Раным-рано встал Кралевич-Марко

И поехал по́ полю Косову;

Как доехал до реки Серваны,

Повстречал он девицу косовку,

Говорит ей: «Бог тебе на помощь,

Посестрима, девица косовка!»

Поклонилась девица косовка,

Поклонилась до земли до самой:

«Буди здрав, воитель незнакомый!»

Говорит опять Кралевич-Марко:

«Всем взяла ты, девица косовка,

Красотою, поступью и ростом,

Княжескою гордою осанкой,

Не взяла одною лишь косою:

Седина в нее, сестра, пробилась!

Рано горе что ли ты узнала,

От себя ль, от матери ль родимой,

От отца ли своего от старца?»

Ронять слёзы девица косовка,

Говорит такия речи Марку:

«Побратим мой, незнакомый витязь!

Никакого горя я не знала

Ни сама, ни от отца от старца,

Ни от матери моей родимой;

А напасть такая приключилась:

В нам из-за моря пришол арапин,

Откупил Косово у султана,

Дань теперь берет с Косова поля,

И поит оно его и кормит:

Всякая косовская девица,

Что идет у нас девица замуж,

Тридцать платит за себя дукатов,

А кто женится, тот платит больше:

Платит тридцать и еще четыре.

Так богатый лишь играет свадьбу;

У меня же нет родни богатой,

Нет дукатов заплатить арапу –

И сижу я, горемыка, в девках;

Да не в том беда моя и горе:

Всем нельзя ж девицам выйти замуж,

Как и всякому из вас жениться;

Только в том беда моя и горе:

Наложил такую дань арапин,

Чтоб к нему девиц водили на ночь;

Что ни ночь, то новая девица;

Он ее в шатре своем цалует;

У прислуги ж чорного арапа –

Что ни ночь – но молодице новой.

Так идет черёд по всем по сёмьям:

Все к нему девиц своих приводят.

Нынче мне черёд идти к арапу,

На ночь эту быть ему женою.

Как помыслю, горькая, об этом –

Господи! и делать что не знаю:

Что ли броситься пойти мне в реку?

Иль повеситься пойти в дубраву?

Только лучше загубить мне душу,

Чем идти и ночь провесть с арапом,

Со врагом земли моей и веры!»

Говорит ей Королевич-Марко:

«Милая моя ты посестрима!

Ты не вешайся и не томися,

Не моги себе души губить ты,

А скажи мне, где дворы арапа:

Я пойду и поведу с ним речи!»

Говорит косовская девица:

«Побратим мой, незнакомый витязь!

Спрашиваешь ты про двор арапин:

Будь ему там, басурману, пусто!

Или ты нашол себе невесту

И отнесть арапу хочешь выкуп?

Если, брат, один ты у родимой:

Для чего идешь ты на погибель,

Оставляешь мать твою крушиться,

Целый век горючия лить слёзы?»

Марко лезет в свой карман широкий,

Достает он тридесять дукатов:

«На, возьми ты тридесять дукатов

И ступай к себе, во двор свой белый,

Там сиди и жди своей судьбины.

Мне же двор ты покажи арапин:

Я пойду снесу к нему подарки,

Я скажу, как бы тебя просватал.

Не за что губить меня арапу:

У меня добра в дому довольно,

Я бы мог купить Косово поле,

Что ж за-невидаль мне дань арапу!»

Говорит косовская девица:

«У арапа нет дворов – наметы;

Глянь ты вдоль Косова чиста поля:

Где шолко́вый флаг раскинут-вьётся,

Там шатер проклятого арапа;

Около шатра набиты колья,

А на кольях головы юнаков:

Скоро будет этому неделя,

Как извел у нас арап проклятый

Семьдесят и семь юнаков сербских,

Все-то горьких женихов косовских.

У арапа сорок слуг отборных,

Что вокруг шатра содержат стражу.»

Как услышал Марко эти речи,

Тронул Шарца вниз Косова поля;

Бойко Шарац Марков выступает,

Из-под ног летят на землю искры,

Из ноздрей огонь и пламя пышет;

Марко сам сердит сидит на Шарце,

По лицу он ронит горьки слёзы,

Слёзы ронит, таки речи молвит:

«Горькое Косовское ты поле!

Вот чего, Косово, ты дождалось:

После князя нашего тут судят,

Судят-рядят чорные арапы.

И снесу я срамоту такую,

Срамоту такую и напасти,

Чтоб арапы дань такую брали –

Чистых дев и молодиц у сербов!

Отомщу за вас я нынче, братья,

Отомщу, иль сгину смертью лютой!»

На шатры он правит Шарца прямо;

Скоро Марка усмотрела стража,

Усмотревши, говорит арапу:

«Господин ты наш, арап заморский!

Дивный мо́лодец вдоль поля едет,

На коне лихом он серой масти,

Конь под ним сердито выступает:

Из-под ног летят на землю искры,

Из ноздрей огонь и пламя пышет;

Словно хочет он на нас ударить!»

Говорит арап своей прислуге:

«Дети вы мои, прислуга-стража,

Не посмеет он на нас ударить,

А должно́-быть отыскал невесту

И везет он за нее мне выкуп.

Видно жаль ему, юнаку, злата:

От того он так и рассердился.

Выдьте вы за частокол и встреньте

Мо́лодца того как-подобает,

низкий вы поклон ему отвесьте,

И коня вы у него примите,

И коня, и все вооруженье;

В мой шатер потом его ведите;

Не хочу от мо́лодца я злата,

Головой он мне своей заплатит:

Но́ сердцу мне вонь его ретивый!»

Побежала верная прислуга

И копя под Марком ухватила,

Но как-только глянула на Марка,

Не посмела с Марком оставаться,

А назад в шатер бежит в арапу,

Прячется за чорного арапа,

Япанчами сабли закрывая,

Чтобы их как Марко не увидел.

Так один в шатру он подъезжает;

И с коня слезая перед входом,

Говорит Кралевич-Марво Шарцу:

«Ты гуляй здесь, копь мой, Шарац верный!

Я же сам пойду в шатер в арапу;

Боль беда какая приключится:

Стань ты, Шарац, пред шатром у входа!»

Так сказал – в шатер в арапу входит,

Видит Марко чорного арапа:

Пьёт арап вино златою чарой,

Подают вино ему девицы.

Поклонился Марко и промолвил:

«Господин мой, Бог тебе на помощь!»

А арап ему еще краснее:

«Будь здоров, воитель незнакомый!

Сядь сюда, вина со мной откушай

И поведай мне, отколе будешь,

Для чего пожаловал-приехал?»

Марко так арапу отвечает:

а Некогда мне пить вино с тобою,

За другим пришол к тебе я делом,

За таким, что лучше быть не может:

Я сосватал красную девицу,

Сватов там оставил на дороге,

Сам пришол, принёс тебе я выкуп,

Заплалить что надо, взять девицу,

Чтоб никто со мной потом не спорил.

Объяви, какой желаешь выкуп!»

Говорит арап на это Марку:

«Ты давно небось об этом знаешь:

Кто выходит на Косове замуж,

Платит тридцать золотых дукатов,

А кто женится, тот платит больше,

Платит больше – тридцать и четыре.

Ты же мо́лодец лихой и красный,

Мне с тебя и сотню взять не стыдно!»

Марко лезет в свой карман широкий,

Подает арапу три дуката:

«Верь мне, больше нету за душою!

Погоди с меня брать целый выкуп:

Я приду к тебе с красой-девицей;

Обдарить меня там обещали –

Верь мне: всеми этими дарами,

Господин, тебе я поклонюся!»

Как затопает арап, как вскрикнет:

«Ах, змея ты лютая, ехидна!

Торговаться ты со мной затеял,

Надо-мной затеял насмехаться!»

Достает он буздыган тяжолый

И ударил буздыганом Марка,

Три раза́ ударил и четыре.

Усмехнулся Королевич-Марко:

«Ах ты, мо́лодец, арап ты чорный!

Шутишь ты, иль бьёшь меня не в шутку?»

– «Не шучу, арап ему на это:

Не шучу, а бью тебя не в шутку!»

Говорит ему Кралевич-Марво:

«А я думал, что со мной ты шутишь:

А когда не шутишь ты со мною –

Буздыганишко припас я также:

Погоди и я тебя ударю,

А потом ли выйдем в поле биться,

С изнова начнем свой поединок!»

Вынимает буздыган свой Марко,

Как ударил чорного арапа,

Так легко арапа он ударил –

Снес с плечей он голову арапу.

И промолвил так Бралевич-Марко:

«Господи! хвала тебе во веки!

Как слетает голова с юнака:

Словно вовсе не была на плечах!»

Обнажил потом он саблю востру,

Как пошол косить он слуг арапа:

Всех посек, лишь четырех оставил,

Чтоб могли они поведать людям,

Что меж Марком стало и арапом.

Снял он с кольев головы юнаков,

Схоронил их, чтоб орлы и враны

Тех голов юнацких не клевали,

А на место их воткнул на колья

Головы нечистые арапов.

Собрал все имущество арапа,

Четырех же слуг его отправил,

Что в живых на ту пору остались,

Их отправил по Косову полю,

Чтобы весть такую разносили:

«Боли есть в какой семье девица,

Пусть себе свободно мужа ищет

И, пока млада, выходит замуж.

Где юнак есть – пусть невесту ищет:

Нет уж больше откупа на свадьбы,

Откуп платить Королевич-Марко!»

Разошлася эта весть по всюду;

Стар и мал за Марка Бога молит:

«Долголетья, Господи, дай Марку!

Он избавил землю от напасти,

От кромешников лихих и лютых:

Будь спокой душе его и телу!»