Они вошли в танцевальный зал под одобрительные возгласы присутствующих. Лиза кивнула, давая понять, что Ромео отвечает ее самым высоким стандартам.

Фотограф одобрительно изучил их и сказал, что начнет с портретных снимков.

– Сначала я сфотографирую вас по отдельности, потом вместе. Джульетта, вы первая.

– Джульетта? Меня зовут Наташа, – поправила она.

– Нет, сегодня вы – Джульетта.

– Он прав, – согласился Джорджо. – Не притворяйтесь Джульеттой. Будьте Джульеттой. А к Наташе сможете вернуться завтра.

– Если я еще этого захочу, – отозвалась она, проникаясь духом пьесы. – Потом Наташа может показаться слишком скучной.

– Вот-вот, уже нужный настрой, – приободрил Джорджо.

Она повернулась в нужную сторону и, позируя, сначала улыбнулась, потом изобразила грусть и, наконец, снова расплылась в улыбке.

– А теперь раскиньте руки пошире, – скомандовал Джорджо. – Представьте, будто смотрите на того, кто стал величайшим счастьем вашей жизни.

Она так и сделала, потянувшись к камере с полным томительного желания взглядом.

Марио, со стороны наблюдавший за ходом съемки, отвернулся, чтобы не видеть это выражение на лице Наташи. Он слишком хорошо помнил этот взгляд и сейчас не мог выносить и мысли о том, что все осталось в прошлом.

А потом настал и его черед позировать для портретных снимков.

– Вот так, вот так, – приговаривал фотограф. – Поверните немного голову. Хорошо. Ну а теперь – вы вдвоем.

На первом совместном снимке Джульетта просто стояла перед Ромео, который положил руки ей на плечи.

– Повернитесь и взгляните друг другу в глаза. А теперь обнимите друг друга, но откиньтесь немного назад, чтобы я мог видеть ваши лица.

Они повиновались, послушно глядя друг на друга сначала серьезно, а потом улыбаясь.

– Мне кажется, Ромео должен немного хмуриться, – вклинилась с предложением Лиза. – И еще пусть постарается выглядеть сексуально, так, чтобы мы поняли, почему Джульетта в него влюбилась.

Марио насупился, раздраженный замечанием, и еще больше разозлился, когда Наташа покатилась со смеху.

– Не волнуйтесь, – бросила она. – Я могу притвориться, если надо.

– А может быть, Джульетта тоже притворялась, – развеселился Джорджо. – И на самом деле ей совсем не нравился этот Ромео. Она лишь преследовала какие-то свои цели. Вот Ромео молодец, то, что нужно! Этот мрачный вид просто идеален! Продолжай в том же духе!

– Да, продолжайте в том же духе, – захихикала Наташа. – Просто представьте, что чуть позже я от души поколочу вас.

– Джульетта, какая замечательная улыбка! – похвалил фотограф. – Она многое говорит нам о том, какой была бы их совместная жизнь. Он заводился бы, а она бы над ним смеялась. Я начинаю думать, что никто и никогда по-настоящему не поймет эту пару.

– Нет, – произнесла Наташа так тихо, что ее мог слышать лишь Марио. – Никто по-настоящему не поймет.

– Что за чушь он несет! – взревел Марио.

– Он нарочно подкалывает нас, чтобы заставить лучше сыграть свои роли, – объяснила она. – Это его работа. А мы должны делать свою.

– Джульетта, – окликнул Джорджо, – вытяните руку и немного взъерошьте его волосы, чтобы они упали ему на лицо.

Наташа подчинилась, и камера снова защелкала.

– Вот так, а теперь снова, нежнее! Джульетте отчаянно хочется погладить его по лицу, и это – ее шанс.

Наташа твердила себе, что лишь выполняет указания, но не могла обманывать саму себя. Она хотела этого – касаться его лица, его тела, его сердца. Даже легкого прикосновения хватило, чтобы почувствовать охватившую Марио дрожь. Наташа тонко улавливала его реакцию, потому что сама ощущала то же самое.

Лицо Марио вдруг смягчилось. Хмурое выражение исчезло, явив слабое подобие нежного мужчины, которого она когда-то любила. Марио не сводил с нее глаз, но, возможно, он лишь хорошо вжился в роль. Если бы только она могла знать это наверняка…

– Да, вот так, – командовал Джорджо. – Ну а теперь – сцена на балконе. Пойдемте туда.

Балкон в задней части здания «Сплендидо» был декорирован совсем как балкон в доме Джульетты, а заодно и удобно расположен – немного ниже оригинала, что позволяло Ромео и Джульетте расположиться ближе друг к другу. Марио встал под балконом, потянувшись вверх, а Наташа наклонилась вниз, чтобы коснуться его руки. Камера снова защелкала.

– Прекрасно! – воскликнул Джорджо. – Вы двое замечательно поработали. Просто удивительно, как вам удается так хорошо взаимодействовать.

Они отговорились формальными фразами и последовали за Джорджо обратно в танцевальный зал, где для них уже подготовили новые костюмы.

– Ромео считает, что Джульетта умерла, – пустился в объяснения Джорджо. – Поэтому он приходит в склеп, где лежит ее тело. Он находит ее там, произносит прощальную речь и сводит счеты с жизнью. Она просыпается, обнаруживает его мертвым и тоже решает умереть. Мы снимем эту сцену в подвале.

С помощью горничной Наташа надела простое платье, и все они спустились в подвал отеля, где уже стояла каменная скамья, на которую ей предстояло лечь.

– Ой, – вскрикнула Наташа, растянувшись на скамье. – Этот камень такой твердый!

– Тебе больно? – тихо спросил Марио.

– Нет, все в порядке.

– Давай я подложу что-нибудь тебе под голову.

– Нет, это только все испортит. Но спасибо. Марио все еще выглядел взволнованным, но больше не упоминал об этом.

– Подойди к ней, – стал руководить Джорджо. – Посмотри на ее лицо так, словно не веришь, что это – правда. Хорошо. Вот так.

Лежа с закрытыми глазами, Наташа сгорала от желания увидеть выражение лица Марио, встретиться с ним взглядом. Но ей оставалось лишь бороться с искушением и довольствоваться ощущением его дыхания на своем лице.

– Положи голову ей на грудь, – инструктировал Джорджо.

Наташа почувствовала, как Марио прижался к ней, и чуть не задохнулась.

– А теперь поцелуй ее, – сказал Джорджо.

Наташа попыталась взять себя в руки, когда его губы коснулись ее губ. Это было легчайшее из всех возможных прикосновений, но ей стоило немалых сил это выдержать.

– Еще раз, – упорствовал Джорджо. – Помни, ты потерял единственную женщину, которую любил.

Марио опять прильнул к ее губам, а потом еще раз положил голову ей на грудь. И наконец Джорджо крикнул, что сцена отснята.

– Ну а теперь перейдем к важнейшей части истории, – объявил он. – Моменту их встречи.

Готовясь к сцене в танцевальном зале, Наташа надела роскошное яркое платье и проследила, чтобы горничная правильно уложила волосы. Когда все было готово, Джорджо снова стал руководить съемкой.

– Итак, бал в разгаре. Джульетта стоит вот там, наблюдая за всеми, особенно за графом Парисом, ведь родители хотят выдать ее за него замуж. Но потом она видит, что на нее смотрит Ромео. Их взгляды встречаются.

Марио повернул голову, чтобы пристально посмотреть на Наташу. Она взглянула на него в ответ.

– Он пробирается к ней, – продолжил Джорджо. – Вот так, Марио, правильно, чуть ближе. Он берет ее за руку и тут же просит прощения за то, что коснулся ее, потому что, по его словам, он этого не достоин. Но она говорит, что это не так.

Марио сжал ладонь Наташи. Он подошел совсем близко, не сводя с нее глаз.

– И Ромео осмеливается без разрешения поцеловать ее, – торжествующе изрек Джорджо. – Ну же, вперед! Давайте зафиксируем это на камеру.

Марио медленно опустил голову, тронув губы Наташи своими губами.

– Хорошо, – похвалил Джорджо. – Но, по-моему, нам стоит это повторить. Наташа, будет эффектнее, если вы приобнимите его.

– Не слишком ли быстро развиваются события? – поспешила возразить она. – Джульетта ведь еще не понимает, что чувствует.

– Да и он – тоже, – подхватил Марио. – Как Ромео поцеловал бы ее на этой стадии отношений? Вот так? – Он быстро скользнул губами по губам Наташи и продолжил: – Он мог бы сделать это почтительно, потому что, как бы он ее ни желал, он боится оскорбить ее. Или он – бесстыдный герой, который просто берет то, что хочет, вот так?

Марио обвил рукой ее талию, привлекая Наташу к себе, и крепко, настойчиво прижался к ее губам.

Наташа была ошеломлена. После краткого поцелуя, которым он коснулся ее губ сначала, она оказалась совершенно не готова к такому натиску. Наташа вскинула руки, но тут же отдернула их, не понимая, чего хочет – обнять Марио или оттолкнуть. Она не понимала ничего, кроме будоражащего наслаждения от ощущения его губ на своих губах и приводящего в исступление желания влепить ему пощечину.

Все эти два года Наташа жаждала оказаться в его объятиях, но потом отвергала это, вне себя от гнева. Вот и теперь сладостное ощущение от его близости упорно боролось с яростью на его самонадеянность: он мог делать все, что хотел, а ей оставалось лишь мириться с этим.

Но Наташа не могла оттолкнуть его. Что бы ни диктовал ей здравый смысл, она лишь счастливо нежилась в его объятиях и уже мечтала о том, что может принести будущее. Она прижалась к Марио, горя желанием ощутить его отклик, а потом…

– Вот так хорошо, Джорджо?! – крикнул Марио, отступая. – Ты этого хочешь?

Наташа застыла на месте, не в силах поверить в то, что произошло. Выходит, страсть завладела только ею одной? А Марио не ощущал ничего, кроме желания сделать хорошие фотографии? Гнев медленно закипел в ее душе.

– Замечательно, – одобрил Джорджо. – Повтори это на камеру.

И Марио снова обхватил талию Наташи, крепко прижимая ее к себе. Наташа ощущала тепло его губ, всего его тела, и ее собственное тело откликалось на это, невзирая на доводы разума. Ярость заклокотала у нее внутри.

Где-то на заднем плане послышался треск камеры, а потом Джорджо объявил:

– Прекрасно, вот и все. Хорошо сработали, вы оба. Ну а теперь давайте подумаем о следующей сцене.

– Сначала мне нужно немного побыть на свежем воздухе, – сказала Наташа, быстро выскальзывая в ближайшую дверь.

Оказавшись в коридоре, она бросилась вперед и скрылась за ближайшим углом. Ей требовалось улизнуть от Марио, чтобы он не догадался, какую власть над ней все еще имеет.

Но, обернувшись, Наташа обнаружила его стоящим перед ней.

– Ты что, пошел за мной?

– Я подумал, что именно этого ты от меня и добивалась. Разве ты не хочешь мне что-то сказать?

– О да, много всего! – в ярости прошипела она. – Ты что, совсем обнаглел, раз так себя ведешь?

– Ты была должна мне этот поцелуй. Когда мы расстались, ты так и не поцеловала меня на прощание.

– А еще я так и не отколошматила тебя со всей силы, хотя меня тянуло это сделать!

Марио ненадолго погрузился в раздумья, а потом заявил:

– Значит, ты считаешь, что я заслуживаю хорошей пощечины? Что ж, ладно. Сделай это, давай, я не боюсь!

– Ты о чем?

– Вперед. Вмажь мне, если от этого тебе станет легче.

Он немного выпятил подбородок и в ожидании застыл на месте.

– Перестань нести чушь! – огрызнулась она.

– Я серьезно. Сделай то, что хочется, а я обещаю не платить той же монетой.

– Это все – одна большая шутка, да? Он покачал головой:

– Мое чувство юмора погибло в тот самый день, когда ты сбежала. За те несколько недель, что я провел в попытках найти тебя, я похоронил его глубоко-глубоко. Ну так что же? Ты не собираешься бить меня?

– Конечно нет. Это было бы непрофессионально. Я могу оставить следы на твоем лице, и это испортит следующие снимки. Тема закрыта.

– Да, мэм, – издевательски отсалютовал он. – Как скажете, мэм.

– Ой, да брось ты! Перестань! Хватит ставить в глупое положение меня, себя, нас двоих!

Глумливая ирония Марио вдруг исчезла, и его глаза наполнило уныние.

– Дурочка, – тихо произнес он. – Неужели ты не понимаешь, что каждый из нас по-своему справляется с ситуацией?

– И это – твой способ? Что ж, а вот мой!

Порывистый характер, который Наташа клялась контролировать, вдруг взял над ней верх, толкнув на сущее безумие. Она сжала голову Марио в ладонях, потянула ее вниз и прильнула к его рту губами. И тут же ощутила обвившие ее руки Марио, уловила в нем то же смятение, что владело ею самой…

Марио оставалось лишь покорно принять наслаждение. Так решила Наташа – и не собиралась оставлять ему выбора. Она немного смягчила напор, превратив безрассудный поцелуй в нежное прикосновение, и ее губы запорхали над губами Марио с легкостью, всегда приводившей его в восторг. Наташа почувствовала ответ на свои ласки в сковавшей Марио напряженности, в том, как его руки еще крепче обвились вокруг нее.

Наташа со всем пылом прижалась к губам Марио, и он часто задышал в такт нараставшему возбуждению. Его губы раскрылись, даря ей более страстный, глубокий поцелуй. Теперь он не просто наслаждался ее натиском, но и отвечал на него со всей силой, пытаясь взять верх, но не добиваясь своего. Командовала здесь Наташа, и она собиралась удержать эту власть, нравилось ему это или нет. Она воспарила к небесам, чувствуя приближение триумфа.

Он немного отпрянул.

– Наташа…

– Предупреждаю, Марио. В эту игру могут играть двое. Не смей снова бросать мне вызов. Если сделаешь это, я заставлю тебя пожалеть.

Она почувствовала, как он напрягся всем телом, увидела его глаза, полные недоверия. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать смысл произошедшего.

– Ты просто не могла удержаться от этого, да? – резко бросил он. – Тебя так и тянуло раздразнить меня, напомнить мне… но это был не поцелуй. Это была месть.

– Месть может быть очень сладкой, – с наслаждением пропела Наташа, отталкивая его. – Это одна из тех вещей, которым я у тебя научилась. А ты думал, что тебе сойдут с рук те фокусы, что ты там выделывал? Тебе ведь просто нужно было показать мне, кто тут босс, а то, что чувствовала я, тебя не интересовало!

Марио покачал головой:

– Ты все равно не поверишь, но я поцеловал тебя, потому что хотел этого. И теперь мне стыдно, потому что глупо было воображать, будто у тебя остались ко мне хоть какие-то добрые чувства. Увы, я считал, что ты хотя бы отчасти еще была той, прежней Наташей, милой нежной девушкой, которую я любил и с которой так хотел быть. Но ты предупредила меня об этом, не так ли? Ты сказала мне, что та Наташа умерла. Тогда я не мог в это поверить, зато верю в это теперь. Ты сделала это, чтобы отыграться, напомнить мне, что я потерял.

– Ты потерял это, потому что не хотел этого, – огрызнулась она.

– Продолжай уверять себя в этом, – тихо сказал Марио. – Может быть, в итоге и сама в это поверишь. Больше, чем тебя, я не хотел ни одну другую женщину, никогда. И я наверняка сказал бы тебе об этом, если бы ты не исчезла без следа. Это ведь ты довела нас до этого, перечеркнув все, не я. Ты сделала это. Наши отношения не должны были закончиться вот так. Сейчас мы могли быть женаты, могли ждать появления на свет нашего первенца. А вместо этого… да ты посмотри на нас…

– Замолчи! Прекрати это! – закричала Наташа, зажимая уши ладонями.

– Ага, правда может очень больно ранить, не так ли? Я мог бы посвятить свою жизнь любви к тебе. А взамен я вот-вот тебя возненавижу!

– Что ж, по крайней мере, правда выплыла наружу. Ты меня ненавидишь.

– Я этого не говорил. Я сказал, что вот-вот тебя возненавижу. Я никогда не мог найти в себе силы на этот последний шаг, но, похоже, скоро это случится.

Наташе хотелось кричать и биться головой о стену. Она отвернулась, но Марио резко развернул ее к себе.

– Ты не позволишь мне все объяснить, и, кажется, я знаю почему, – взвился от ярости он. – Потому что ты – трусиха, Наташа. Ты боишься узнать правду. Если бы ты осознала весь ужас того, что натворила, ты бы этого не вынесла. Все для нас могло быть иначе, если бы ты не поспешила осудить меня!

Она по-прежнему молчала. Что-то внутри ее душило слова, готовые сорваться с губ.

– Если бы ты знала, как я планировал провести тот день, – уничтожающе бросил Марио. – Я предупредил тебя, что должен сказать что-то важное. Я собирался просить тебя не возвращаться домой, остаться со мной, быть моей любовью. С Таней у нас никогда не было ничего серьезного. Она была опытной в амурных делах. Я знал, что был у нее не единственным, но это меня не волновало, потому что я не любил ее, а она не любила меня. Но когда я встретил тебя, все изменилось. Я вдруг потерял всякое желание «развлекаться». Я захотел чего-то серьезного, и захотел этого с тобой. Только с тобой. Поэтому я встретился с Таней и сказал ей, что мы больше не можем видеться. Она пришла в ярость, но мне показалось, что поняла меня. А потом случилось это. Она нагрянула к тебе, и ты сбежала. Если бы ты только знала, через что я прошел, пытаясь отыскать тебя, в каком отчаянии я был…

– Я бы не поверила ни одному твоему слову, – парировала Наташа. – Ты – и в отчаянии? Ты ведь вечно волочился за женщинами!

– Я покончил с беспорядочными связями. Та жизнь осталась для меня в прошлом. И если бы я мог объяснить это, заставить тебя понять… Но какой в этом толк? Ты веришь лишь в то, во что хочешь верить.

Наташа во все глаза смотрела на Марио, пытаясь вникнуть в смысл его невероятных речей. Отвращение к нему боролось в ее душе с горячим желанием поверить его словам.

– Эй, вы двое – тут? – раздался из глубины коридора голос Джорджо.

– Мы здесь, – отозвался Марио.

– А, хорошо, – появился из-за угла Джорджо. – Пора переодеться в обычную одежду. Никаких больше фотографий на сегодня, мы отправляемся осматривать дом Ромео.

Наташа бросилась в грим-уборную, где с наслаждением избавилась от костюма. Она испытала неимоверное облегчение, снова став самой собой. О Джульетте можно было забыть – по крайней мере, на какое-то время.

«И чем дольше ее не будет, тем лучше», – думала Наташа, глядя в зеркало и яростно расчесывая волосы. Наконец они свободно рассыпались по плечам. На дневном солнечном свете ее пряди сияли, будто золотистые нити. Как-то Марио пошутил над этим, назвав ее своей опасной сногсшибательной блондинкой.

– И ничего я не опасная! – возразила она.

– Можешь быть опасной, когда действуешь, полагаясь на инстинкты. Некоторые из них способны отпугнуть мужчину.

– Я тебя пугаю? – подколола она.

– Могла бы, но испугать меня не так просто. А сегодня он напрямик заявил ей, что в их расставании виноват ее упрямый, своевольный характер.

Она туго стянула волосы и когда наконец осталась довольна своим обликом, спустилась вниз, присоединившись к мужчинам.

Дом Ромео находился всего в нескольких минутах езды от дома Джульетты, и осмотреть его можно было лишь снаружи.

– С этой зубчатой стеной дом напоминает крепость, – заметила Наташа.

– В то время возводилось много подобных зданий, – объяснил Джорджо. – Одна половина города все время воевала с другой половиной, отсюда и вражда Капулетти с Монтекки.

– Бонжорно!

Раздавшийся неподалеку окрик заставил их оглянуться. Их приветствовал мужчина лет за сорок, высокий и плотный, в котором Наташа узнала члена «Комуниты», с которым познакомилась в первый вечер.

– Вам следовало предупредить меня о своем приезде, – сказал он, заключая Наташу в объятия.

– Я и сам не знал до последней минуты, – ответил Марио.

– Пойдемте, выпьем кофе. Мой отель – прямо за углом.

По дороге Джорджо объяснил Наташе, понизив голос:

– Марио предпочел бы избежать этой встречи. Это – Риккардо, конкурент, боровшийся с ним за пост президента «Комуниты». Он очень богат, у него больше виноградников, чем у кого бы то ни было, и он обожает отдавать приказы точно так же, как Марио.

– Судя по вашим словам, Марио заставил его уступить.

– Да. Не знаю точно как, но, по слухам, под угрозой оказались некоторые сделки и деловые связи Риккардо.

– Вы хотите сказать, что Марио ему угрожал?

– Сомневаюсь, что это была явная угроза. Это не в стиле Марио. Он просто намекает, и понять этот намек может лишь один-единственный человек. Понять – и испугаться. Риккардо так быстро отказался от своих притязаний! Марио не из тех, с кем можно вот так запросто сражаться, и это ясно каждому, у кого есть хоть капля здравого смысла.

Гостиница Риккардо превосходила отель «Димитри» по роскоши и изысканному убранству. Поначалу могло показаться, что Риккардо по силам бросить вызов Марио, но, понаблюдав за ними всего пару минут, Наташа поняла: этому не бывать никогда.

Риккардо боялся Марио. Невероятно, но факт. И Марио устраивало такое положение дел. Молодой человек, который когда-то пускал в ход обаяние, теперь прибегал к силе, подчиняя окружающих своей воле.

Марио обвинил ее в том, что она исчезла, признался, что лихорадочно разыскивал ее. Наташа отбрасывала все обвинения, но они тревожили ее все больше. По сути, этот человек, так пугавший других, признался, что она пугала его.

– Я хочу увидеть остальную часть Вероны, – сказала Наташа, побеседовав с Риккардо. – Не только то, что касается Ромео и Джульетты. Впитать здешнюю жизнь, а не только романтику.

– Хорошая мысль, – согласился Марио. Они зазвенели бокалами.

– Что ж, – заключила Наташа, – предварительную работу я сделала. Теперь собираюсь уединиться на какое-то время, чтобы облечь все в письменную форму. Увидимся через несколько дней, джентльмены.

– Значит, мы вам больше не нужны? – комично посетовал Джорджо. – И вы так запросто даете нам отставку? Ах, как жесток этот мир!

– Вот такие пироги, – констатировал Марио, копируя театральную манеру Джорджо. – Женщина дает отставку мужчине, когда больше в нем не нуждается. А нам остается лишь смириться с этим.

И все дружно засмеялись.

– Если я пока не нужен, поеду на несколько дней в Венецию, – решил Марио. – Салли, жена моего брата, вот-вот снова родит. Предыдущий ребенок дался ей с трудом, так что, по-моему, Дамиано оценит, если я побуду рядом несколько дней. Я буду на связи. Синьорина, Джорджо о вас позаботится.

Марио уехал в тот же день, вежливо попрощавшись с Наташей и добавив:

– Джорджо свяжется со мной, если потребуется.

Всем до свидания. И он унесся прочь.