Утром следующего дня с тревожно бьющимся сердцем Лиззи изучала результаты теста на беременность. Она радовалась, что предусмотрительно купила его несколько недель назад.

Вот перед ней неопровержимое доказательство того, чего она одновременно ждала и опасалась: беременна. Ситуация в корне изменилась, в растерянности думала она, выходя из ванной и отпирая спальню, запертую накануне вечером. Чезаре должен иметь доступ к своим вещам, а она, оглушенная и подавленная рухнувшими надеждами, не подумала об этом раньше.

Теперь, когда она носит ребенка Чезаре, ей придется позаботиться о будущем, которое ждет ее после выполнения главного условия соглашения. Надо оставаться в добрых отношениях с отцом ребенка, ведь любой конфликт между ними прежде всего скажется на судьбе малыша и заставит его страдать. К сожалению, в первую очередь ей самой предстоит проявить терпение и сдержанность, которых она пока не чувствовала. Однако она поднимется выше личных обид и будет строго соблюдать условия договоренности.

Чезаре разбил ей сердце, ну и что? У нее хватило сил оправиться после ухода Эндрю, значит, она сумеет пережить разрыв с Чезаре. Конечно, она никогда не испытывала к Эндрю таких чувств, как к Чезаре, но это означает только, что ей потребуется больше усилий. Эндрю подорвал ее веру в себя и доверие к людям, а Чезаре растоптал сердце. Она не представляла, как проживет хотя бы день без Чезаре. Опыт показал, каким слабым и уязвимым делают человека эмоции.

Причесывая волосы и накладывая макияж, чтобы скрыть красноту глаз, Лиззи размышляла, сколько времени займет процесс возвращения к жизни. Поскольку теперь она знала о ребенке, начинать придется сейчас. Ей предстоит сыграть роль века, проявив полное равнодушие к отношениям между Чезаре и Серафиной. Он дал понять, что у нее нет права задавать вопросы, значит, она будет уважать его решение.

Осуждала ли она Чезаре? Да, он подставил ее. Нарушить деловое соглашение была его идея, а не ее. Правда, он предложил проверить, выдержит ли их брак проверку на прочность. Значит, как семья, они проходили испытательный срок. В то время, как Лиззи наслаждалась семейной жизнью, Чезаре, вероятно, думал иначе. Это было очень обидно, потому что отрицало все, что происходило между ними в постели и вне ее. Счастье затмило ей глаза: она не заметила его разочарования.

Лиззи спустилась вниз к завтраку. Крутившийся возле ее ног Арчи, увидев Чезаре, бросился к нему: тот бессовестно баловал пса, бросая ему вкусные кусочки со стола. Чезаре мгновенно повернулся, приветствуя Лиззи. Небритый и взлохмаченный, он несколько утратил привычный лоск. На нем были вчерашние мятые джинсы и рубашка.

– Извини, что заперла дверь в спальню. Я не подумала. Обещаю больше этого не делать. – Лицо Лиззи было спокойным, как лесное озеро. – Комната свободна.

– Приму душ перед тем, как отправимся на аэродром, – сказал Чезаре не сводя с нее глаз, словно пытался что-то разглядеть. – Лиззи, нам надо поговорить.

– В этом нет необходимости. Все было сказано вчера вечером.

– Но…

– Я подумала над твоими словами и пришла к выводу, что ты прав, – прервала его Лиззи, отчаянно пытаясь заставить его замолчать. – Между нами заключено соглашение, не более того. Отныне будем строго придерживаться его. Обещаю со своей стороны выполнять условия перед твоей бабушкой, пока мы будем на острове. Не вижу препятствий для того, чтобы не довести… проект до успешного завершения.

Чезаре несколько растерялся, услышав ее спокойную, рассудительную речь. Он порадовался, что Лиззи спокойна и готова сопровождать его на Лайонз ради Афины, но не был согласен ни с одним ее словом. Пока он размышлял о том, какую тактику выбрать для дальнейшего разговора, Лиззи окончательно перехватила инициативу.

– Говоря об успешном завершении проекта, – продолжала она, улыбаясь широкой неестественной улыбкой, – полагаю, мы почти у цели, потому что я беременна.

– Беременна? – почти с комическим недоверием переспросил Чезаре. Он вскочил и пододвинул ей стул. – Господи помилуй! Садись…

Удивленная такой горячей реакцией, Лиззи присела.

– Мир не рухнул, Чезаре, с женщинами это случается довольно часто.

– Ты моя жена. Для меня новость очень личная, – пробормотал Чезаре, опуская руки на ее хрупкие напряженные плечи.

Лиззи замерла.

– Прошу не трогать меня. Конечно, в присутствии Афины нам придется притворяться счастливой парой, но сейчас мы одни и в этом нет надобности.

Ошарашенный резким отпором, Чезаре шагнул назад. Он думал о ребенке, испытывая непреодолимое желание прижать ладони к ее животу, но Лиззи была решительно против.

– Прости, меня обрадовала новость о ребенке.

На взгляд Лиззи, он вовсе не выглядел довольным, скорее наоборот, Чезаре побледнел и напрягся. От злости у нее чесались руки ударить его. Сделав неожиданное заявление, она рассчитывала вернуться после вчерашней ссоры к нормальным, дружеским отношениям. Лиззи давала понять Чезаре, что ему больше не надо играть с ней в семью – он снова свободен и волен в поступках. Вместо этого атмосфера еще больше накалилась.

– Не думал, что это случится… так скоро, – тихо пробормотал он.

– Во всяком случае, мы избавлены от множества неприятных формальностей, – как можно убедительнее произнесла Лиззи, полагая про себя, что при активном занятии сексом без предохранения, она должна была забеременеть гораздо раньше.

– Формальностей?

– Ну да. Как-то неловко было бы прибегнуть к искусственному осеменению.

Слово «неловкость» очень хорошо выражало состояние Чезаре, когда во вчерашнем разговоре с Серафиной, у него вдруг открылись глаза. Сознательно обманывая себя, все это время он рыл яму, в которой теперь Лиззи готова закопать его живьем. Якобы желая принять душ, Чезаре поднялся наверх. На самом деле ему необходимо было сделать важный телефонный звонок. В семье только отец обладал тонким душевным чутьем и мог дать полезный совет. Чезаре не мог довериться младшим сестрам: они тут же проболтались бы Лиззи. Рекомендация Жоффредо включала только одно слово, кроме того он предложил сыну подумать, как ему дальше жить без Лиззи. Настроение Чезаре окончательно испортилось.

Выбрав для поездки на остров легкое белое платье, Лиззи уделила особое внимание макияжу, не столько из тщеславия, сколько из практических соображений: она не должна проигрывать в сравнении с красавицей брюнеткой Серафиной.

Время до вылета почти не оставалось, когда спокойный и невозмутимый Чезаре спустился вниз. Темно-золотистые глаза и смуглую кожу лица выгодно подчеркивал свитер цвета слоновой кости. Садясь в лимузин, он даже не взглянул на Лиззи, так что ее ухищрения пропали даром. Устроившись на сиденье между ними, ее Арчи в конце концов положил голову на мускулистое бедро Чезаре и разомлел, когда тот машинально почесал его за ухом.

В течение часа, пока вертолет доставлял их на остров, Лиззи мучила себя вопросами, изредка бросая взгляд на мрачно молчавшего Чезаре. О чем он думает? Как мог забыть все, что было между ними? Не только секс, но смех, разговоры, ощущение настоящей близости? Неужели это была лишь игра ее воображения? Чезаре переменил положение, слегка коснувшись ее бедром, и Лиззи окатила жаркая волна желания. Непреодолимая сила физического влечения напугала ее. Она напомнила себе, что эта сторона их жизни закончена, но продолжала с вожделением думать о сидящем рядом мужчине.

Неожиданно Чезаре указал в окно на ее, как он сказал, остров. Вертолет пошел на снижение. Лиззи с интересом смотрела на большой участок суши в форме капли, покрытый густой растительностью.

– Это Лайонз? – ахнула она. После рассказов матери в ее представлении остров выглядел как пустынная скала в море. Впрочем, Лиззи редко думала о нем, ведь шансов попасть сюда у них с Кристи практически не было.

Впервые за двадцать четыре часа ее охватило радостное возбуждение. Не обращая внимания на протянутую Чезаре руку, она соскочила на землю и поспешила к белому зданию на склоне горы. Как и остров, дом оказался больше, чем она представляла.

– Афина говорила, что ее отец построил виллу в начале прошлого века. У нее было пять братьев и сестер, поэтому он такой просторный, – пояснил Чезаре, поддерживая ее под локоть. – Примо считает, что надо построить новый дом, но пока, за неимением времени, обновил этот.

Заметив, что Лиззи немного задыхается, Чезаре обеспокоенно заметил:

– Не спеши. Сегодня жарко, а ты ждешь ребенка.

– О господи, – рассердилась Лиззи, – я совсем немного беременна.

Чезаре обреченно закатил глаза, понимая, что пожинает плоды собственной глупости. Несмотря на нелегкую судьбу, Лиззи по природе была на редкость жизнерадостна и необидчива, во всяком случае до тех пор, пока он сам все не испортил.

Примо встретил их у дверей и сообщил, что рабочие заканчивают приводить в порядок территорию, но дом уже полностью готов.

Широко раскрыв глаза, Лиззи прошла через выложенный плиткой холл в просторную гостиную, в которой элегантно сочеталась традиционная и современная обстановка. Французские двери с легкими цветастыми занавесками вели на террасу со ступенями, ведущими к уединенному песчаному пляжу. С террасы открывался живописный вид на море.

Напряжение постепенно покидало Лиззи. Вопреки нелестному впечатлению Франчески, дом показался ей уютным и полным очарования. На первом этаже для Афины были приготовлены удобные апартаменты, а заново отделанная спальня на втором этаже была светлой и просторной. Легкий бриз шевелил занавески на широких открытых окнах.

– Тебе нравится? – спросил Чезаре.

– Волшебно. Понимаю, почему твоя бабушка так любила это место. Оно просто создано для детей.

– Скоро наш ребенок продолжит традицию, – сказал Чезаре.

– Когда будет приезжать к тебе в гости. Без меня, конечно, – уточнила Лиззи.

Чезаре вел себя странно, нерешительно переминаясь на месте.

– А что, если я захочу, чтобы ты тоже жила здесь?

– Навряд ли, – сухо заметила Лиззи. – Ты, скорее всего, женишься или заведешь любовницу.

– Напрасно ты так думаешь. Мне нужна ты, – выпалил Чезаре, очень обеспокоенный мыслью о разводе, на который явно намекала Лиззи.

Лиззи побледнела, пытаясь понять, чем грозит ей новая игра, которую он затеял.

– Я тебя… не устраиваю, вот и все. Вчера ты дал мне ясно понять.

– Ты нужна мне. Я хочу сохранить наш брак, – объявил Чезаре почти со злостью. – Вчера ты застала меня врасплох, сбила с толку. Я ошибся.

Лиззи посмотрела на него с крайним раздражением: сказывался нервный стресс, в котором она пребывала с минуты, когда Чезаре безжалостно стер в пыль ее мечты и надежды.

– Не верю своим ушам. Сперва ты настаиваешь на фиктивном браке, потом уговариваешь попробовать создать семью, дальше вспоминаешь, что у нас деловое соглашение и мы не женаты. Давай закончим на этом! – Она резко повернулась и демонстративно вышла в соседнюю комнату.

– Я хочу попросить прощения, а ты даже не выслушала меня, – возмутился Чезаре, следуя за ней по пятам.

– Нельзя просить прощения за то, что мы испытываем в душе, – заявила Лиззи, притворяясь, что с интересом глядит в окно, мечтая единственно о том, чтобы прекратить бессмысленный и мучительный разговор с Чезаре. – Пожалуй, переоденусь и пойду прогуляюсь по острову.

– В одиночестве?

– Да, хочется побыть одной. Многолетняя привычка, знаешь ли, – напомнила ему Лиззи. – Завтра приедет Афина, и мы продолжим… игру, а сегодня нам лучше спать в разных комнатах.

– Ты не слышала ни слова из того, что я сказал. Даже не взглянула на меня!

Какой смысл смотреть на неотразимого красавца, если он больше не принадлежит ей? Она не хотела рисковать.

– Лиззи… – хрипло выдохнул Чезаре.

Она замерла, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– У меня нет желания слушать тебя, все уже сказано. Я не жена тебе, а то, что мы живем вместе…

– Ты ждешь моего ребенка! – почти крикнул Чезаре.

– Раз ты не любишь меня, то для наших отношений есть одно определение – «просто секс», – ответила Лиззи, неохотно поворачиваясь к нему.

– Но я хочу сохранить тебя…

– Я не домашний питомец, Чезаре. – Она нахмурилась, вглядываясь в побледневшее лицо. – Ты на себя не похож. С тобой все в порядке?

– Да, – соврал Чезаре, вспоминая заключенный в одном слове совет Жоффредо.

Лиззи скрылась в спальне, закрыв за собой дверь. Она переоделась в майку и шорты, спустилась в кухню, где снова царил Примо. Чезаре нигде не было видно. Лиззи решила, что хорошая прогулка поможет ей успокоиться и проветрить мозги. Получив у Примо корзинку с провизией для пикника и бутылку вина, она посчитала, что может гулять до темноты, а потом сразу нырнет в кровать набраться сил перед завтрашним большим шоу перед ничего не подозревающей Афиной.

Узнав, что Лиззи покинула дом, Чезаре пришел в ярость. Не обнаружив ее на пляже, он по-настоящему испугался и бросился на поиски. Несколько часов спустя, сгоревшая на солнце, уставшая после длинного похода по острову, Лиззи вернулась в дом и с удовлетворением узнала, что Чезаре отсутствует. Съев приготовленный Примо вкусный ужин, она легла в кровать и заснула как убитая.

Афина приехала к вечеру следующего дня. Чезаре был рад, потому что ради гостьи Лиззи покинула наконец свое убежище. Ему не раз приходило в голову, что, работая в одиночку на ферме, терпя рядом ворчливого, неблагодарного отца, Лиззи выработала упрямый, несгибаемый характер.

В ярком алом сарафане, веселая и спокойная Лиззи сопровождала Афину по дому. Старушка не сдержала слез, глядя с террасы на прекрасный морской вид.

– Теперь вилла принадлежит тебе и Лиззи, – сказала она, промокая глаза салфеткой. – А у меня с этим домом связано столько воспоминаний о ныне покойных братьях и сестрах.

Однако несколько минут спустя Афина уже смеялась, вспоминая веселые детские проделки. Обойдя дом, все уселись на террасе, где Примо по традиции накрыл чай.

– Вы, случайно, с Чезаре не поссорились? – неожиданно спросила Афина, когда ее внук ушел в дом, чтобы ответить на телефонный звонок. – Я не из тех старух, которые любят совать нос в чужие дела, но чувствую, когда что-то не так.

Даже опытной актрисе трудно было бы сохранить искреннюю улыбку. Лиззи покраснела как рак.

– Легкое недоразумение, – солгала она.

– У Чезаре прекрасные мозги для бизнеса, – заметила Афина, проницательно прищурив карие глаза, – но в личной жизни с ним не просто. Недоразумения, как ты говоришь, неизбежны. Он привык настаивать на своем, но и ты упряма, что пойдет ему только на пользу. Со стороны очень заметно, как вы любите друг друга.

Услышав это, Лиззи порадовалась, что старушка не очень-то наблюдательна. Однако позже, столкнувшись с Чезаре в дверях кабинета, предупредила его:

– Афина что-то заподозрила. Нам придется приложить больше усилий, чтобы произвести приятное впечатление.

– Может, проще сначала поговорить?

– О чем?

– Знаешь ли ты, что я вчера истоптал весь остров в поисках тебя. Вернулся домой только к полуночи и узнал, что ты давно спишь.

– Зачем ты искал меня? – изумилась Лиззи.

– Здесь опасно: море, камни, оползни, расщелины…

– Чезаре, я не хлипкая барышня. Большую часть жизни работала в полях в любую погоду, в любое время года. – Теперь Лиззи была уверена, что у Чезаре что-то не так с головой.

– Я волновался!

Резким движением Лиззи откинула назад платиновые волосы, в зеленых глазах сверкнул огонь.

– Лучше бы побеспокоился о Серафине. Она, бедняжка, осталась одна, пока ты торчишь со мной на острове.

– Мне наплевать на Серафину! – крикнул Чезаре так, что Лиззи от неожиданности подскочила.

– Разве?

– Я что, по-твоему, идиот? Я был романтическим подростком, когда влюбился в нее, а сейчас я зрелый мужчина.

– Тем не менее ты помчался к ней сразу после нашего разговора, – уже менее агрессивно продолжала Лиззи. – Разве не так?

Чезаре вызывающе прищурил карие глаза:

– Думаешь, чтобы быть рядом с ней?

– Что еще мне оставалось? Ты не скрывал ярости…

– Я был зол на нее! – повысил голос Чезаре, и Лиззи поспешила плотно закрыть дверь. – Как она смела преследовать мою жену, делясь непристойными подробностями о романе десятилетней давности? В жизни не мог представить такой глупости. Естественно, мне надо было поговорить с ней.

Лиззи подумала, что «непристойные подробности» сцены в амбаре мало походили на то, что Серафина представила ей как незабываемые романтические воспоминания. Кроме того, Чезаре, оказывается, бросился на защиту оскорбленной жены. Она смущенно покраснела.

– Ты все выяснил?

– Она вряд ли забудет наш разговор. Если бы не ее тщеславие, давно бы поняла, насколько безразлична мне. Но как ты могла так плохо думать обо мне? – возмутился Чезаре. – Кто она? Женщина, бросившая меня потому, что я недостаточно богат? Подлая, бесчестная, с моралью проститутки… Впервые она предложила вернуться ко мне три года спустя после свадьбы с Маттео, потом еще раз в тот вечер. Я был взбешен!

Лиззи словно приросла к полу. Как она ошибалась! Оказывается, Чезаре искренне презирал Серафину.

– Честно говоря, я благодарен Маттео. Он спас меня от страшной ошибки, женившись на этой подлой женщине. Она свела его с ума, – продолжал Чезаре. – Серафина больше не будет беспокоить нас. Ей скучно жить в провинции, она возвращается во Флоренцию.

– Скатертью дорога, – не удержалась Лиззи.

Она почувствовала невероятную легкость: Чезаре искал ее вчера, наивно полагая, что Лиззи нуждается в защите. Он отверг притязания самовлюбленной Серафины, считавшей себя неотразимой. От счастья у Лиззи подкосились ноги, и она крепче ухватилась за спинку стула. Чезаре мгновенно подхватил ее и усадил в мягкое кресло.

– Извини. Иногда слегка кружится голова, – призналась она.

– Это называется немного беременна? Тебе надо больше отдыхать и хорошо питаться, – забеспокоился Чезаре.

– Что ты знаешь об этом? – пробормотала Лиззи, устраиваясь в подушках.

– Может, побольше, чем ты, после того, как проконсультировался у педиатра.

Лиззи приоткрыла рот:

– Что сделал?

– Речь идет о моем ребенке, – начал оправдываться Чезаре. – Мне надо знать, как ухаживать за тобой во время беременности.

Тут уж Лиззи, как ни старалась, не могла сдержать слез умиления. Чезаре понял это иначе. В панике, полный раскаяния, он опустился перед ней на колени.

– Прости, что обидел тебя. Много лет в отношении женщин я следовал определенным правилам, – задыхаясь, бормотал Чезаре. Он схватил ее руки и сжал их. – Подавлял чувства, запрещал себе увлекаться. После Серафины я стал очень осторожен.

Когда встретил тебя, решил, что все пойдет по обычному сценарию, но вышло иначе, потому что ты особенная. Сначала я не понял…

– Подожди, – попросила Лиззи, силясь разобрать что-нибудь в стремительном потоке речи, – что ты хочешь сказать?

– Я без ума от тебя и не хочу потерять, – признался Чезаре со страстью в горящих глазах.

– Но ты сказал…

– Забудь, что я говорил. Просто по привычке придерживался идиотских правил. Но после разговора со злобной ведьмой Серафиной думал о тебе и наконец понял…

– Что любишь меня? – подсказала Лиззи, все еще боясь поверить.

– Мне было страшно признаться в этом самому себе, поэтому я избегал этой темы. В отличие от Жоффредо эмоции – не моя тема.

Если бы не шок, Лиззи, вероятно, улыбнулась бы, услышав признание. Впервые вне спальни Чезаре сбросил перед ней привычную маску холодной отрешенности. Говоря о чувствах, он бормотал и запинался, но каждое слово дышало неподдельной искренностью.

– Значит, ты думаешь, что любишь меня? – дрожащим голосом переспросила Лиззи.

– Точно знаю, что люблю. Стоит вспомнить, как мне хорошо с тобой или, наоборот, какой холод охватывает, когда тебя нет рядом. Мои чувства к тебе не идут ни в какое сравнение с тем, что когда-то испытывал к Серафине.

Светлая улыбка тронула губы Лиззи. Она взглянула на мужа, открыто любуясь скульптурными чертами прекрасного лица мужчины, который теперь принадлежал только ей.

– Мне тоже было страшно влюбиться. Мама сделала столько ошибок и не испытала в жизни счастья. – Лиззи освободила руку из его ладоней и нежным жестом убрала темную прядь с широкого лба. – Я надеялась, что все ограничится деловым соглашением, но вдруг… господи… уже думала только о тебе, смотрела только на тебя, хотела касаться тебя, но боялась, что ты разобьешь мне сердце.

– Надеюсь, ты никогда не будешь разочарована.

– Почему ты все еще на коленях? – удивилась Лиззи.

– Следую совету моего отца. Когда в полном отчаянии после нашей ссоры я позвонил ему, он сказал только одно слово…

Лиззи замерла.

– …умоляй.

– Не может быть! – Лиззи смущенно хихикнула.

– Иду на это первый и последний раз в жизни, потому что никогда не повторю ошибки, дорогая. – Чезаре легко встал, открыл дверь, а потом поднял жену на руки. – Это был на редкость полезный жизненный опыт.

Совершенно успокоенная Лиззи прильнула к его широкой груди, думая о том, какие чудесные эротические сюрпризы в постели приготовил ей Чезаре на этот раз.

– Я готов постоянно доказывать свою любовь. Моя семья тоже любит тебя, Лиззи.

– Даже мой отец признал, что у тебя хватает здравого смысла, – напомнила она.

– Еще как хватает! Ты восхитительная женщина, Лиззи. – На верхней ступеньке лестницы он остановился и прильнул к ее губам долгим, жадным поцелуем.

Готовая отдаться страстным ласкам мужа, Лиззи подумала о том, что впереди ее ждет прекрасная жизнь с обожаемым мужем и ребенком.

На первом этаже виллы Афина вздохнула с облегчением.

– Думаю, мой план сработал. Чезаре упрям, но у его жены хватает мудрости. Хорошо, что я не уснула до конца их разговора! – усмехнулась она и отправилась на кухню готовить для внука его любимый пирог. – Боюсь, ужинать сегодня будем поздно, Примо…

Прошло три года. Лиззи отдыхала в шезлонге на просторной террасе дома, дожидаясь, когда Чезаре вернется на Лайонз из деловой поездки. Дети были рядом. Макс, двухгодовалый крепыш, унаследовавший странную комбинацию светлых волос матери и темных глаз отца, самозабвенно катал машинку возле ее ног. В тени полога, засунув палец в рот, спала в кроватке темноволосая шестимесячная Джианна. Арчи тихо посапывал на коврике у двери.

Лиззи вскинула голову, услышав шум приближающегося вертолета. Бросив игрушки, Макс замахал рукой:

– Папа… папа! – Он прекрасно знал, что означает этот звук.

Лиззи погладила шелковистые кудри сына и мечтательно улыбнулась. Скоро размеренная, ленивая жизнь острова будет нарушена неугомонным Чезаре, и она с нетерпением ждала этого. Три года семейной жизни не ослабили их взаимного притяжения.

Афина жила на острове весной и летом, но зиму предпочитала проводить в своей уютной квартире в Риме. Лиззи полюбила ее так же искренне, как остальных членов семьи мужа. С рождением сына Чезаре стал гораздо мягче и заботливее по отношению к своим родственникам. Жоффредо и сестры часто гостили в их доме в Лондоне, в Тоскане и на острове. Брайан Уитейкер несколько раз прилетал на Лайонз, но он не любил покидать купленный дочерью коттедж в деревне, где вырос. Ему было там вполне комфортно. Даже болезнь Паркинсона не так мучила его с тех пор, как приглашенный Лиззи доктор прописал ему новые лекарства.

Кристи тоже навещала их: Чезаре часто брал ее с собой, когда возвращался на остров из Лондона. Она повзрослела и гордилась своей независимостью. Лиззи очень переживала за младшую сестру, но Чезаре советовал не вмешиваться, считая, что Кристи имеет право на собственную жизнь… и ошибки. Тем не менее Лиззи по-прежнему была очень близка с сестрой и всегда готова броситься на помощь.

Вертолет проплыл над островом и приземлился за деревьями. Макс бросился навстречу отцу, Арчи, высунув язык, не отставая, бежал рядом с мальчиком.

– Встречай мужа, – раздался голос за ее спиной. – Я присмотрю за Джианной.

Лиззи с благодарностью взглянула на Афину и, как девчонка, кинулась вслед за сыном. Опустив Макса на землю, Чезаре обнял раскрасневшуюся жену.

– Я скучала без тебя. – Лиззи одарила его нежной улыбкой, чувствуя, как ее охватывает трепет от близости сильного тела и щекочущего ноздри знакомого мужского аромата.

– А я без тебя, – с хрипотцой ответил Чезаре. – Какое счастье, что мы нашли друг друга.

Макс в сопровождении верного Арчи побежал к дому, а Чезаре остановился, крепче обнял Лиззи, заглянул в сияющие изумрудные глаза жены.

– Я без ума от тебя, синьора Сабатино.

– Люблю тебя, – ответила Лиззи, закидывая руки ему за шею и тая в поцелуе. Рядом с Чезаре ее мир играл всеми цветами радуги.