Сначала Чезаре посмотрел на жену, потом на группу мужчин с разинутыми, как в пантомиме, ртами, провожающих глазами каждое ее движение, когда она вылезала из его «феррари». Гибкую фигурку Лиззи облегал бирюзовый сарафан, откинутая со лба серебристая грива волос открывала тонкое, тронутое солнцем лицо, босоножки на высоком каблуке подчеркивали изящные щиколотки, и стройные ноги казались еще длиннее. Чезаре сдвинул на лоб солнечные очки и окинул мужчин предупреждающим взглядом, потом типичным для итальянцев собственническим жестом по-хозяйски обнял жену за талию.

Лиззи опустилась на стул в кафе, и через секунду рядом возник официант, привлеченный, без сомнения, надменным видом Чезаре. Реакция на Чезаре всегда была одинаковой – его обслуживали в первую очередь. Он находил это настолько естественным, что практически не замечал, хотя Лиззи не сомневалась: удивлению не было бы предела, если бы его заставили ждать.

Она не могла отвести взгляда от красивого смуглого лица, как всегда завороженная золотым блеском обращенных к ней темных глаз. Ей безумно хотелось знать, о чем он думает. Она постоянно беспокоилась об этом и прикусывала язык каждый раз, когда хотела задать вопрос. Что удивительного, если она жила в состоянии постоянного удивления: фиктивный брак по расчету превращался в нечто совершенно другое, во всяком случае для нее…

Они жили в Италии уже месяц. Время от времени Чезаре отправлялся в деловые командировки. Однажды на выходные он пригласил к ним в гости всю свою семью и Кристи. Два дня прошли в непрерывном веселье и дружеской болтовне. Лиззи никогда не была так счастлива. Это пугало ее, потому что грозило глубоким разочарованием, когда Чезаре пресытится ею, в чем она почти не сомневалась. Ее чувство к Чезаре вспыхнуло еще в первую, проведенную вместе ночь, когда она проснулась утром в его крепких объятиях.

Ее жизнь в течение уже четырех недель казалась идиллией рядом с заботливым мужем и неутомимым любовником. Он водил ее на прогулки и по магазинам, они обедали в залитых солнцем открытых кафе на каменных площадях, забредали в старинные церкви с цветными витражами, через которые лился мерцающий свет. Сегодня они гуляли по древним крепостным валам Луки. Лиззи невзначай тронула изящный золотой браслет часов на тонком запястье – недавний дар Чезаре. Он всегда привозил ей подарки или покупал, если ей что-нибудь нравилось. Его щедрость не знала границ в постели и вне ее. Чезаре подробно расспрашивал ее о детстве, чем смущал Лиззи, не считавшую себя интересной особой. Оказавшись в центре внимания очень красивого и умного мужчины, Лиззи чувствовала, как растет ее самооценка.

Лиззи убеждала себя, что, изображая любящего мужа, Чезаре Сабатино вкладывает в спектакль, как в любое дело, весь опыт профессионала. Ему не нужна ее любовь. Чезаре даже в голову не приходило, что привезя обычную женщину в прекрасную Тоскану, окружив заботой, вниманием, богатством, он легко вскружит ей голову, что, собственно, и произошло с Лиззи. Она восхищалась Чезаре, сочетавшим высочайший интеллект с потрясающей глубиной чувств. Она влюбилась в него без памяти. Арчи красовался в новом ошейнике с именем, выложенным бриллиантовыми буквами, и спал на собственном, приподнятом на четырех ножках, диванчике. Как можно не любить мужчину, подарившему ее любимцу такие, хоть и бессмысленно дорогие, но трогательные вещи?

В результате Лиззи ужасно боялась забеременеть, опасаясь, что на этом закончится романтический период их брака и они вернутся к первоначальному деловому соглашению. Через несколько дней после свадьбы она получила подтверждение, что еще не беременна и сообщила об этом Чезаре. Он только засмеялся, словно для него не имело значения, сколько месяцев потребуется для достижения цели, и впереди у них вся жизнь.

– Что, если с одним из нас не все в порядке и это никогда не произойдет? – с тревогой спросила Лиззи.

Чезаре пожал плечами и предложил подождать год, прежде чем обращаться к врачам. Он не сомневался, что при необходимости они найдут выход, а пока ей не стоит переживать на этот счет.

– Надеюсь, сегодня ты выберешь особенный наряд, – улыбнулся он, поднося к губам бокал вина. – Предстоит настоящий парад мод.

– Я думала, мы идем на благотворительный вечер.

– В Италии это лишь повод похвастаться туалетами.

– У меня целых четыре длинных платья, из которых можно выбрать, – напомнила Лиззи. – Не подведу тебя, не беспокойся.

– Конечно же нет. – Чезаре погладил длинным пальцем ее ладонь. – Ты всегда выглядишь фантастически, красавица моя. Почему я должен беспокоиться?

– Я не принадлежу твоему миру и никогда не буду принадлежать. Для меня целое испытание – нарядившись в дорогое платье, изображать то, чем я не являюсь, – призналась Лиззи.

– Тебе достаточно оставаться собой, имея два… нет, три преимущества, – усмехнулся Чезаре.

– Какие же?

– Красота, класс… и мое кольцо на пальце, – с холодным цинизмом закончил он. – Я очень влиятельный человек. К тебе отнесутся со вниманием и почтением.

Лиззи непроизвольно засмеялась, проглотив непрошеное признание в любви. Каким позором было бы случайно произнести эти слова сейчас! Чтобы брак выглядел настоящим, Чезаре играл с ней в очень сложную игру, используя все обаяние и немалый опыт. Если она скажет о своих чувствах, Чезаре будет разочарован, что она не соблюдает простых правил.

– Нам надо поскорее вернуться, – скрыла смущение Лиззи.

– Думаешь, успеем прилечь на часок? – вскочил Чезаре, бросив на стол рядом со счетом крупную купюру. Он окинул ее горящими глазами, заставив покраснеть.

– Снова? – тихо ахнула Лиззи, еще не привыкшая к постоянной сексуальной готовности мужа. Он хотел ее все время, независимо от того, где она была, в чем одета, чем занималась. Лиззи находила его потребность в сексе чрезмерной, но не жаловалась, потому что сама была не против. К тому же главной целью их брака было зачатие ребенка.

Положив руку на изгиб спины, Чезаре легко подтолкнул ее к выходу и усадил в «феррари». Прежде чем завести мотор, он повернул к себе ее голову и поцеловал. Его губы были горячими, жадными, требовательными. Через несколько секунд Лиззи вся горела от нетерпеливого желания. Чезаре неохотно отпустил ее и тронул машину. Кондиционер охлаждал пылающую кожу, но не остужал жар между бедрами. Чезаре задрал ей юбку выше колен.

– Люблю смотреть на твои ноги, особенно зная, что скоро раздвину их, – пробормотал он хрипло и засмеялся, когда ее щеки вспыхнули.

Вечером, стоя перед большим зеркалом, Лиззи изучала свое отражение в черном блестящем платье, элегантно подчеркивающем стройную фигуру. Она научилась выбирать вещи, которые ей действительно нравились, решительно избегая оборочек, рюшек, совершенно убивавших ее ярких цветов.

Щеки все еще розовели после недавних интимных отношений. Лиззи с нежностью вспоминала страстную энергию Чезаре. В постели сексуальное возбуждение вытесняло из головы все мысли, и Лиззи наслаждалась новым для себя миром эротики.

Перед глазами стоял его прекрасный, мужественный образ, когда, после секса, откинувшись на смятые подушки, Чезаре с удовлетворением сообщил, что Афина пошла наконец на поправку после операции на сердце. Много дней он пытался скрыть мучительное беспокойство ее нестабильным состоянием, хотя Лиззи замечала, как он вздрагивает при каждом телефонном звонке, боясь услышать трагическую новость. Лиззи невероятно обрадовало, когда, отбросив притворство, Чезаре решил поделиться с ней радостным известием. Она отмечала каждый маленький признак того, что он становится ближе, перестает вести себя отчужденно. Несколько раз они посещали Афину в кардиологической клинике в Риме. Жизнерадостный характер старой женщины, неиссякаемый оптимизм, а также искренняя любовь к Чезаре трогали сердце Лиззи.

Утром они вылетали на Лайонз, а на следующий день к ним присоединялась Афина. Лиззи не уставала напоминать себе, что Чезаре женился на ней по единственной причине: хотел получить разрешение привезти на остров свою бабушку. Тем не менее она ждала этой поездки с таким же нетерпением, как Афина, которая описывала свою жизнь там в самых романтических красках. Лиззи надеялась, что реконструкция дома под руководством верного Примо, удовлетворит Чезаре.

Лимузин доставил Чезаре и Лиззи во Флоренцию на благотворительный прием, проходивший в роскошном особняке. Все окна огромного дома сияли огнями. Толпы папарацци осаждали вход, фотографируя именитых гостей. Лиззи застыла в изумлении при виде наставленных на нее объективов. Она слишком поздно вспомнила, что замужем за человеком, которого на родине, благодаря заметной внешности и успехам в бизнесе, почитали за знаменитость.

– Тебе понравилась фотосессия? – спросил Чезаре.

– Нет. Я не гожусь для глянцевых журналов.

– Но ты потратила уйму времени на приготовления. – Чезаре искренне удивился, проявляя полное непонимание, свойственное мужчинам, которым, прежде чем надеть смокинг, достаточно побриться и принять душ.

Зеленые глаза Лиззи скользнули по толпе гостей, и она грустно вздохнула: женщины явно не пренебрегли услугами парикмахеров и стилистов, о чем она даже не подумала. Впрочем, важен ли Чезаре ее имидж? Или он собирается подвергнуть ее унизительному сравнению с его прежними любовницами? Лиззи не удержалась, залезла в Интернет и с тоской выяснила, что в последние годы Чезаре проводил много времени в компании известных моделей, олицетворявших женскую красоту. Может быть, ей стоило уделять больше внимания своей внешности, чтобы не так сильно проигрывать в сравнении?

Внимание присутствующих было обращено на Чезаре, возглавлявшего благотворительный комитет. Толпа расступилась, и к ним поспешила невероятно красивая брюнетка в очень узком розовом платье с прозрачной шифоновой накидкой, не скрывавшей великолепную фигуру с округлыми формами. Чезаре представил женщин друг другу.

– Наша хозяйка, графиня Серафина Руффини. Моя жена – Лиззи.

– Добро пожаловать в мой дом, Лиззи, – пропела Серафина, посылая воздушные поцелуи, имитируя приветливую улыбку.

Шок сковал Лиззи. Она была зла на Чезаре, не предупредившего ее о том, что прием будет проходить в доме его бывшей любовницы. Не подозревая о ее чувствах, муж стоял рядом и обсуждал проблемы онкологии с пожилым человеком, вероятно, доктором, в то время как Лиззи пыталась вести светскую беседу с женой доктора, которая плохо говорила по-английски. Наверное, стоит выучить итальянский, думала Лиззи. Она невольно следила глазами за Серафиной, развлекавшей группу гостей в другом конце зала. Оттуда часто доносился смех.

Чезаре признался, что его бывшая подруга очень красива, и не шутил. У Серафины были миндалевидные темные глаза, кремовая кожа и алые, изогнутые как лук купидона губы, приводящие в восторг мужчин. Еще более неприятно было то, что Серафина вращалась в тех же кругах, что ее муж. С другой стороны, он расстался с Серафиной более десяти лет назад, напомнила себе Лиззи. Вряд ли он до сих пор сожалеет о том, что потерял.

Из разговора с одним из гостей, хорошо говорившим по-английски, Лиззи узнала о большом вкладе Серафины в благотворительный проект. Она не только согласилась стать патронессой фонда, но и предоставила свой роскошный особняк для светского приема по сбору пожертвований. Графиня, как выяснилось, оказала неоценимую услугу фонду в плане пиара в средствах массовой информации, повысив шансы собрать достаточно средств на хоспис для безнадежно больных детей.

В переполненном зале становилось нестерпимо душно. У Лиззи на лбу выступила испарина. Сжимая в пальцах стакан воды, она смотрела в дальний конец зала на широко распахнутые двери на террасу. У нее вдруг закружилась голова, к горлу подступила тошнота.

– Извините меня, – обратилась она к собеседнику, – мне надо выйти на воздух.

Лиззи надеялась, что ночная прохлада приведет ее в чувство.

На террасе стояли столики и мягкие кресла, освещенные неярким светом ламп и свечей.

Опустившись на подушку, Лиззи с облегчением почувствовала, что тошнота отступает. Она сделала несколько глубоких вздохов, размышляя о том, чем вызвано недомогание: усталостью или ранней стадией беременности. Неожиданная мысль заставила ее улыбнуться, но радость быстро перешла в растерянность. Как это отразится на интимных отношениях с Чезаре, будет ли он по-прежнему относиться к ней как к настоящей жене?

– Заметила, что ты вышла на воздух, – раздался рядом женский голос. – Думаю, нам стоит поближе познакомиться. Мы с Чезаре столько лет дружим, – произнесла Серафина Руффини с теплотой в голосе. – Вы недолго женаты?

– Нет, около месяца, – призналась Лиззи, сохраняя видимость спокойствия под оценивающим взглядом Серафины.

– Мой муж, Маттео, скончался в прошлом году. В утешение у меня остался семилетний сын, – поделилась Серафина.

– Соболезную вашей потере, – пробормотала Лиззи, немного расстроенная новостью о том, что красивая брюнетка стала вдовой. – Вам с сыном, вероятно, очень тяжело.

– Начинаем привыкать к одиночеству. – Серафина с величественным видом сделала жест ожидавшему у двери официанту. – Шампанского?

– Нет, спасибо. – Лиззи покрутила в пальцах бокал с водой и улыбнулась брюнетке, не сводившей с нее глаз.

Официант с поклоном подал поднос с шампанским. Серафина откинулась на спинку кресла.

– Конечно, тебе известна наша с Чезаре история?

– Да, – насторожилась Лиззи.

– Я могу быть честна с тобой?

– Тебе решать, но, боюсь, Чезаре не понравится, что его обсуждают за его спиной, – предостерегла Лиззи.

– Он итальянец с присущим его нации огромным честолюбием, – засмеялась Серафина. – Для него нет ничего приятнее, чем быть предметом женского обожания и обсуждения.

– По этой причине ты не вышла за него замуж? – не удержалась от вопроса Лиззи. – Боялась, что он будет изменять?

– Совсем по другой причине. Мне нужна была гарантия безопасности. В отличие от Чезаре у меня не было поддержки богатой семьи, – сказала Серафина, удивляя Лиззи откровенностью. – Я росла в бедности и работала на износ, чтобы пробиться наверх, и больше всего боялась снова оказаться в нищете. У Маттео было огромное состояние, а Чезаре только начинал путь в бизнесе. Я любила Чезаре, но не могла устоять против надежного будущего, которое предлагал Маттео.

Совершенно сраженная бесстыдным признанием, Лиззи пробормотала:

– Ты, вероятно, не жалела о своем выборе.

Серафина подняла бокал, салютуя.

– Не жалела до тех пор, пока не увидела, какого успеха достиг Чезаре. Мне стоило больше доверять ему.

– Но к тому времени у тебя был муж и ребенок. Ничего нельзя было изменить.

– Я никогда не переставала любить Чезаре, и, предупреждаю, сделаю все, чтобы вернуть его.

– Почему я должна это выслушивать? – Лиззи начала подниматься, чтобы уйти: с нее довольно напыщенных рассуждений графини.

– Не уходи, – попросила Серафина. – Мне жаль, если я шокировала тебя, но ты должна понять, что сейчас Чезаре всего лишь наказывает меня за то, что я сделала десять лет назад.

Не веря ушам, Лиззи снова села.

– Наказывает?

– Почему бы он вдруг решил жениться на тебе? Только мне назло. Теперь, когда я наконец свободна, он женится на тебе… Какой в этом смысл?

– Может, ты ему больше не нужна? Ведь роман закончился десять лет назад. – Лиззи вспомнила, что должна возмущаться, как поступила бы настоящая жена Чезаре.

– Первая любовь никогда не забывается, – убежденно заявила Серафина, повышая голос. – Недаром он поселился в доме, который мы выбрали вместе.

– В каком доме?

– На ферме. Мы прятались там от дождя, когда еще были студентами, и занимались любовью в амбаре, – сказала Серафина с победным блеском в глазах.

Лиззи опустила ресницы, пряча взгляд. Тупая боль сжала сердце. Мысль о том, что Чезаре занимался любовью с Серафиной казалась настолько невыносимой, что Лиззи готова была плеснуть шампанским в красивое лицо брюнетки. Какое право имела бессовестная женщина рассказывать унизительные интимные подробности и делиться с ней коварными планами?

– Хотя я уже вышла замуж за Маттео, Чезаре купил выставленный на продажу дом, – насмешливо продолжала Серафина. – Взгляни вечером в долину от бассейна, и ты увидишь сверкающий огнями дворец Руффино на склоне горы. Он хочет вернуть меня, но слишком горд, чтобы признать это.

– Он мог жениться на тебе, если бы хотел, – безжизненным голосом произнесла Лиззи.

– Я сразу догадалась: он взял тебя из-за дурацкого острова, чтобы вернуть его в семью, – усмехнулась Серафина. – Мне это безразлично. Ваш брак – явление временное. Подожду, пока Чезаре простит меня.

– Вот что я скажу. – Лиззи поднялась и откинула назад волосы. – Можешь не рассчитывать, что я буду спокойно наблюдать, как ты уводишь моего мужа. Зачем ты посвятила меня в свои планы?

– Потому что ты можешь сделать все гораздо проще для всех нас, тихо отойдя в сторону, когда Чезаре захочет вернуть свободу, – не моргнула глазом графиня. – Вопрос денег можно решить.

– Мне не нужны деньги. Меня нельзя купить! – вспыхнула Лиззи. – Хотела сказать, что рада знакомству, но это была бы ложь.

– Ты всего лишь невежественная дочь фермера. Уж не думаешь ли ты, что надолго удержишь такого мужчину, как Чезаре? – подняла брови Серафина. – Мы с ним принадлежим друг другу.