Клио чувствовала себя королевой и императрицей в одном лице, хотя и дрожала всем телом в его руках. Губы уже опухли от поцелуев Стефано, глаза плохо видели сквозь опустившуюся пелену.

Сбывалась самая смелая фантазия Стефано. Только в реальности все было еще лучше. Подняв Клио на руки, он понес ее через гостиную.

– На моей кровати удобнее, – пояснил он. – Сколько бессонных ночей я провел в ней, представляя тебя. Не мог заснуть, ворочался, фантазировал о тебе. Впрочем, моей комнатой можно не ограничиваться. После первого раза можно пойти к тебе. Или в ванную. Или на кухню. Или в зал. Ты хочешь заняться сексом на фоне огней Манхэттена? А на террасе, где ты сможешь смотреть в небо, пока я буду ласкать тебя везде?

Клио не находила слов. Вместо ответа, она лишь протяжно простонала и закрыла глаза. Стефано чувствовал, как она дрожит в предвкушении. Он видел, как она покраснела, и возбудился еще сильнее.

На пороге спальни он остановился, поставил Клио на пол и посмотрел в ее округлившиеся глаза.

Она смотрела внутрь комнаты – на Центральный парк в окне и на огромную кровать у стены.

Взяв в руки пульт, Стефано включил свет на максимум. Клио стыдливо повернулась к нему. Ее щеки и шею снова залил румянец.

– Клио, bella?

Она тяжело сглотнула и подняла на него глаза.

– Мы можем делать это без света, Стефано?

Сначала он хотел ответить «нет». Пусть она знает, что в сексе он диктует правила; что она ничего от него не спрячет; что она будет принадлежать ему вся, целиком и полностью, со всеми недостатками тела, как бы она их ни стеснялась.

Но увидев ранимость в этих больших и добрых глазах, он забыл про привычки самца и послушно кивнул. Еще несколько секунд он просто смотрел на нее, словно стараясь запомнить каждый сантиметр ее тела. А затем выключил свет.

Обхватив щеки Клио руками, он прижал ее губы к своим.

Он уже не видел выражения ее лица, как не видел ее приятных изгибов. Но от этого все остальные чувства лишь обострились.

Ее запах, аромат ее дыхания, дрожь. Теперь она поглощала его, а не наоборот, как было при свете.

Он целовал и покусывал ее губы, играл с ее языком, явственно слыша кипение собственной крови.

Никогда в жизни поцелуи не давали ему столько удовольствия. Раньше он считал их лишь обязательной, не всегда нужной прелюдией. Но Клио он мог целовать дни напролет, только чтобы слышать ее сладкие постанывания.

Он уже не владел собой, не видел границ этому празднику, на котором сбывались его смелые мечты. Внутренний голос говорил, что он никогда не сможет насладиться ею вдоволь; что ему всегда будет ее мало. Но он все продолжал целовать ее, пытаясь утолить свой неистовый голод.

Он не прекращал чувствовать ее запах, словно им пропитался весь воздух вокруг. Да, она сумела найти брешь в его броне, отыскала самую уязвимую его часть. А он, казалось, был только рад этому.

Скоро она узнает о нем все. Его самый страшный кошмар станет ей известен.

Она узнает, как он прошел против своей природы, похоронив сердце и все то светлое, что было в нем. Она узнает о зависти к Рокко, который нашел обожающую его женщину. И к Кристиану – за то, что тот нашел Алессандру.

Она узнает, как, собирая себя по частям после предательства Серены, он оставил в стороне все свои добрые качества. И о том, как благодаря Клио он снова захотел стать собой прежним.

Совсем недавно это было его главным кошмаром. Но теперь этот страх придавал ему силы, смешиваясь с желанием, которому нет равных по силе.

Он давно сбился со счета, сколько женщин прошло через его постель за эти двенадцать лет. Но ни одна из них не разжигала в нем такой страсти.

У этого желания, казалось, не было конца. С каждой секундой он хотел ее больше и больше. Ее запах, ее кожу, ее сладкие стоны. Клио извивалась в его руках, то прижимаясь, то отдаляясь снова. А он так же неистово целовал ее губы и не мог оторваться.

Одной рукой он держал ее за волосы, словно боясь, что она исчезнет. Второй прижимал ее бедро себе между ног, давая понять силу своей эрекции.

Но что бы он ни делал, чтобы зажечь, возбудить ее, он все больше понимал, что это она управляет им. Это он нуждается в ней больше, чем она в нем. Бороться с этим чувством было бесполезно. В него можно было лишь прыгнуть, нырнуть, как в бушующий океан.

Но если ему суждено утонуть в нем, Клио утонет вместе с ним.

Его губы были так тверды, так идеальны. И так отчаянно необходимы ей. Он прикусил ей нижнюю губу, распространяя сладкую боль по всему телу, пробуждая миллиарды нервных клеток, беспробудно дремавших до этого дня.

Неужели это случилось? Он принадлежал ей. Эта мысль стучала в голове, как неустанный барабан.

Он принадлежал ей, как никому в своей жизни. Клио чувствовала это по его прикосновениям, вздохам и ласкам его языка. Его рот преподавал ей уроки любви, покрывая огнем каждый сантиметр, каждую клетку ее тела.

– Bella. Я знал, что не видеть тебя в темноте будет мучением. Но не думал, что таким тяжелым.

Но Клио было все равно. Главное, что он был рядом. Главное, что этот голос принадлежит ему. Крепче обвивая его шею руками, она изо всех сил прижалась к нему, давая почувствовать свою налитую грудь.

В ответ он зарычал, впился пальцами ей в бедра и поднял на руки.

Он опустил ее на высокую кровать, резко схватил за краешки блузки и дернул. Перламутровые пуговицы разлетелись во все стороны.

Но его резкость не пугала, наоборот, заводила Клио. Ей было приятно, что она может заставить дрожать его сильное мускулистое тело. Что она способна сокрушить его отчаянным желанием. Все это было как бальзам на раны, жестоко нанесенные Джексоном.

Она опустила голову одновременно с ним.

В лунном свете ее кожа казалась молочно-белой, а возбужденные соски прорывались от страсти сквозь шелковый бюстгальтер.

Стефано негромко выругался и обхватил ее с двух сторон руками. Щелчок застежки на бюстгальтере прозвучал как короткая, но сладкая песня.

Вместо того чтоб напасть на Клио, как ей того хотелось, Стефано посадил ее на колени и расстегнул ей джинсы. Затем медленно спустил их вместе с трусиками – через бедра, через икры и ступни. Швырнув одежду в сторону, он кинул Клио на спину.

Темнота ночи давала ей смелость, которой она не могла похвастаться при свете. Ей оставалось только догадываться, каким жадным взглядом он смотрит на нее в эту минуту. За свои страхи она винила и ненавидела Джексона. Ненавидела за то, что он разрушил ее уверенность в себе.

– Стефано, – окликнула она его, лишь сейчас осознав его бездействие.

Обхватив ее щиколотки, Стефано придвинул Клио к себе. Она беззвучно скользнула по мягкому покрывалу из гусиного пуха.

Через секунду неожиданно зажегся свет, и Стефано просунул руки ей под бедра с такой ловкостью, что Клио не обратила внимания на зажегшуюся лампу.

Он смотрел на ее тело взглядом голодного хищника. Затаив дыхание, Клио прикрыла промежность ладонями, но Стефано убрал ее руки и поднял их ей за голову. Его жадные глаза горели от звериной похоти.

– Он больше не заберет ни частички тебя, bella, – раздался его хриплый голос. – Сегодня ты полностью будешь моей. – Казалось, он был возбужден и зол одновременно. – Я не позволю этому ублюдку быть препятствием между нами сегодня.

Сердце Клио забилось в груди с таким неистовством, что Клио едва не теряла сознание. Как он смог прочитать ее мысли? Откуда узнал о ее страхах? Лежать перед ним с обнаженным телом было не так страшно, как оголить ему свою душу.

Указательным пальцем Стефано провел линию от ее ребра до волос на лобке. Клио сдержала рвущийся наружу стон.

– Я не хочу, чтобы ты…

– Ты так божественно красива, Клио, – перебил он ее. – Какими бы дерзкими и откровенными ни были мои фантазии, твоя красота превзошла их с лихвой. Тебе не стоит прятать от меня свое совершенное тело. Не лишай меня удовольствия видеть тебя обнаженной.

Клио отвела взгляд в сторону, в глазах заблестели слезы стыда.

А он целовал след от ее бюстгальтера, целовал ее голую грудь. От удовольствия Клио извивалась под ним змеей. Она жаждала его рук на своей груди; ждала, пока он прильнет губами к ее возбужденным набухшим соскам.

Но Стефано не спешил давать ей то, что она так ждала.

Она должна стать его целиком. Она должна целиком показаться ему.

Он водил ладонью по ее бедрам – медленно и пытливо.

– Скажи мне все, – скомандовал он.

– Я не прячусь от тебя. Я просто боялась твоей реакции.

Резким движением Стефано повернул ее лицо к себе.

– Расскажи мне все, – повторил он.

– Нет.

– Расскажи мне.

Конечно, она стеснялась лежать перед ним полностью обнаженной. Но его нежные прикосновения, его самоуверенный взгляд лишили Клио последних страхов.

– Он… Я была с ним несчастна. Несчастна во всем, Стефано. В личной жизни, в карьере. В какой-то момент я поняла, что у меня нет даже друзей. Осознание этого было как гром среди ясного неба. Мне расхотелось красиво одеваться, я перестала следить за фигурой, перестала с кем-либо общаться. – Клио выдержала паузу. – У нас не было даже…

– Секса, – процедил Стефано сквозь зубы. Это слово далось ему с трудом. Теперь он испытывал приступы рвоты от одной мысли, что Джексон мог заниматься сексом с Клио.

– Да, – кивнула Клио. – Как-то ночью он сказал, что Гудзон зимой теплее и нежнее меня. После той ночи я стала придумывать отговорки, чтобы не делать этого с ним. То, что за моей спиной он спал с другой женщиной, ужасно. Но в каком-то смысле я сама подтолкнула его к этому. Думаю, проблема во мне, – грустно подытожила она. – Я не хочу увидеть то же разочарование на твоем лице, Стефано. В темноте я могу врать хотя бы сама себе.

Последние слова она произнесла шепотом. Словно и они были адресованы только ей самой. Она крепко зажмурилась и затаила дыхание, ожидая ответ Стефано.

Секунды сменялись минутами, а он ничего не говорил.

Но внезапно она ощутила, как его пальцы коснулись ее влагалища, разведя в стороны половые губы. Слишком долго длилось ожидание, и когда большой палец Стефано вошел внутрь ее лона, волна экстаза едва не накрыла Клио в ту же секунду. Резко, воинственно, безостановочно он вводил и выводил из нее свой большой палец. А Клио боялась, что от наслаждения у нее померкнет рассудок.

Она выгибала спину, тяжело и сбивчиво дышала, словно купаясь в волнах горячего океана. Одновременно Стефано целовал чувствительную кожу ее бедер, и Клио ощущала тепло его дыхания.

– Ты так божественно пахнешь, bella. – Аккуратным движением он ввел в нее два пальца, и Клио застыла в неге блаженства. – И, черт возьми, как ты намокла в ожидании меня.

Клио подняла голову и открыла глаза; казалось, вся влага готова была выйти из ее тела одним приливом.

Стефано наклонился и поцеловал ее в губы, обхватывая пальцами ее твердый сосок.

Клио застонала, не отрываясь от его губ.

– Я не шутил, Клио, – прошептал Стефано. – Я всегда хотел тебя, с первого дня знакомства.

– И поэтому встречался с таким количеством женщин? – чуть слышно спросила Клио.

– Но хотел я только тебя. И теперь, когда ты наконец лежишь обнаженная в моей постели… Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, Клио.

Закончив свое признание, он опустил голову, обхватил губами ее сосок, несильно всосал в себя. Электрический разряд зигзагом прошел по телу Клио, пальцы машинально вцепились в его черные волосы. Ей хотелось еще.

Улыбнувшись, он продолжил ритмично всасывать ее сосок, продолжая вводить пальцы в ее аккуратно подстриженное влагалище. От удовольствия Клио едва не вырывалась из собственной кожи.

Стефано делал это нежно и грубо одновременно. Затем он принялся шептать ей на ухо самые неприличные фразы, какие только можно представить. Все они были о сексе. Все как одна о том, что он хочет сделать с ней этой ночью. Легкие Клио сжимались от нехватки кислорода.

Весь мир как будто исчез, остались лишь ощущения и удовольствия, бьющие ее со всех сторон. Не осталось ничего, кроме Стефано – его поцелуев, прикосновений, тепла его тела и его неприличных слов.

Клио забыла все свои страхи, все сомнения, когда волны оргазма сокрушали ее тело одна за одной.

Ей казалось, будто кто-то разбивал ее тело на миллионы осколков, но тут же собирал снова. Слезы текли из закрытых глаз.

Чувствуя на себе его взгляд, Клио открыла глаза, увидела его хищный взгляд. Она охнула, когда Стефано схватил ее за ягодицы и, притянув к своим ногам, обрушил на нее стремительный, глубокий поцелуй.

Но ей хотелось еще, ей хотелось больше. Она мечтала быть полностью поглощенной им.

Ее руки бегали по груди Стефано, оставляя следы и царапины, изучая каждый его мускул. Ей нравилось, как крепкие мышцы вздрагивают и напрягаются от ее томных прикосновений.

Нагнувшись, она расстегнула и вытащила ремень из его джинсов. Затем расстегнула пуговицы на них и просунула внутрь руку. Его и без того крепкая эрекция стала еще крепче и длиннее в ее влажной ладони.

От прилива горячей влаги Клио свела бедра вместе. Стоя перед ним на коленях, она обвила его шею руками, обхватила губами мочку его уха.

– Что еще я делала в твоих фантазиях?

Мускулистое тело дрогнуло в ее хрупких руках, словно Клио была самой сильной женщиной на Земле.

– Не в этот раз, bella, – прошептал Стефано в ответ, гладя ее по спине мозолистыми от гантелей ладонями.

– Нет, Бьянко, – возразила Клио и облизала его сосок. – Именно сейчас.

Он крепко схватил ее за волосы, а она не знала, хочет ли он оттолкнуть ее или притянуть к себе. Она целовала его мускулистую грудь, которой была так очарована последние недели. Подняв глаза, она увидела багровый румянец на его щеках.

И правду, горящую в его голодном взгляде.

Оскалившись, как хищница-самка, Клио провела языком влажную дорожку от его груди до живота. Мышцы торса Стефано напрягались сильнее с каждым ее поцелуем, с каждым движением вниз.

Его член был уже совсем близко.

Вновь сводя бедра вместе от прилива горячей влаги, Клио взяла в рот его мягкую головку.

Грубый стон ударил ей в уши; это был настоящий гром, рык голодного зверя.

Клио зажала в кулак основание его члена и теперь взяла его в рот целиком.

Всасывая его на всю длину, она чувствовала дрожь возбуждения и у себя между ног. Она продолжала, слыша, как он сбивчиво дышит от ее ласк, как он стонет и шепчет ругательства.

– Не привык, что кто-то имеет над тобой власть, Бьянко? – прошептала Клио. Но не успела она снова вздохнуть, как оказалась распростертой на кровати под его тяжелым телом.

– Сейчас ты узнаешь, кто над кем имеет власть, bella, – прохрипел он, резким движением раздвинув ей ноги.

Через секунду он зажал ее раздвинутые бедра руками, и Клио ощутила между ними его обжигающую эрекцию.

Закрыв глаза, она издала протяжный стон. Обхватив одной рукой ее талию, Стефано прижался к Клио тяжелой грудью и стремительно вошел в нее. Все сомнения о том, кто из них главный, развеялись вместе с остальными мыслями.

Остались только чувства. Остались только он и она, соединенные вместе в этой интимной мозаике.

Осталось только наслаждение, с которым они дышали в ритм напористым движениям Стефано.

Ни следа от старых страхов, ничего больше не было, кроме мужчины, чье тело так идеально подходило Клио. Мужчины, сумевшего пробудить в ней каждую клетку.

– Я нашла доказательства, Стефано, – прошептала Клио, лежа на его коленях. Впервые за долгие годы она чувствовала спокойствие. Она не боялась за себя и за то направление, в которое свернула ее жизнь.

Хоть будущее все еще и было туманно.

А может, дело в том, что мужчина, который так крепко сжимал ее в объятиях, словно боясь потерять ее, занимался любовью так искусно, что сейчас, уже после слияния с ним, послеоргазменный туман в голове придавал ей ложную смелость.

Но Клио точно знала, что хочет сказать ему это. Она понимала, что ей не под силу утешить его боль от потери друга. Но она могла помочь ему поквитаться с Джексоном и воззвать к справедливости.

Стефано как будто замер. Ей даже показалось, что он перестал дышать. Но вдруг его рука свинцовым грузом легла ей на голую грудь.

– Я потеряла все до последнего цента, – призналась Клио. Произнеся эти слова вслух, она вновь ощутила всю боль и обиду произошедшего.

– Bella, о чем ты говоришь?

Она подняла его руку и повернулась. Взгляд Стефано был полон непонимания и искреннего удивления.

Словно какой-то неведомый ранее механизм заработал в голове Клио, и на нее обрушилось понимание.

Она с трудом сглотнула острый комок из стеклянных осколков, подступивший к горлу. Стефано еще не понял смысла ее слов. Он взял ее за плечи и усадил напротив себя на этой огромной кровати. Когда он снова посмотрел ей в глаза, в его взгляде не было ничего, кроме любопытства.

– О чем ты говоришь, Клио? Если тебе нужны деньги, я могу…

Клио остановила его, приложив указательный палец к его губам. Его слова снова ранили ее острым клинком. Неужели он опять решил, что ей нужны его деньги? Она успокоила себя тем, что это была машинальная реакция Стефано: он просто привык, что всем женщинам нужны от него только деньги.

Не в силах выносить молчание Клио, Стефано взял ее руки в свои, поднес ее ладони к губам и поцеловал.

– Клио?

Она виновато улыбнулась:

– Прости, я не хотела говорить это вслух.

Подняв ее подбородок пальцем, он посмотрел ей в глаза.

– Клио, мы должны быть честны друг с другом. Давай построим наши отношения на честности.

Клио корила себя за эту глупую наивность. Она опять едва не поверила, что он хочет строить с ней отношения. Но, ступив на эту скользкую дорожку в никуда, теперь ей почему-то было нестрашно. В эту минуту ей было важнее то, что Стефано хочет ее; что ему нужно ее присутствие в каком бы то ни было качестве.

Сердце Клио билось так сильно, что ей было странно, как он это не слышит.

– Помнишь, я рассказывала всем вам про тетю Грейс? – спросила она.

– Которая ненавидела твоих родителей, а они ее?

Клио улыбнулась и кивнула.

– Тетя Грейс была добра ко мне, когда я была подростком. Она умерла, когда я была на втором курсе. Я поехала к ней на похороны и узнала, что тетя Грейс завещала мне деньги. Видимо, в компенсацию за то, что я сбежала от родителей.

Теперь улыбнулся Стефано:

– Какая добрая тетя Грейс.

– Да, она была доброй. Но слышал бы ты, как она ругалась. Материлась похлеще моряков. Как бы то ни было, несколько лет ушло на юридические вопросы, и деньги я получила только через год после выпуска. Двадцать пять тысяч фунтов.

Стефано смотрел на нее с удивлением:

– Но если у тебя были двадцать пять тысяч, зачем ты занимала деньги у Кристиана?

– Потому что родители знали, что тетя Грейс завещала мне эти деньги. Я сохранила их в виде закладных облигаций. И когда я оказалась на мели, мне было удобней обратиться к Кристиану, чем обналичивать деньги тети Грейс. Ведь так родители бы узнали, что я банкрот.

– Как же ты все-таки упряма, bella. Тебе показалось мало, что ты сбежала из богатой семьи и начала жизнь с нуля на другом континенте?

– Но ведь и ты не вернулся к родителям после ухода Серены.

Тень пробежала по лицу Стефано.

– Я не хочу говорить об этом.

Он хотел отодвинуться в сторону, но Клио встала перед ним на колени и обхватила его щеки руками.

– Мы говорим о том, что сделало нас такими, какие мы есть. Мы говорим о нас с тобой и ни о ком больше.

Видя, что его плечи скованы напряжением, Клио нежно прижалась к нему.

– Серена ушла от меня, потому что без родительских денег я был для нее ничем, – сказал Стефано. – Она заставила меня усомниться в себе. Я хотел доказать, что она не права, хотел разбогатеть сам, без чьей-либо помощи. Я был движим стыдом и гордыней, bella. Гордыня и стыд поглотили меня настолько, что я обрек своих родителей на боль и печаль.

Горечь исказила красивые черты его лица. Эта горечь передалась и Клио. События тех лет он до сих пор воспринимал так болезненно.

– Но спустя годы неужели ты не понял, что это была ее слабость, Стефано? Ее, а не твоя. Уйти, потому что родители лишили тебя наследства. Оставить такого парня, как ты…

Господи, неужели он и впрямь так сильно любил эту недостойную женщину? Его сердце до сих пор рвалось на части от одного упоминания о ней. Такой человек, как Стефано, умел любить абсолютной, безусловной любовью… Клио не могла себе такого представить. Это явилось таким откровением, что осознание этого отдавалось приятной вибрацией во всем ее теле.

Она поцеловала его в губы – горячо, нежно, страстно и с целой бурей других чувств, которые теперь неудержимо рвались из нее наружу.

– Твоя Серена – самая большая дура на Земле, – тихо сказала Клио.

Губы Стефано растянулись в улыбку.

– Ух ты. Теперь тебе нужно в ванную, чтобы отмыть губы от таких слов.

– Не надо меня недооценивать, Бьянко, – улыбнулась Клио в ответ. – Я знаю слова и погрубее, уж поверь мне. Тетя Грейс мне тем и нравилась, что материла всех, кто ей не по душе, и плевать хотела на тех, кто стоит рядом.

– Жду не дождусь услышать весь твой лексикон.

Клио засмеялась, прижимаясь ртом к его губам. Волна радости заполняла ее тело и разум.

Их уста сомкнулись, и приятное тепло пробежало по каждому нерву, каждому мускулу их обоих. Тело Клио как будто заранее знало, как вести себя с ним.

Их языки кружились в эротичной дуэли, зубы бились друг о друга – в считаные секунды оба уже тяжело дышали.

Клио взобралась ему на колени, нащупала лоном его эрекцию. Издав томный стон, она опустилась, и микрочастицы экстаза разлетелись по ее телу, чтобы вскоре сойтись в одной точке.

Щеки Стефано горели.

– Пока желание быть в тебе не стало смыслом моей жизни, bella, я хочу услышать подробности твоей истории.

Глубоко вздохнув, Клио улыбнулась:

– Неужели даже секс тебе не так важен, как моя биография? Видимо, журналисты сильно преувеличили твое неугомонное либидо, Бьянко.

В наказание Стефано прикусил ей нижнюю губу, и сотни нервных окончаний отозвались в Клио острой болью. Затем он резко поднял ее и вновь посадил себе на колени. Но теперь его эрекция лишь упиралась в ее лоно, а не была внутри его.

– Чем раньше ты мне скажешь, тем быстрее получишь меня, мисс Бьянко. – Его улыбка-оскал казалась такой естественной, такой открытой и знакомой по старым институтским годам, что у Клио свело дыхание. – Получишь меня в любом виде, как только хочешь.

– Хорошо. Только не забудь свое обещание.

Стефано впервые улыбнулся после разговора о Серене и о яде, которым она отравила его жизнь. За эту улыбку Клио готова была отдать не только свои, но и все деньги в мире. Его улыбка была ей самой дорогой благодарностью.

– Итак, добрая тетя Грейс завещала тебе деньги. Что с ними стало, bella?

Понимая, что сейчас настроение Стефано ухудшится, Клио соскользнула с его коленей и встала возле кровати.

– Они лежали в виде залогового обязательства. Я могла обналичить их только через пять лет после вступления в силу завещания. А через четыре года я встретила Джексона. И через год он убедил меня вложить эти деньги в его фонд.

За долю секунды температура в спальне словно опустилась ниже нуля.

Подползая к краю кровати, Стефано сел рядом со стоящей Клио.

– И?…

– В последний год я слышала много обрывочных фраз, но только теперь смогла соединить их. Он растратил все деньги своих инвесторов. И я могу это доказать.

– В случае с фондами это частый случай, bella, – проговорил Стефано, обвивая ее талию сильными руками. – Мне жаль, что ты потеряла деньги своей тети. И мне жаль, что и в этом он смог тебя обмануть.

Клио отдалась его объятиям, словно в мире не было ничего более естественного. А то, что он обнял ее без намека на секс, явилось для нее приятной неожиданностью. Стефано обнял ее, просто чтобы успокоить.

Нет, она не была безутешна. Но тетя Грейс оставила ей эти деньги из любви, а их присвоил себе подонок Джексон. Осознавать это было куда неприятнее, чем остаться без единого пенни.

В очередной раз.

– Дело не в этом, – сказала Клио. – По его словам и цифрам, которые он показывал в отчетах, следовало, что мои вложения росли.

С этими словами она оделась и отправилась в свою спальню за бумагами. Стефано ждал ее на кухне. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы пробежать глазами по разложенным на столе документам. Теперь его глаза источали ледяной гнев.

– По этим бумагам, твои вложения должны вырасти почти на пятьдесят процентов. Но по факту он их истратил. Значит, он берет деньги откуда-то еще.

– Похоже на то, – прошептала Клио.

Она не заметила, как он подошел к ней и резко поднял вверх.

– Ты молодчина, bella. У тебя получилось! – воскликнул Стефано и снова поставил Клио на пол, обхватив ее щеки ладонями. – Это все, что нам было нужно. Теперь Джексону не отмыться.

– Стефано, по-моему, ты опережаешь события. У меня нехорошее предчувствие. Как бы он себя ни вел со мной, что бы он мне ни говорил за эти три года, все было одной большой ложью.

На удивление Клио, Стефано выдвинул стул, сел на него и посадил ее к себе на колени. Длинными пальцами он провел по овалу ее лица, после чего поцеловал Клио в висок.

– Не волнуйся об этом. Это его проблемы, не твои.

Внезапно Клио ощутила такой прилив желания, что тело ее содрогнулось.

Держа дрожащую Клио в объятиях, глядя в ее красивые, но грустные глаза, целуя эти пухлые розовые губы, Стефано впервые за долгое время чувствовал спокойствие.

Сначала Клио помогла ему избавиться от чувства вины перед родителями. А теперь она дала ему шанс отомстить Джексону. Весь этот день был как эмоциональная езда на американских горках.

Стефано уже не держал зла на Клио за ее вмешательство. Наоборот, он был ей благодарен.

Он вновь поднял Клио на руки и отнес в ее спальню, счастливый от мысли, что какая-то его часть снова смогла довериться женщине. Только теперь, анализируя события после их свадьбы, Стефано осознал, с какой честью и достоинством Клио несет его фамилию.