Что и говорить, Мегрэ не на что было жаловаться. Все прошло хорошо, просто прекрасно, и месье Бурдейль-Жамине даже соблаговолил промямлить что-то невнятное, по всей видимости означавшее поздравления.

Именно Мегрэ остановил свой выбор на здании мэрии, так как в коридорах жандармерии было слишком темно, пахло кожей, капустным супом и немытым телом. В мэрии оказалось намного просторнее, стены были тщательно выбелены, все сияло чистотой. В одном углу висел флаг, на каминной полке стоял бюст Республики. На зеленом сукне стола лежала стопка свидетельств о браке.

Важных персон было немало, и они подъехали на двух машинах. Сначала прокурор, господин Бурдейль-Жамине, преисполненный такого достоинства, что с трудом снисходил до простых смертных, копошившихся где-то далеко внизу; его заместитель, потом следователь, чьего имени Мегрэ так и не разобрал, секретарь суда, судебно-медицинский эксперт, лейтенант жандармерии.

Вскоре из Лусона прибыли еще несколько лейтенантов, посчитавших необходимым перекрыть чуть ли не всю улицу, так что люди, даже те, кто ничего не знал, начинали потихоньку собираться под окнами.

Тело уже перенесли сюда, во двор. Судмедэксперт попросил разрешения работать на свежем воздухе. Принесли козлы, которые установили вместо скамеек. Наконец, явился и весьма встревоженный доктор Бренеоль. Он был немного знаком с прокурором. Оба сейчас же принялись обмениваться любезностями и обсуждать завещание какой-то дальней родственницы.

Все как один курили. За застекленной дверью, ведущей в банкетный зал, еще висели неубранные после последнего бала бумажные гирлянды, а вдоль стен стояли длинные скамьи для матрон.

– Прошу прощения, господа… Дорогой коллега, разрешите побеспокоить…

Врачи во дворе. Представители администрации – в зале, секретарь суда – перед грудой бумаг. Что до самого мэра, он стоял на пороге с очень важным видом и беседовал с одним из жандармов.

В какой-то момент Мегрэ усомнился, а дойдет ли вообще речь до дела – настолько все присутствующие были далеки от совершившегося убийства. Судья как раз начал новую историю о том, как в прошлом году охотился на уток на косе Л’Эгийона.

– Давайте пока начнем? – предложил Мегрэ секретарю суда.

Комиссар принялся диктовать вполголоса, дабы не потревожить всех этих важных господ. Есть ли какие-нибудь новости с утра? Почти ничего. Разве что Тереза опознала по фотографии человека, который во вторник сошел с автобуса. К настоящему времени шофер тоже его опознал, но не смог вспомнить, где этот человек сел в автобус – в Лусоне или в Триезе.

Фотографии разослали по всем направлениям, раздали всем жандармам. Их будут показывать владельцам гостиниц, кафе и ресторанов. Снимок опубликуют в завтрашних газетах. В общем, обычная рутина.

– Устроите нам знатное расследование, а, комиссар? – снисходительно пошутил судья, будто загодя готовясь поставить Мегрэ отличную оценку.

Вернулись судмедэксперты, без тени брезгливости на лице. Вымыли руки в колонке на заднем дворе мэрии. Тупой предмет, как и было предсказано… Очень сильный удар… Черепная коробка так и лопнула… Сейчас приступим к вскрытию…

Здоровый мужчина… Печень немного увеличена… Наверное, любил вкусно поесть…

– Я совершенно уверен, любезнейший господин прокурор, что мой друг Форлакруа, с которым я в тот вечер играл в бридж, совершенно ни при чем…

– Не пора ли, господа?

Они двинулись пешком, выстроившись в целую процессию, так как не было никакого смысла рассаживаться по машинам. И местные жители потянулись следом! И все это под веселым солнышком…

– Прошу вас, проходите вперед, господин прокурор.

Дверь распахнулась до того, как успели нажать на кнопку звонка. Старая Элиза впустила всех в дом. Судья Форлакруа скромно стоял в углу своей большой библиотеки, и все чувствовали себя крайне неловко, так как не знали, можно ли к нему подойти, поздороваться, пожать руку…

– Я вставил ключи во все двери в доме, господа…

В одном из кресел Мегрэ заметил молодую девушку, Лиз, которая смотрела вокруг удивленными глазами, и луч заходящего солнца ярко подсвечивал несколько прядей ее не менее ярких рыжих волос. Надо же! А ночью он и не заметил, что она рыжая, причем огненно-рыжая.

– Не соблаговолите ли нас проводить, господин комиссар? – со вздохом спросил прокурор, очень светский человек, который чувствовал себя неловко, оказавшись в чужом доме при таких обстоятельствах, и который поскорее пытался покончить с неприятными формальностями.

– Сюда… Вот спальня девушки. Комната судьи дальше по коридору. Вот кладовка для фруктов…

Шестеро мужчин в плащах и в шляпах осматривались, наклонялись, трогали разные предметы, кивали головами.

– В шкафу хранятся инструменты. Вот молоток, который, скорее всего, послужил орудием убийства, но отпечатков на нем обнаружено не было…

– В перчатках?.. – уронил судья с таким видом, будто сказал что-то очень умное.

Вся сцена немного напоминала принудительную продажу частного дома с аукциона. Зайдут ли они в спальню к судье? Мегрэ сам открыл дверь. Комната была средних размеров, обставлена скромно, но со вкусом. Снова это сочетание почти деревенской простоты и изысканности.

Инспектор Межа остался снаружи. Мегрэ поручил ему последить за любопытными, понаблюдать за реакцией людей на происходящее, прислушаться к разговорам. Дидин стояла в первых рядах, периодически качая головой и умело скрывая возмущение, что ее оставили в толпе зевак – ее-то, которая все устроила, все организовала!

Следователь и прокурор, отойдя в уголок, тихо переговаривались. Прокурор кивал, соглашался. Потом подошел к Мегрэ:

– Мне сообщили, что вы хотите на два-три дня оставить главного подозреваемого на свободе… Тонкий, очень тонкий момент, все-таки сокрытие трупа не подлежит сомнению… Что ж! Если вы возьмете на себя ответственность… С вашей репутацией… Мы оставим вам ордер на арест. И, наверное, еще один незаполненный ордер, да?..

Довольный прокурор прикрывал веки. Он так улыбался.

– Пожалуй, господа…

Процессия направилась к выходу. Дела были окончены. Доктор Бренеоль, извинившись, попросил разрешения остаться со своим другом Форлакруа. Остальным же оставалось только рассесться по машинам. Приподнять шляпу на прощание, пожать руки…

Мегрэ глубоко вздохнул.

Уф! Можно было начинать расследование!

Она стояла перед ним, поджав губы – сухонькая, с видом оскорбленного достоинства.

– Когда захотите меня видеть, возможно, я смогу поделиться интересной для вас информацией…

– Ну конечно, мадам Дидин! Знаете что… Я зайду к вам сегодня вечером.

Она удалилась, прижимая к груди накинутую на плечи шаль. Поодаль, тут и там, небольшими группами стояли местные жители. Все смотрели на Мегрэ. Деревенские мальчишки бежали за ним по пятам, и один из них презабавно передразнивал тяжелую походку комиссара.

Маленькая вселенная снова закрывалась. Все формальности окончены, официальные лица разъехались, городок возвращался к своей обычной жизни – с той только разницей, что отныне в его повседневный пейзаж словно резцом будет врезана массивная фигура Мегрэ. Мальчишек гонять бесполезно! К нему скоро и неизбежно привыкнут…

Он заметил мэра на пороге и подошел с ним поздороваться.

– Я тут подумал, господин комиссар… Вам, конечно, понадобится рабочий кабинет… Хотите, я дам вам ключи от мэрии?

Прекрасная мысль! Уютная белая комнатка, куда Мегрэ немедленно и устремился, стараясь скорее привыкнуть к новому рабочему месту. Справа печка. Нужно будет попросить растапливать ее каждое утро и весь день поддерживать огонь. Вот место для трубки, для табака. За окном двор, посреди которого растет огромная липа, чуть дальше – забор и улица, ведущая к морю.

Кто это там шагает так быстро? А! Межа. Он вошел, сильно запыхавшись.

– Слушайте, шеф… По-моему, я кое-что разузнал… Марсель Эро…

– Что?

– Всего лишь слухи, поэтому информация не достоверна… Говорят, что он недавно пошел к своей лодке… Есть у него моторная лодка… И люди видели, как он уплыл в самую глубь бухты, по направлению к Пон-дю-Броль. А дел у него там никаких нет и быть не может: до прилива еще далеко…

На столе стоял телефон. Мегрэ снял трубку.

– Алло, мадемуазель… В Пон-дю-Броль имеется телефонный аппарат?.. Только один… В гостинице?.. Вы не соедините?… Да, комиссар Мегрэ… В ближайшие дни я буду работать в мэрии. Наверное, мне часто придется вас беспокоить…

Он взглянул на электрическую лампочку, желтым пятном висевшую на потолке:

– Межа, вкрутишь лампочку на сто свечей… Алло! Гостиница Пон-дю-Броль?.. Мадам, я хотел бы у вас кое-что спросить… Нет, это не торговец пивом… Вам сегодня днем не приходилось видеть небольшую моторную лодку?.. Да, из Л’Эгийона… Говорите, она пришвартована прямо напротив гостиницы?.. Велосипед?.. Алло! Не вешайте трубку! Он выпил у вас стакан вина?.. Вы не знаете, куда он направился?.. В сторону Марана?.. Спасибо, мадам… Да… Если он вернется… Немедленно свяжитесь с мэрией Л’Эгийона…

Мегрэ устремился к двери. В сгущающихся сумерках он заметил жандарма, собиравшегося возвращаться в Лусон.

– Лейтенант! Не задержитесь на минутку?.. Полагаю, вам знаком Пон-дю-Броль? Что это за место?

– Это в глубине бухты, самое болото. Из бухты к Марану ведет канал, углубляясь в материк километров на десять. Пустынные места, дай бог по одной ферме на каждые два-три километра…

– Будьте добры, пошлите туда своих людей. Нужно отыскать некоего Марселя Эро – крупный парень, под метр восемьдесят, видный такой рыбак, его сложно не заметить… Он приплыл туда на моторной лодке и оставил ее напротив местной гостиницы. Взял велосипед…

– Вы думаете, что?..

– Думать еще слишком рано, лейтенант. Могу я на вас рассчитывать?

Навестить Дидин до или после ужина? Пожалуй, до. Окончательно стемнело. Снова позвякивали снасти на берегу, снова в небе пересекались прожекторы маяков.

Вдоль стены вилась виноградная лоза. Двери и ставни были выкрашены в зеленый цвет.

– Заходите, господин комиссар. Я уже начала беспокоиться, не обидела ли вас чем-нибудь…

С ивового кресла спрыгнула кошка. Уло, сидевший в своем уголке, встал, уважительно вынув изо рта длинную пенковую трубку.

– Садитесь, господин комиссар. Уж придется вам выпить с нами немножко… Жюстен! Возьми стаканы в шкафу.

Она вытерла стаканы. Стол был покрыт клеенчатой скатертью, в углу стояла кровать, придавленная огромной красной периной.

– Уступи кресло комиссару. Ничего-ничего! А то из-за всей этой беготни у меня огонь в печке погас… Можете не снимать шляпу.

Дидин говорила без умолку, но чувствовалось, что думает она совсем о другом, ни на секунду не теряя из виду свою главную цель. Она не садилась. Не зная, куда деть руки, принималась теребить предметы. Так как Мегрэ не выражал желания ей помочь, она наконец решилась спросить прямо:

– Вы нашли ребенка?

Что? В этой истории и ребенок имеется?

– Я так и думала, что вам ничего не расскажут. Местные не очень-то любят распространяться, особенно с чужаками. Конечно, через какое-то время, когда народ к вам попривыкнет… Я лично на вашей стороне, вот и Уло подтвердит… Я видела, что вы говорили с Терезой…

Как это она видела? Неужели подсматривала за Мегрэ в окно? С нее станется! Значит, она с мужем следовала за комиссаром буквально по пятам, отслеживала каждое его движение.

– Старикам вроде нас делать-то особого нечего, есть время и подумать, понимаете? Еще стаканчик?.. Пейте! Это пока никому не вредило. Нет, Жюстен, тебе нельзя. Ты же плохо перевариваешь, сам знаешь…

Она отодвинула бутылку подальше от мужа.

– Сколько бы вы ей дали, Терезе-то? Выглядит совсем молоденькой, правда? А между тем ей года двадцать три. Может, и двадцать четыре, я бы не удивилась… Так вот! С шестнадцати лет она уже бегает за Марселем… Именно! Я видела, он с вами тоже разговаривал… С его-то сложением, да с деньгами, да два дома, садки и все такое – словом, поклонниц у него хватает. А Тереза ничего особенного собой не представляет… Мать ее летом торгует мидиями и устрицами, ходит из порта в порт, по дачам на той стороне залива… И все-таки Тереза своего Марселя в некотором смысле заполучила! Все заметили, что года три назад она заметно поправилась… Но у здешних людей есть гордость. Девушка уехала в город, вроде как на заработки. А когда вернулась через несколько недель, готова поклясться, что она сильно похудела! И уж я-то знаю, куда она наведывается каждый месяц, когда берет два дня отгула… Она ездит в Лусон, где в семье путевой обходчицы живет ее ребенок. Что вы на это скажете?

Сказать пока было нечего. Тереза и Марсель… Что ж! Значит, Тереза держит Марселя на привязи…

– Заметьте, речь идет о событиях трехлетней давности! С тех пор Марсель повадился по ночам залезать через окно в дом судьи. Это, я думаю, вы успели выяснить. Перед ним там кое-кто успел побывать… Да и после, мне кажется, тоже… Только я вам прямо скажу, что думаю: Марсель – это другое дело. Остальные просто пользовались случаем… Понимаете? Такой уж мужчины народ…

Дидин метнула ехидный взгляд в сторону мужа, косившего с самым невинным видом.

– Так вот, я уверена, что Марсель-то как раз влюбился не на шутку и, если бы мог, женился бы на ней, хотя она и не такая, как все… А теперь представьте, что Тереза вызвала кого-то из Лусона – какого-нибудь знакомого, который смог бы за нее отомстить… Дом судьи – это проходной двор, кто хочет, тот и заходит. Взгляните сюда… Уже темно, но белую террасу еще видно. Туда любой мужчина залезет… А дальше остается лишь перешагнуть через подоконник – и вы уже в кладовке, окно там почти всегда открыто. Он может сколько угодно запирать дочь на ключ – это все равно, что пытаться воду в руках удержать…

Мегрэ вздрогнул, внезапно осознав ход собственных мыслей. Вот уже несколько минут, рассеянно слушая монотонный голос Дидин, он невольно позволил воображению нарисовать какие-то смутные, кажущиеся нелепыми картины, еще очень неясные, но, если к ним приглядеться, начинавшие быстро обретать более четкие формы.

«…Дом судьи – это проходной…»

Он вспоминал, как Дидин сидела у него в конторе в Лусоне, слышал ее тихий четкий голос, удивительную, прямо-таки немыслимую точность, с которой она описывала происшедшие события, всю развернувшуюся драму, от и до. А между тем она ее не видела!

Безупречная логика. Расчет времени приливов с точностью до минуты. Целое самостоятельно проведенное расследование, которым мог бы гордиться любой профессиональный полицейский. И наблюдение, которое старики установили за домом – один с парадного входа, другой с черного… Даже морской бинокль!..

Но все равно это было невероятно. Такие мысли нужно гнать, а после еще раз посмотреть на комнату бедных крестьян, на кровать с необъятной периной, на толстые стаканы и клеенчатую скатерть, на белый чепец Дидин…

– Насколько я понимаю, с судьей вы познакомились только после того, как переехали сюда жить?

Зацепило. Он был уверен. Едва уловимая мгновенная растерянность, почти незаметная дрожь.

– Смотря что вы имеете в виду… Мы были знакомы в детстве. Я родилась в доме, который стоит напротив мэрии, а судья приезжал на каникулы к своему кузену. Когда тот умер, Форлакруа унаследовал дом…

– Он приезжал сюда и после того, как женился?

– Не каждый год! – отрезала Дидин.

– Вы были знакомы с его женой?

– Я ее видела. Все видели. Красивая женщина!

– Если не ошибаюсь, вы с Форлакруа приблизительно одного возраста?

– Я на год младше.

– И вы уехали с мужем в Конкарно, а судья окончательно поселился в Версале. Когда же вы вернулись в Л’Эгийон, он уже жил в этом доме и успел овдоветь…

– Он не вдовец, – вдруг заявила старуха.

Мегрэ так резко подался вперед, что даже кресло скрипнуло.

– Жена от него ушла, но он не вдовец.

– Вы уверены?

– Я уверена, что по крайней мере месяц назад вдовцом он не был, учитывая, что я видела его жену своими глазами, как вижу вас сейчас… Она вышла из автомобиля и позвонила в его дверь… Они несколько минут простояли в коридоре, а потом она уехала.

Скажи Дидин ему сейчас номер машины, он бы не удивился. От нее всего можно ожидать!

– Сами виноваты, что не узнали об этом раньше. Вместо того чтобы бегать без толку туда-сюда, могли бы зайти ко мне или поговорить с моим мужем. Теперь-то я могу вам признаться, что он был очень огорчен, очень… Правда, Жюстен? Можешь сказать комиссару… Комиссар сумеет распознать честного человека, которому не в чем себя упрекнуть, а значит, и отмалчиваться нечего. Пейте, господин комиссар… Что вы еще хотели бы узнать? Я многое могу рассказать, вы уж не сомневайтесь… Я могла бы всю ночь рассказывать. Только нужно время, чтобы все вспомнить…

Хватит! Услышанного уже было достаточно, даже слишком! Эта старуха обладала пугающей, прямо-таки дьявольской проницательностью.

– Вот доктор, например… Не знаю, насколько вам это интересно, но ведь они с судьей лучшие друзья… Вы видели его жену? Такая высокая, темненькая, ярко накрашенная и в вульгарных нарядах. У нее дочь от первого брака. Вы ее еще увидите… Очень неказистая девушка… А вот доктор Бренеоль с ума от нее сходит, вечно возит куда-то на машине, а жену оставляет дома. Уезжает как можно дальше… Между прочим, есть тут один человек, могу даже назвать его имя, который своими глазами видел, как они выходили из гостиницы в Ля-Рошель.

Мегрэ встал, измученный, как после долгой пешей прогулки.

– Я обязательно еще вернусь… Спасибо.

Наверное, она решила, что они теперь в некотором смысле сообщники, так как подала ему руку и сделала мужу знак, чтобы тот тоже обменялся с комиссаром рукопожатием.

– Не стесняйтесь, заходите. И можете быть совершенно уверены, что я не говорю ничего, кроме правды…

В доме судьи горел свет только в одном окне. В спальне Лиз. Интересно, легла ли она спать? Мегрэ обошел дом кругом. В этот час горничных уже не было. Только судья и дочь, и никого больше во всем доме…

Комиссар вернулся в уже знакомый ресторанчик при гостинице и удивился, поймав на себе взгляд Терезы. Да, девушка явно очень волновалась! Возможно, пыталась прочесть по его лицу, как далеко продвинулось расследование?

Межа у стойки пил аперитив в компании хозяина заведения.

– Скажите-ка, Тереза, вы знаете, что Марсель отправился в Маран?

– В Маран? – переспросила она тоном человека, пытающегося собраться с мыслями и при этом ничем себя не выдать.

– Так как вы вместе, я подумал, что он мог вам сообщить…

– Он не обязан передо мной отчитываться.

– Что у нас на ужин?

– Суп, камбала и, если хотите, свиные котлеты с капустой…

– Межа, к столу!

У Межа тоже были новости. Жертва, чью фотографию показали во всех гостиницах Лусона, ни в одной из них не ночевал. Надо подождать. Хотя бы до тех пор, пока фотография не появится в завтрашних газетах…

– Шеф, а вам разве спать не хочется?

– Я прямо сейчас и лягу, сразу после ужина. И раньше восьми утра просыпаться не собираюсь.

Он проголодался. Стараясь не слишком задумываться, он наблюдал за ходившей по залу Терезой. Она была ничем не примечательной девушкой немного болезненного вида. Обыкновенная горничная, какую можно встретить в любой гостинице; на них обычно даже внимания не обращаешь: черное платье, черные чулки, белый фартук. В кафе никого не было. Местные жители сидели по домам, ели суп, и сюда вернутся на часок-другой только после ужина.

Раздался телефонный звонок. Аппарат находился под лестницей. Тереза сняла трубку.

– Алло!.. Да… Что ты…

– Это меня? – спросил Мегрэ.

Она слушала.

– Да… да… Не знаю… Мне не рассказывали…

– Кто это? – поинтересовался хозяин с кухни.

Тереза торопливо повесила трубку:

– Никто… Это меня.

Мегрэ уже стоял у аппарата:

– Алло!.. Комиссар Мегрэ, мадемуазель… Скажите, откуда поступил звонок, вы только что соединяли? Что? Из Марана? Спросите точный номер, да… И перезвоните мне, пожалуйста.

Он вернулся за стол. Тереза подала ему ужин, молчаливая и заметно побледневшая. Чуть позже снова звякнул телефон.

– Из кафе? Кафе «Артюр»?.. Соедините меня с жандармерией Марана, мадемуазель. Алло!.. Командир отделения?.. Комиссар Мегрэ. Немедленно отправляйтесь в кафе «Артюр». Знаете, где это?.. Отлично. Оттуда только что звонил человек. Некий Марсель Эро… Препроводите его в здание жандармерии и немедленно сообщите мне.

Тяжелая тишина. Котлеты. Капуста. Тереза уходила на кухню и возвращалась, не решаясь взглянуть на Мегрэ.

Прошло полчаса. Снова зазвонил телефон.

– Алло! Да?.. А!.. Нет… Ждите дальнейших указаний… Именно…

Пауза. Тереза до сих пор не решалась повернуться к Мегрэ, чья широкая спина закрыла все пространство под лестницей. Комиссар положил ладонь на рычажок, оборвав связь, но все равно громко продолжил говорить в трубку:

– Он ранен? Все равно отправьте его в тюрьму Лусона! Спасибо. Всего доброго, командир.

Он тяжело вернулся на свое место, вздохнул, подумал, не заказать ли сыра, подмигнул Межа, а потом, воспользовавшись тем, что Тереза на кухне, прошептал инспектору на ухо:

– Сбежал из кафе сразу после того, как позвонил. Интересно, что он ей сказал…