже много лет назад. Надо только подождать, пока появится Жнец. Если две смерти не выманят такого, как он, то что еще?

В настроении лучшем, чем за последние десятилетия, Конрад, насвистывая старую немецкую застольную песенку, отошел на безопасное расстояние и приготовился наблюдать веселье.

***

Поначалу Дин решил, что у Сэма для полного счастья еще и обонятельные галлюцинации появились, но потом он тоже учуял запах, который становился все сильнее. Запах отличался от обычного дыма, было в нем что-то химическое, сочетание бензина и серы. Дин осмотрелся в поисках источника, но первым заметил его Сэм.

– Смотри! – он указал на дверь.

Дин развернулся и увидел увеличивающееся пятно паленого в основании двери, от которого струились струйки дыма, как будто дерево жгли изнутри.

«Какого черта?»

На глазах у братьев горелое дерево осыпалось черным пеплом, и что-то пробралось в комнату. Поначалу оно было покрыто сажей, но красное пламя ярко вспыхнуло и сожгло ее, обнажив тело маленькой красной ящерки размером не больше мизинца Дина. Ящерица пробежала по комнате, оставляя цепочку крохотных черных отпечатков на ковре.

– Что это? – спросил Дин. – Мини-дракон?

– По-моему, саламандра, – обеспокоенно проговорил Сэм. – И не из тех, что водятся в ближайшем пруду. Это мифологическое существо, которое…

Алое пламя хлынуло от саламандры во все стороны и покатилось на братьев, словно живой костер.

– Делает вот так, – закончил Сэм.

***

Дэниэл приглядывал за Винчестерами с момента их схватки с двухголовым монстром в лесу. Он даже пытался привлечь внимание Сэма после того, как братья приняли душ и завалились спать. При правильных обстоятельствах Жнецы могли входить в контакт с людьми во сне. Сон в определенном смысле похож на смерть – вот почему некоторые колдуны и одаренные особыми способностями люди могут отправляться в астральные путешествия во сне. Сэм был уже заражен темной отравой, которая с каждым часом распространялась и становилась все сильнее, поэтому Дэниэл полагал, что высок шанс связаться с ним или хотя бы намек подать. Но безуспешно. Сэм слишком вымотался и спал чересчур глубоко. Дэниэл тихо вышел из комнаты сквозь дверь – физические преграды не были препятствием для ему подобных – и занял позицию рядом с машиной братьев, где и оставался всю ночь. Жнецы не ведали усталости и обладали практически безграничным терпением. Эту черту они делили со своим господином.

Наутро Дэниэл почувствовал присутствие Конрада задолго до его появления. Будучи по-прежнему неуверенным, способен ли алхимик видеть его, он удалился в соседний с Винчестерами номер, с облегчением обнаружив комнату пустой.

У него не было чувств в том смысле, в котором их понимают люди, поэтому он не учуял запах горящего дерева, но уловил приглушенные голоса Дина и Сэма, и тревога в них различалась отчетливо. Учитывая совпадение с прибытием Диппеля, не нужно было быть гением, чтобы понять, что что-то не так. Он колебался меньше секунды, прежде чем ступить сквозь разделяющую номера стену. Он появился как раз вовремя, чтобы услышать, как Сэм произносит слово «саламандра». Дэниэл знал, насколько опасны саламандры – эти магические создания ушедшего века. Он двинулся к саламандре, надеясь, что доберется до нее прежде, чем…

Из крохотного тельца саламандры вырвалось пламя – алое, горячее, неудержимое. Дэниэл был в курсе, что этот мифический огонь способен прожечь что угодно, и ничего не может уничтожить его, даже отсутствие кислорода. Пламя будет распространяться, пожирая все на своем пути, пока не угаснет питающая его магия, и никакая сила на Земле – да и не на Земле не всякая – не сможет это изменить.

Дэниэл не мог сделать ничего с огнем, который уже выплеснулся, но мог прекратить приток нового. Он метнулся мимо Сэма и Дина (Сэм ахнул, заметив его) и присел на корточки около саламандры, потянулся сквозь ореол окружающего ее огня – пламя казалось горячим даже бесплотному – и коснулся указательным пальцем головы ящерки.

Задача Жнеца была важнейшей в масштабе мироздания, но в целом простой: присутствовать при смерти человека и послужить ему проводником и при необходимости советчиком в загробную жизнь. Слуги Смерти располагали множеством сверхъестественных способностей, чтобы выполнять свои обязанности, и одна из простейших была самой мощной: при желании они были способны убивать прикосновением.

Несмотря на размер, саламандра вмещала могучую магию и боролась против вмешательства Жнеца, но как она ни сопротивлялась, все в итоге склоняются перед смертью. Саламандра дернулась, свернулась клубочком и замерла. Ее магия исчезла вместе со смертью и больше не защищала ее от собственного пламени, так что ящерка мгновенно сгорела.

Теперь новому пламени было неоткуда взяться, но уже существующее быстро распространялось. Дэниэл понимал, что лишь выиграл для Винчестеров немного времени.

Не оборачиваясь, чтобы оценить реакцию Сэма на свой поступок, он прошел сквозь тлеющую дверь. Он больше не будет скрываться от Диппеля. Самое время сделать что-то с алхимиком. Он не мог оценить всю степень его силы, но она точно не сможет потягаться с силами избранного Смертью.

– Приветствую тебя, друг мой.

Диппель стоял за дверью, будто поджидал Дэниэла. Алхимик держал отполированный темно-синий камень и с холодной улыбкой ударил им Дэниэла. Они стояли так близко, что рука Диппеля вошла Дэниэлу в грудь, глубоко проникнув камнем в его неземную сущность. Дэниэл не знал, что такое боль. Если бы знал, понял бы, что это не боль плоти, элементарный поток импульсов, переданных по сетке нервов, эта была боль души, она стерла самую суть Дэниэла и погрузила его в темноту.

***

Конрад поднес Lapis Occultus к лицу и вгляделся в темные синие глубины. Он не видел дух Жнеца, но ощущал пульсирующую в камне силу и чувствовал аромат триумфа. Он услышал женский шепот, холодный, словно арктический лед: «Хорошо сработано, мой слуга. А теперь исполни то обязательство, что ты возложил на себя столь давно».

Конрад был разочарован. Он бы охотнее посмотрел, как в неумолимом пламени саламандры сгорают охотники. Он не помнил, когда в последний раз использовал подобную огненную ящерицу, и в самом деле с нетерпением ждал возможности насладиться получившимся адом. Но все же дело прежде удовольствия. Особенно, когда это дело совершается во имя богини смерти.

Он склонил голову:

– Будет исполнено, моя госпожа.

Он вернул Lapis Occultus – который дураки-ученые в течение долгого времени ошибочно называли Философским камнем – в карман и направился к машине. Камень этот обладал многими полезными свойствами: превращал обычные металлы в золото, исцелял болезни, продлял жизнь. А с некоторыми доработками мог стать весьма эффективной темницей для Жнеца.

До того, как передать Жнеца Кэтрин, следовало сделать еще одну остановку. Следовало приобрести еще НюФлеш и передать Питеру Мартинесу обещанную мазь. Конрад Диппель был многосторонним человеком, причем почти все стороны были неприятные, но свои обещания он не нарушал.

Когда он отъезжал от стоянки, красивые клубы подсвеченного красным дыма рвались в небо. Вероятно, Мартинес злоупотребит мазью, получив свежую порцию. Если так, последствия будут… неважными. Но какая разница? К исходу сегодняшнего дня Конраду больше не понадобятся ни Мартинес, ни НюФлеш. Скоро его госпожа станет беспрепятственно шагать по Земле, сея на своем пути отчаяние и опустошение.

Будет потрясающе.

***

Сэм не знал, была ли виной близость туманной фигуры или ухудшение его состояния, но на этот раз он смог разглядеть некоторые подробности. Немного – только очертания тела и черты лица, из чего Сэм сделал вывод, что это мужчина. Мужчина подошел к саламандре, опустился на корточки, коснулся ее, потом выпрямился и вышел сквозь горящую дверь, будто не было ни ее, ни пожирающего ее пламени. Сэм не знал точно, что он сделал с саламандрой, но она была мертва, сгорела в собственном пламени. Тем не менее, пламя, которое она успела породить, продолжало бушевать.

Пронзительно завопила сигнализация – в той же мере раздражающе, в какой бессмысленно. Горела дверь, занавески на окне, ножки стола. Сэм рванулся вперед, чуть не упав из-за онемевшей ноги, и подхватил ноутбук до того, как до него добрался огонь. Несмотря на то, что он не дотронулся до огня, жар был настолько силен, что кожа тут же заныла, как от внезапного солнечного ожога. Он закрыл ноут и сунул его под мышку. Как раз вовремя: пылающие занавески обрушились на столешницу, воспламенив ее.