Он повернулся к Триш:

– Тебе, наверное, лучше держаться позади.

Триш сдвинула брови:

– С чего бы? Потому что я девчонка? У меня тоже соль есть! – для верности она вытащила пакет соли и потрясла его у Дина перед носом.

– Нет, потому что ты ничего подобного раньше не делала.

Но на самом деле, он хотел, чтобы Триш не шла вперед, именно потому, что она девочка. Так поступали все крутые парни в фильмах. Но он понимал, что с ней такое объяснение не пройдет, а потому нашел другой предлог.

В любом случае, это ее успокоило, и она кивнула, хотя особой радости не высказала. Братья вышли вперед и начали продвигаться к Дому Герольда. Дин убедился, что Сэм позади, но по мере приближения к входной двери не мог отделаться от ощущения, что совершает ужасную ошибку. Он должен был присматривать за Сэмом. Это отец внушал ему год за годом и вбил так крепко, что это стало чем-то большим, нежели простой ответственностью. Это стало неотъемлемой частью его существа. Так какого черта он ведет Сэма в дом, занятый воинственным призраком? Совсем с катушек слетел? Они не готовы к подобному, а впечатлить девчонку – неважно насколько горячую – не причина подвергать опасности брата.

Дин остановился и повернулся к Сэму и Триш:

– Извините, я не думаю…

Дверь с оглушительным треском сорвалась с оставшихся петель и пролетела по воздуху, едва не угодив в них. Дин развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на первую ступеньку выходит человек. Нет, не выходит. Он появился из темноты внутри дома, вырвался из теней, будто порожденный ими.

Когда Триш рассказала о Стрелке, Дин вообразил привидение эдаким мертвенно-бледным пугалом с пустыми дырами на месте глаз. Однако мужчина, стоящий на крыльце Дома Герольда выглядел почти разочаровывающе нормальным. Он был среднего роста – пониже Дина, но чуть выше Сэма – поверх ремня свисало брюшко. Носил он белую рубашку с подвернутыми рукавами, черные штаны на подтяжках и черные туфли. У него были красные щеки, тоненькие, как нарисованные, усики, а короткие черные волосы были аккуратно расчесаны по пробору и выглядели влажными, будто их чем-то намазали. Лицо было вполне человеческим: все части присутствовали, причем на своих местах. Да, лицо искажала чистейшая ярость, да, у него было ружье, да, на рубашке цвели кровавые пятна… ярко-алые, словно еще свежие.

Несмотря на внешность, Дин прекрасно понял, что перед ним не человек. Больше не человек, во всяком случае. То, как он вышел… на ум пришло слово «возник», но дело не только в этом. Дин ощущал излучаемую им неправильность, словно волны жара, поднимающиеся в июле над угольно-черным асфальтом. Он был просто-напросто неестественен, своим существованием оскорблял саму жизнь. Дин почти чувствовал, как деревья вокруг расступаются, пятясь от присутствия того, что хуже смерти.

Братья не колебались. Дин махнул кочергой в тот же момент, когда Сэм швырнул содержимое пакета. Железо и соль ударили привидение, рот Стрелка раскрылся в беззвучном яростном вопле, а тело распалось туманными завитками. Перед исчезновением призрак успел выстрелить, и выстрел прокатился гулко, словно пушечный.

Дин возликовал. Они сделали это! Может, они и не изгнали призрак, но прогнали его. Неплохо для первой настоящей охоты!

Его восторг угас, когда он вспомнил, что Стрелок успел выстрелить перед исчезновением. С ним-то самим все в порядке, а вот…

Он развернулся к Сэму, который с восхищением таращился на опустевший дверной проем.

– С тобой все в порядке?

Не отводя взглядя, брат кивнул.

Дин с облегчением повернулся к Триш:

– Так что ты думаешь насчет…

Она лежала на земле с широко раскрытыми неподвижными глазами, а ее свитер пропитался кровью.

***

Дин сел на постели. Его окружала темнота, и мгновение он не мог сообразить, где находится. Он понял, что держит что-то в правой руке, и через секунду узнал кольт. Наверное, выхватил из-под подушки перед пробуждением. Хорошо хоть не выстрелил.

Мокрый от пота, он некоторое время сидел неподвижно, пока успокаивались пульс и дыхание. Он слышал, как дышит Сэм – медленно, ровно и негромко – на соседней кровати. Хорошо, что он не разбудил брата. Учитывая, насколько Сэм вымотался, ему понадобится длительный отдых.

Дин не спал, думая о Триш Хэнсен, до самого рассвета.

? «Огонь – плохо!» – цитата из сериала «Баффи – истребительница вампиров».

? Элмер Фадд – мультипликационный охотник, заклятый враг кролика Багза Банни.

? Мамасита – исп. «мамочка».

? Пытаюсь материться поменьше – Дин заменил словом mamacita нецензурное motherfucker. В целом отсылка к фирменной фразе Джона Макклейна (Брюс Уиллис), главного героя пяти фильмов серии «Крепкий орешек».ГЛАВА 10

Сэм открыл глаза, зевнул и потянулся. Он отнюдь не чувствовал себя отдохнувшим, но и ощущения, будто он в любой момент соскользнет назад в бессознательность, тоже не было. Можно считать за улучшение. Он сел и увидел, что Дин за столом – работает за лэптопом.

– Кажется, нам нужно поменяться ролями. Давай теперь ты будешь искать информацию, а я чинить машины и бегать за женщинами?

– Разве что в твоих снах, – пробормотал Дин и поморщился, будто пожалел о выборе слов. – Кофе на тумбочке. Наверное, уже остыл.

– Пока в нем остался кофеин, мне все равно, – Сэм взял стакан и глотнул. – Как ты себя чувствуешь этим… – часы показывали 9:34, и Сэм предположил: – Утром?

Дин кивнул:

– Это я должен у тебя спросить.

– Ну не я ж вчера стал закуской двухголового энерговампира.

– Должен признать, зависаю немного, но буду в порядке. Наверное, терять жизненную силу это как кровь терять. Надо дать телу время, чтобы восстановить запасы.

– Ага. Наверное, ты прав.

Накануне Сэм заснул в футболке и спортивных штанах. Они оба приняли душ перед сном, так что никакого запашка Франкенпса в комнате не присутствовало. Опять-таки, его чувства в последнее время притупились, так что есть вероятность, что тут воняет, а он не чувствует.

Свою провонявшую одежду они затолкали в мусорный пакет и крепко завязали, потом сунули пакет в другой пакет и завязали еще крепче. Потом бросили пакет в багажник. Когда появится время, надо будет наведаться в прачечную самообслуживания, или просто спалить вещи – и все на этом.

Сэм подвинулся к изножью кровати и сел, скрестив ноги и потягивая чуть теплый кофе:

– Так какую же добычу ты принес из темнейших джунглей Интернета, о могучий охотник?

Дин покосился на него:

– Наверное, тебе уже лучше, раз отпускаешь такие фиговые шутки. Но раз уж спросил… – Дин постучал по клавишам, потом развернул ноутбук так, чтобы видел брат. – Знакомо?

Сэм слез с кровати и подошел к столу, чтобы лучше разглядеть. На экране оказалось изображение мужчины, нарисованное чернилами. Были видны только голова и плечи, но по видимой одежде Сэм предположил, что мужчина жил то ли в семнадцатом, то ли в восемнадцатом веке. Довольно длинные кудрявые волосы – скорее всего, парик – помог определить время.

– Ну да, на самом деле. Это парень, которого мы видели после встречи с Двухголовым, так?

Сходство было очевидным. Они словно на фотографию смотрели, если не считать волос.

– Ты видишь перед собой Иоганна Конрада Диппеля, немецкого теолога, врача и алхимика. Родился в 1673 году, умер в 1734.

– Похож на нашего, – признал Сэм. – И как ты на него вышел?

Дин улыбнулся:

– Посмотри, где он родился.

Сэм подвинулся ближе и прочитал прилагающийся к рисунку текст.

– В замке Франкенштейн? Да ты шутишь!

– Не-а. Оказывается, наш замок Франкенштейн – реальное место в Германии. Правда, не было там никаких сумасшедших ученых. Если не считать, конечно, парнишку Диппеля, – Дин наклонился к экрану, просматривая информацию. – Исходя из того, что здесь написано, он увлекался расчлененкой. Даже проводил эксперименты по пересадке души из одного мертвого тела в другое. А потом написал об этом в трактате «Недуги и Исцеление Жизни Плоти», в котором еще утверждал, что открыл эликсир жизни. Затем он организовал лабораторию где-то на западе Германии. Местный священник обвинил его в осквернении могил, экспериментах над трупами и – разумеется – сговоре с дьяволом. Тут не сказано, выгнали ли его из города крестьяне с вилами, но из-за «сомнительных теорий» ему запретили въезд в Швецию и Россию. После этого сведения о нем разрозненные, но незадолго до смерти – или, по крайней мере, вероятной смерти – он объявил, что нашел средство, которое сделает его бессмертным. Вот так-то. Я бы сказал, это делает его Подозреваемым Номер Один, тебе так не кажется?

– Да, черт возьми. Так что, Мэри Шелли услышала о Диппеле и вдохновилась на роман?

– Так в интернетиках пишут, хотя там же сказано, что точного доказательства нет. Но если учесть, что мы видели – я уж молчу, чего мы нанюхались – за последние пару дней, я бы сказал, вероятность неплохая. Так что в некотором смысле мы действительно ищем доктора Франкенштейна.

– Классно, а?

– Угу, – Сэм глотнул кофе, раздумывая над найденной Дином информацией. – Есть идеи, почему бессмертный немецкий алхимик создает монстров в современном Огайо?

Дин пожал плечами:

– Здесь жить дешевле?

– Наверное, в маленьком городке легче затаиться. Если эксперимент не удастся, меньше вероятности, что это заметят.

– Чему-то, вроде Франкенпса или Двухголового, было бы тяжеловато прогуляться по улице Нью-Йорка, чтобы никто не удивился.

Картина совпадала с той, которую Винчестеры наблюдали вот уже много лет. Большие города тоже приютили некоторое количество сверхъестественных существ, но по большей части монстры и злобные духи предпочитали обитать в затрапезных местечках, чтобы никому не попасть на глаза, выслеживая жертвы. Левиафаны были, конечно, крупным исключением из этого незыблемого правила. Учитывая свои способности к смене облика, они прятались у всех под носом.

– Полагаю, в «интернетиках» не пишут, как убить бессмертного алхимика, – сказал Сэм.

– Ни слова. Но думаю, можно попробовать стандартные способы убийства, причем отрезание головы стоит на первом месте.

– Огонь тоже может сработать. И Франкенпсина, и Двухголовый довольно легко загорелись и быстро сгорели. Что бы Диппель не делал с телами, чтобы вернуть их с того света, они стали супер легковоспламеняющимися. И если он так же продлил собственную жизнь, теми же веществами и ритуалами, то…

– Вспыхнет, как солома, – закончил Дин.

– Будем надеяться. Теперь только осталось придумать, как его найти.

Дин покачал головой:

– Ну что за фамилия, а? Диппель. Не так круто и страшно, как Франкенштейн. Дурацкая, если честно. Каковы шансы, что за триста лет мужик ее сменил?

– Ты же видел фильмы про Франкенштейна, – сказал Сэм. – Неважно, какой актер играет доктора. Что никогда не меняется?

Дин ответил мгновенно:

– Эго. Франкенштейн всегда думает, что может изображать из себя Господа Бога.

Сэм кивнул:

– Бьюсь об заклад, такой парень никогда не сменит фамилию. Слишком высоко задирает нос.

– Звучит разумно. Так насчет поисков – у меня есть идея. Каждому доктору Франкенштейну нужен Игорь, правильно? Ассистент, который помогает ему с его ужасными экспериментами. Думаю, Игоря нашего Диппеля мы уже встретили.

– Доктор Мартинес, – догадался Сэм.

– Мистер НюФлеш собственной персоной. Кажется, Диппель решил смешать немного ноу-хау из двадцать первого века с алхимией шестнадцатого.

– Два замечательных вкуса, которые вместе замечательны на вкус, – сказал Сэм.

Дин вскинул брови:

– Неплохо, Сэмми. Я почти улыбнулся.

Сэм прикончил холодный кофе и снова почувствовал усталость. Подавил зевок:

– Дай мне быстренько сбегать в ванную, и можем отправляться…

Мотельный номер сделал резкий вираж. В следующий момент Сэм понял, что лежит на спине и смотрит в потолок. Дин хлопал его по щеке и отнюдь не нежно. Сэм оттолкнул его руку:

– Сколько на этот раз?

– Слишком, бля, долго, – прорычал Дин. – Я взглянул на твою ногу, пока ты был в отключке. Укус выглядит неважно – и это еще мягко сказано.

Сэм приподнял голову и увидел, что Дин закатал его штанину до колена. Кожа вокруг укуса почернела, десятки черных нитей разбегались от укуса, покрывая ногу от колена до лодыжки.

– Ты должен был это увидеть, когда ходил вечером в душ, – в голосе брата слышался укор. – Если ты, конечно, не ханжа, который моется с закрытыми глазами, чтобы не видеть себя голышом.

Сэм попытался сесть и чуть было не завалился обратно, но Дин его поддержал.

– Я видел. Но сегодня хуже.

– Какого хрена ты ничего не сказал? Я знаю, что у тебя сейчас вместо мозгов омлет, но отказываюсь верить, что ты настолько поглупел.

Сэм не сдержал улыбки:

– Ты прямо как Бобби.

– Не увиливай от темы. Надо что-то делать с этой заразой, или что там это такое, до того, как она…

– Убьет меня? – закончил Сэм.

– Или превратит во что-нибудь вроде Диппеля.

– И что же мы можем сделать? Меня укусила монструозная собака, созданная не-мертвым алхимиком. В аптеке от этого таблетки не купишь. Чем бы это заражение ни было, оно по меньшей мере наполовину магическое по своей природе, так что одной наукой его не вылечишь. Если б тут был Кас, он бы махнул рукой, и мне бы живо полегчало, но его тут нет, так что надо просто двигаться вперед и смотреть, что будет.

– Что будет? Ты на ногу свою взгляни. Я тебе сейчас скажу, что будет! Эта черная дрянь будет расползаться по твоей проклятой ноге, пока не покроет ее целиком. А после этого… ну, что бы после этого ни случилось, могу гарантировать, что нам это не понравится.

– Повезло, что Двухголовый использовал руки, чтобы тянуть из тебя энергию, – сказал Сэм. – Если б он тебя укусил, неприятности возникли бы у нас обоих.

– Слушай, забудь пока Диппеля. Позаботимся о нем после того, как вылечим тебя. Должно же быть где-то написано, как с этим справиться. Надо только отыскать.