– Ну а теперь перейдем к следующему этапу, – сказала Наташа. – Я хочу поговорить с каждым из вас индивидуально, а затем написать первую часть рекламного текста, объясняющую, что в Вероне Ромео и Джульетта по-прежнему живы, нужно лишь знать, как их найти. Мы пригласим людей приехать сюда и остановиться в ваших отелях. А потом я подготовлю еще несколько текстов.

– Но кто их издаст? – донесся голос с одного из столиков.

– Любой, кому она их отправит, – парировал Джорджо. – Эта леди – очень известная журналистка с множеством связей.

Аплодисменты зазвучали еще громче, но Наташа вскинула руку, прося тишины.

– Мы не собираемся рисковать. Эти «статьи» на самом деле будут рекламой. Мы купим газетную полосу и разместим там наш текст и фотографии. Разумеется, это потребует затрат. За рекламные объявления придется заплатить, и, возможно, кому-то из вас не захочется брать на себя эти расходы. Давайте проголосуем. Поднимите руки, кто против этой идеи.

Ни одна рука не взметнулась вверх.

– Мы сделаем по-вашему, – раздался чей-то голос.

И снова разнесся шквал одобрительных возгласов, продолжавшийся, пока его не прервали звуки музыки.

– Это – из танцевального зала, – объяснил Наташе Амадоре. – Наши гости любят танцевать по вечерам.

– Зал просто великолепен! – восхитилась она. – Капулетти давали бал для Джульетты и графа Париса, за которого они хотели выдать ее замуж. Ромео проник на этот бал непрошеным гостем, чтобы увидеть другую девушку, в которую был влюблен. Вместо этого он познакомился с Джульеттой, и они тут же полюбили друг друга. Без того бала, возможно, ничего бы и не было.

В сопровождении толпы гостей Амадоре провел Наташу по коридору, в конце которого распахнул двойные двери, и она увидела огромный красивый зал, по которому кружились пары.

– Какая красота! – с восторгом протянула Наташа. Амадоре взял ее за руку.

– Потанцуйте со мной.

Улыбаясь, Наташа позволила ему привлечь ее в свои объятия и повести на паркет. Амадоре оказался превосходным танцором, и она с удовольствием закружилась с ним в танце. Когда музыка смолкла, к ней подошел другой кавалер, приглашая на танец, потом – следующий…

Наконец она наткнулась на Марио.

– Ты танцевала со всеми остальными, – заметил он. – А моя очередь когда-нибудь наступит?

– Когда ты меня пригласишь.

– Нет, – отрезал Марио. – Я не собираюсь тебя приглашать.

Но, вопреки своим словам, тут же обвил рукой ее талию, прижав Наташу к себе слишком крепко, чтобы она могла сопротивляться. Им уже доводилось танцевать вместе – как-то ночью в Венеции, когда они ужинали в уличном кафе на площади Святого Марка. Помнится, стал играть оркестр, и прежде чем Наташа опомнилась, она уже вовсю вальсировала в объятиях Марио.

Тогда их танец длился всего несколько минут, и Наташа пообещала себе, что однажды снова станцует с Марио. Но на следующий день они расстались, и танцевать вместе им уже не доводилось. До сего момента.

Это было так волнующе – чувствовать его руки, обвивавшие ее талию, прижимавшие ее все ближе… Сердце Наташи билось приглушенно, но пылко. Она смотрела на Марио, пытаясь понять, чувствует ли он то же самое.

Но тут они заметили в толпе гостей мужчину средних лет, который пытался привлечь их внимание.

– А вот и Франческо, – сказал Марио. – Я надеялся, что он здесь будет. Он владеет одним из самых больших отелей, и всегда поддерживает мои начинания. Давай подойдем и поздороваемся.

Франческо лучезарно улыбнулся и поприветствовал Наташу, стиснув ее в объятиях.

– Очень рад с вами познакомиться, – сердечно произнес он. – Позвольте мне представить вам мою дочь, Лауру.

Сопровождавшую его молодую женщину лет двадцати пяти отличали красота и флер самоуверенности, который обычно создается нескончаемыми восторгами поклонников и ухаживаниями.

– Как вы делаете? – осторожно спросила она у Наташи на ломаном английском.

– Нет, – прервал Лауру ее отец. – Надо спрашивать не так, дорогая. Англичане говорят «Как ваши дела?», а не «Как вы делаете?».

– Как ваши дела? – эхом повторила Лаура улыбаясь. – Так правильно?

– Великолепно, – одобрил отец.

Он произнес это с явной гордостью, и Наташа ощутила промельк грусти от вернувшихся из давнего прошлого ощущений. Ей доводилось слышать эту гордость в голосе своего собственного отца, в детстве, до того, как он ее бросил.

Но Наташа тут же отмахнулась от печальных воспоминаний, тепло ответив на приветствие Лауры. Потом Лаура повернулась к Марио:

– А как ваши дела?

– Незачем разводить церемонии, – отозвался Марио, пожимая ее руку. – Мы ведь знакомы.

– Да, в самом деле. – И Лаура выразительно взглянула на Наташу.

Та с интересом посмотрела на нее в ответ. У Наташи возникло чувство, будто Лаура оценивает ее как потенциальную соперницу.

Тут около них появился Амадоре.

– Я могу рассчитывать на новый танец? – спросил он.

– Конечно.

Наташа позволила обворожительному владельцу отеля окутать ее своими объятиями и мягко закружить по паркету.

Краешком глаза она заметила, как Марио протанцевал мимо с Лаурой, которая явно пыталась прижиматься к нему как можно крепче.

– Ох уж эти женщины! – прокомментировал Амадоре. – Из кожи вон лезут, лишь бы привлечь его внимание!

– Вы о синьоре Ферроне? – уточнила Наташа.

– О да. Он – счастливчик. Все женщины строят ему глазки, и, по слухам, он может заполучить любую, кого бы ни захотел.

«Значит, ничего не изменилось», – подумала Наташа, вспоминая, как глаза всех без преувеличения женщин вожделенно следили за Марио все то время, что они были вместе. Как же они завидовали ей, оказавшейся с ним рядом! И как мало знали о том, какую сильную боль он мог причинить!

– Только посмотрите на это! – Амадоре глядел на Марио с нескрываемой завистью. – То, как она прижимается к нему, – это же почти неприлично!

Наташа выжала из себя смешок.

– Ой, да ладно! Мужчина вправе немного поразвлечься.

– Очень великодушно с вашей стороны! Большинство женщин придерживается не таких широких взглядов.

– Я могу позволить себе широкие взгляды. Ведь я сама решаю, как строить свою жизнь.

– В таком случае вы счастливее многих из нас.

***

Марио мельком взглянул на них, кружившихся совсем неподалеку, и поспешил увлечь Лауру в дальний угол зала. Там он в полной мере ощутил на себе настырное женское внимание, отвлекшее его от зрелища, которое он не хотел видеть, и мыслей, которыми он не хотел мучиться.

Но отвлечься надолго не вышло. Когда он снова взглянул на Наташу, она уже сидела, что-то быстро записывая в свой блокнот. Рядом с ней суетились двое мужчин, в то время как еще двое заглядывали ей через плечо. Когда музыка смолкла, Марио направился к ней, но Амадоре перехватил его по пути.

– Очаровательная леди, – заметил он. – Все мужчины от нее без ума. К счастью, ей нет до них никакого дела.

– Она тебе так сказала?

– Мы наблюдали, как активно Лаура с тобой заигрывала. Я неодобрительно отозвался об этом, но Наташа сказала, что ты имеешь право развлекаться. Я похвалил ее широкие взгляды, и она ответила, что может позволить себе это, ведь она сама решает, как строить свою жизнь.

– Она, наверное, сказала это лишь для того, чтобы заставить тебя замолчать.

– Вполне возможно. Но меня бы не удивило, если бы дома за ней тянулся бесконечный «хвост» сгорающих от страсти поклонников.

– Может быть, ты и прав, – пробурчал Марио.

Заметив, что Наташа закончила делать заметки и встала, чтобы удалиться, он поспешил к ней:

– Все работаешь?

– У меня появилась идея. Мне снова нужно переговорить со всеми.

– Тогда давай вернемся в обеденный зал, – он предложил Наташе руку. – Ты успешно выступила сегодня вечером. Контракт скоро будет готов.

– Контракт?

– Который ты должна подписать. Вся «Комунита» решительно настроена связать тебя профессиональными обязательствами. Ты хочешь остаться с нами?

– Да, – тихо ответила Наташа. – Хочу.

Все снова собрались в обеденном зале, и она обратилась к присутствующим.

– Думаю, нам нужно сделать несколько фотографий Ромео и Джульетты. Говорят, что изображение стоит тысячи слов, и мы можем разослать наши снимки по всему миру. Мы наймем актеров и сфотографируем их на балконе, в гробнице – во всех местах, проникнутых атмосферой пьесы.

– Они не могут позировать на официальном балконе, – заметил Марио. – Там вечно полно туристов. Но в этом отеле есть подходящий балкон.

Гости договорились встретиться снова, когда все материалы будут готовы. Сейчас Марио больше всего на свете хотелось уйти отсюда. Он оказался совершенно не готов к тому, чтобы провести рядом с Наташей столько часов, и теперь ему требовалось побыть одному.

– Спи спокойно, – сказал он ей, провожая к машине с ожидавшим внутри шофером. – Ты хорошо потрудилась сегодня, а завтра нас ждет еще больше работы. – Марио распахнул дверцу автомобиля, добавив: – Увидимся завтра утром. Спокойной ночи.

И он поспешил удалиться.

***

Вернувшись в свой номер, Наташа разделась и скользнула в постель. Вечер прошел удачно, и она могла с полным правом упиваться триумфом. Что она и делала бы, если бы Марио вернулся вместе с ней и был сейчас рядом. Но он оставил ее одну, решив провести ночь где-то еще.

Перед ее мысленным взором настойчиво мелькало изображение Лауры, сопровождаемое словами Амадоре: «…он может заполучить любую, кого бы ни захотел».

Наташа попыталась отмахнуться от этих мыслей. Они с Марио больше не были частью жизни друг друга, и ее нисколько не должно было волновать, где он сейчас и с кем.

Наконец, после мучительных раздумий ей удалось уснуть. Когда Наташа проснулась, до нее донесся шум из коридора, словно кто-то поворачивал ключ в замке. Она встала и открыла свою дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, что дверь Марио закрывается.

Было шесть утра.

Она подумала, что Марио опоздает на завтрак, но он пришел до нее, спокойный, собранный и готовый к работе.

– Ты была права, предложив нанять актеров, – сказал Марио. – Скоро у нас будет целая папка фотографий. А я между тем сам сделал несколько заметок…

Но не успела Наташа посмотреть их, как ее телефон пропищал, оповестив об очередной эсэмэске.

– Он снова преследует тебя? – встрепенулся Марио.

– Нет, это не от него. – Наташа взглянула на экран и вдруг судорожно выдохнула. – О нет, нет! Только не это!

– В чем дело?

– Ни в чем, – резко бросила она.

– Вот только не говори, что ни в чем, когда это так тебя волнует! Дай посмотреть.

И, не спрашивая у нее разрешения, он выхватил мобильный.

– Это что еще такое? – настойчиво вопросил Марио, прочитав сообщение: «Извини, твой чек не приняли, потому что средств на счете недостаточно».

– Как ты смеешь?

Наташа в ярости бросилась вырывать у него телефон.

– Кто донимает тебя из-за денег? Он?

– Нет, это моя подруга Хелен, и она не донимает меня. Я многим ей обязана. Она разрешила мне жить в ее квартире и нашла мне эту работу. До отъезда я давала ей чек, покрывая свою долю расходов. Я и не думала, что так выйдет. Мне казалось, для банка этого как раз хватит.

– Что ж, надо незамедлительно разобраться с твоим контрактом. Подожди меня здесь.

Он ушел, а Наташа осталась сидеть на месте, погрузившись в уныние. А еще ей было нестерпимо стыдно.

Спустя несколько минут появился Джорджо.

– Босс говорит, что я должен дать вам на подпись контракт, – сказал он. – Давайте пройдем в его офис.

В кабинете Джорджо разложил перед ней документы:

– Просто поставьте подпись внизу.

Наташа взяла ручку, но тут же застыла над бумагами:

– Подождите, вы уверены, что в этом контракте все верно?

– Босс говорит, что да.

– Но я хорошо помню предложение агентства – денег было значительно меньше.

– Размер гонорара изменился. Босс говорит, что вы стоите больше.

У Наташи закружилась голова. Новое жалованье было гораздо выше того, на что она согласилась в самом начале.

– Вы должны дать мне реквизиты вашего банковского счета, чтобы какую-то часть денег можно было перевести уже сегодня, – сказал Джорджо.

Ошеломленная, Наташа дала ему всю информацию и поставила подпись в самом низу последней страницы контракта.

– Вы должны подписать и другие страницы, – уточнил Джорджо. – Босс хочет позаботиться о том, что вы – только наша и ничья другая. Он умеет с первого взгляда видеть то, что представляет настоящую ценность. А вот и он.

Марио вошел в кабинет и остановился, наблюдая, как Наташа подписывает документы. Просмотрев бумаги, он кивнул и передал их Джорджо, который тут же вышел.

– Я и не ожидала такого большого гонорара, – призналась Наташа. – Тебе не стоило этого делать. Но спасибо.

– Вам не за что благодарить меня, синьорина, – твердо ответил он. – Вы крайне важны для этого проекта, и я принял необходимые меры, чтобы гарантировать, что вы будете работать только с «Комунитой».

Наташа кивнула, ответив таким же формальным тоном:

– Можете не сомневаться, я останусь верной «Комуните», синьор.

– Прекрасно, – ответил он. – Тогда мы друг друга поняли.

И Наташа подумала, что они превосходно поняли друг друга – так, что и словами не выразишь. Марио действовал без промедления, чтобы спасти ее от катастрофы, но его формальное обращение исключало всякий намек на сближение. Они были синьором и синьориной, и не более того.

Вскоре после этого Наташа проверила состояние своего банковского счета в Интернете и увидела, что ей уже перевели внушительную сумму, позволявшую оплатить долг подруге. Испытав истинное облегчение, Наташа прогулялась по улочкам, впитывая атмосферу города.

Вернувшись, она обнаружила, что пришли необходимые для подготовки фотосессии снимки. Джорджо и Марио просматривали фотографии юных моделей в поисках девушки, обладавшей идеальным сочетанием красоты и невинности. Наташа присоединилась к ним и спустя некоторое время нашла идеальную кандидатуру.

Отыскать Ромео оказалось сложнее. Им должен был стать красивый парень с великолепными ногами, потому что Ромео предстояло носить трико. Наконец Наташа нашла того, кого искала.

– Превосходно, – оценил Марио, изучая фотографию. – Привлекательный и ранимый.

– Ранимый? – засомневался Джорджо. – Он – один из величайших литературных героев.

– А еще он влюбляется во все, что ему скажут, – усмехнулся Марио. – Определенно, не один из величайших умов мира.

– Именно это и случается с влюбленными, – парировала Наташа. – Они не слушают доводов разума и верят тому, чему хотят верить.

– И вскоре понимают, как ошиблись. Ладно, давайте наймем этих двоих.

Джорджо тут же связался с кем нужно и договорился, что двое молодых людей появятся на фотосессии через пару дней.

– Паоло и Лучия, – сказал он. – Они будут здесь в четверг утром.

– Замечательно, – отозвалась Наташа. – Это дает мне еще некоторое время поработать над своими идеями.

Следующие два дня все вокруг кипело активностью. Они продолжили осмотр города, и еще дважды Наташу приглашали поужинать в компании других участников «Комуниты». Марио сопровождал ее во всех поездках, но за накрытым к ужину столом рядом не сидел.

Наташа понимала, в чем тут дело. Связав ее контрактом, Марио предпочел держаться от нее на почтительном расстоянии. Оставалось утешаться лишь колоссальной суммой на банковском счете – и цепляться за спасительную мысль о том, что Марио высоко оценил ее профессиональные заслуги.

Подготовка к фотосессии шла полным ходом. Джорджо пригласил фотографа, который специализировался на постановочных снимках, и нашел театральную костюмершу.

– Она приедет завтра с множеством разнообразных костюмов, – сказал Джорджо Наташе. – Наши модели смогут примерить несколько, пока мы не найдем то, что нужно.

– Джульетте понадобится что-то необыкновенное для бала, – решила Наташа. – А еще что-то изысканное для сцены свадьбы и совсем простое – для гробницы. Что ж, я иду спать. Завтра нас ждет трудный день.

– Кто-нибудь в курсе, где Марио? – поинтересовался Джорджо.

– Он ушел час назад, – ответила Наташа. – Должно быть, какие-то дела.

Поднявшись наверх, Наташа не удержалась от желания остановиться у двери Марио и прислушаться к доносившимся изнутри звукам. Марио явно разговаривал по телефону, весело повторяя по-итальянски:

– Нон е импортанте, нон е импортанте.

Не нужно было слыть знатоком языка, чтобы понять, что Марио говорит: «Это не важно, это не важно». Он заверял кого-то: происходящее не имеет для него никакого значения.

Наташа бросилась в свой номер, жалея, что поддалась искушению, и клятвенно обещая себе в следующий раз быть сильнее.

На следующий день с утра пораньше приехала Лиза, костюмерша. Это была высокая деловитая женщина, которая превосходно говорила по-английски и без малейших затруднений выполняла все требования Наташи.

– Будем надеяться, что Ромео – красивый и с хорошей фигурой, – оживленно бросила Лиза.

– На фотографии он выглядел прекрасно, но «вживую» я еще его не видела.

– Жаль! Чтобы подходить на эту роль, он просто обязан быть сексуальным. Нужно, чтобы женщины вздыхали по нему и говорили: «Я хочу от него хоть кусочек!»

– Но он ведь будет существовать лишь на снимке, – возразила Наташа. – Мы «раскручиваем» город, а не Ромео самого по себе.

Лиза захихикала:

– А вы сами-то с этим согласны? Наташа усмехнулась:

– Ладно, я должна в это верить. Но, полагаю, вы правы.

– Над чем это вы смеетесь? Поделитесь-ка, леди, – тут же отвлекся от разговора с Марио Джорджо.

– Вам не понять, – ответила Лиза. – Мы смеемся над мужчинами, а мужчины ни за что не поймут, какие они забавные.

– Чистая правда, – подхватила Наташа. – И даже если вы попробуете объяснить, они вовек этого не признают.

Марио бросил на Наташу странный взгляд, и она вдруг ощутила дерзкое удовольствие от того, что привела его в замешательство. Воистину, великолепное начало дня. И Наташа почувствовала: она справится со всем, что бы ни случилось.

Они отправились в «Сплендидо», где их уже ждали, сгорая от желания приступить к работе. Следующий час ушел на то, чтобы перебрать великое множество одежды.

– Мне нравится вот это. – Наташа выхватила из груды нарядов длинное белое бальное платье. – Оно простое и элегантное, это идеальный наряд для девушки, впервые выходящей в свет. Джульетта могла надеть это на бал.

Джорджо нетерпеливо взглянул на часы:

– Они уже должны были приехать. Что там с ними приключилось?

Он вытащил телефон, набрал номер. И, едва перекинувшись парой слов, чуть не взорвался от негодования.

– Си? Че коза? Коза вуоль дире че нон поссо венире? О, долоре бене! – И он отключился.

– Что случилось? – встревожился Марио.

– Они не приедут. Произошла какая-то путаница с датами. Они решили, что фотосессия – на следующей неделе.

– О нет, что же нам теперь делать? – вскрикнула Наташа. – Все уже готово к съемке!

– Нам остается только одно, – рассудил Джорджо. – Найти других Ромео и Джульетту.

– Но у нас нет времени на поиски! – запротестовала она.

– А нам и не надо никого искать. Пара, которая нам нужна, уже здесь, – он простер руки к ней и Марио. – Пожалуйста: Ромео и Джульетта.

Наташа в изумлении уставилась на него:

– Вы, должно быть, шутите!

– Я говорю совершенно серьезно. Вы так красивы, что можете изобразить Джульетту, а Марио вполне сойдет на роль Ромео.

– Этот номер не пройдет, – грозно прорычал Марио. – Даже если бы я…

– Давайте просто приступим к работе, – предложил Джорджо. – Только вы двое способны сделать это за имеющееся у нас время. Мы должны начать прямо сейчас, в противном случае все наши планы пойдут прахом. Давайте-ка, вы двое! Будьте профессионалами!

– Он прав, – пробурчал Марио. – У нас нет другого выхода.

– Идите в соседнюю комнату и переоденьтесь, – распорядился Амадоре. – Наташа, с вами пойдет горничная.

Наташа растерянно огляделась. Иного выхода не было. Только это могло спасти ее планы и гарантировать успех.

Тут появилась горничная и провела ее в комнату, выделенную под грим-уборную Джульетты. Платье идеально село на стройную, точеную фигуру Наташи. Вот только ее волосы, туго зачесанные назад, явно не подходили наряду.

– Мне кажется, Джульетта носила их распущенными, – решила Наташа.

Горничная кивнула и умело взялась за дело. Не веря своим глазам, Наташа наблюдала, как она сама исчезала, уступая место наивной, ранимой Джульетте. Легкий макияж лишь усилил это впечатление.

Когда Наташа вошла в танцевальный зал, головы всех присутствующих как по команде повернулись к ней. Джорджо захлопал в ладоши, а Амадоре восторженно присвистнул.

Но Наташа не замечала ни одного из них. Ее внимание приковал к себе мужчина, стоявший чуть поодаль. Марио превратился в Ромео, надев темно-синий камзол и трико. Для такого откровенного костюма требовалась прекрасная фигура, но Марио был высок, великолепно сложен и настолько красив, что с легкостью затмил всех вокруг.

На Наташу нахлынули воспоминания. Два года назад, во время их короткого блаженства в Венеции, они провели день на пляже. Один взгляд на почти обнаженного, в одних только плавках Марио произвел на Наташу сногсшибательный эффект, заставив ее вспомнить, что на ней самой красовалось тоненькое бикини, открывавшее бóльшую часть тела. Как же она любовалась длинными сильными ногами мчавшегося по пляжу Марио…

С того момента все изменилось. Весь день они носились наперегонки, плавали в море и лежали, растянувшись на песке, и с каждым мгновением Наташа хотела Марио все больше. Она любовалась его гладким мускулистым телом, пользуясь любой возможностью наклониться к нему ближе и наслаждаясь каждым мигом, когда их тела соприкасались.

Это был ее первый опыт безудержного страстного желания. Раньше она флиртовала, смеялась, дразнила, но никогда еще с таким пылом не хотела мужчину. Когда их взгляды встретились, Наташе показалось, что она видит в глазах Марио то же невероятное по силе желание. И Наташа пообещала себе, что вот-вот позволит ему увлечь ее в новый неведомый мир.

Той ночью они попрощались лишь одним поцелуем. Наташа решила, что Марио ждет удобного случая, когда она будет готова двигаться дальше.

Спустя три дня они расстались навсегда.

Отмахнувшись от воспоминаний, Наташа направилась к Марио, поймав себя на том, что напряженно ожидает его реакции. Но он лишь поднял взгляд и кивнул:

– Блистательно. Джорджо выбрал превосходную Джульетту.

Его тон был вежливым – и не более того, а его глаза ровным счетом ничего не выражали.

– Вы тоже выглядите прекрасно, синьор Ферроне, – ответила Наташа, старательно копируя его сдержанный бесстрастный тон.

– Что ж, как сказал Джорджо, я «вполне сойду».

– Все готовы? – окликнул Амадоре. – Зайдете отсюда.

Он показал на арку в дальнем конце зала. Марио предложил Наташе руку, и она оперлась на нее, произнеся:

– Благодарю вас, синьор. Он наклонился к ней и тихо сказал:

– Не называй меня синьором. Зови лучше по имени. Если будешь обращаться ко мне так официально, все вокруг подумают, будто между нами что-то не так.

– А мы не должны этого допустить, – согласилась Наташа. – Так что, идем?