После того как Изабель пришла в себя в больнице, доктор объяснил ей, что из-за удара головой у нее было диагностировано небольшое сотрясение мозга.

– В качестве меры предосторожности мы наблюдали за вашим состоянием почти сутки. Если вдруг вы почувствуете, что изображение в глазах расплывается, или вас начнет тошнить, вы должны будете вернуться в больницу. Но вы были без сознания всего несколько минут, и мы не обнаружили никаких серьезных повреждений.

Изабель кивала ему в ответ и морщилась от головной боли при каждом движении. Но, принимая во внимание все обстоятельства, она знала, что легко отделалась. Синяки на ее руках, ребрах и лице скоро пройдут, а головокружение и постоянное желание расплакаться были обычными последствиями шока.

– Не могу поверить, что с тобой произошел весь этот кошмар! – Карли повторяла это уже, наверное, раз десятый. – Святые небеса, какое счастье, что этот новый консьерж в твоем доме увидел через камеры, что на тебя напали, и кинулся тебя спасать. Ты должна была сказать нам о том, что тебя преследуют, Иззи.

– Я не хотела беспокоить тебя.

Изабель виновато посмотрела на подругу. Бен и Карли примчались в больницу сразу же, как только услышали, что произошло. Менеджер их группы, Майк Джоунс, тоже уже приходил навестить ее и выразить свою поддержку. Райан позвонил, но ей, к счастью, удалось отговорить его от идеи прервать отпуск, чтобы приехать к ней. Изабель была благодарна за поддержку всем своим друзьям, но сейчас ей очень хотелось побыть одной.

Она закрыла глаза, но, услышав знакомый голос, тут же открыла их и увидела Константина, который склонился над ней. В течение нескольких секунд ей казалось, что они одни во всей вселенной, соединенные таинственной силой, которую она не могла описать словами.

– Dio! Изабелла! – Его голос звучал как-то странно, и Изабель была шокирована тем, каким измученным он выглядел.

– Ты же должен быть в Нью-Йорке!

– Я вылетел сюда сразу же после звонка Карли.

Изабель с упреком посмотрела на свою подругу, которая все еще была в палате.

– Не нужно было… – начала она, но Константин остановил ее.

– Нужно, – мрачно сказал он. – Я твой муж. – Он не стал рассказывать ей, что почувствовал, когда услышал о том, что произошло.

Изабель замерла, когда он склонился над кроватью и нежно провел кончиками пальцев по припухлости над ее левым глазом.

– Слава богу, Билл успел прибежать до того, как ты серьезно пострадала.

Ее глаза округлились от удивления.

– Откуда ты знаешь имя нашего консьержа?

– Билл Джадд – это офицер из частной охраны. Ты не позволила мне нанять тебе телохранителя, поэтому я нанял Билла, чтобы он присматривал за твоей квартирой, если вернется твой преследователь. Я не знал, что ты теперь водишь машину, и Билл не ожидал, что ты поедешь на парковку. К счастью, он постоянно наблюдал за экранами с камер видеонаблюдения, поэтому успел спасти тебя.

И снова Изабель послышались странные нотки в его голосе, как будто ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы скрыть свои эмоции. Но она, скорее всего, просто вообразила себе все это, потому что одно она знала о своем муже точно: он никогда не испытывает сильных чувств.

– У тебя, случайно, нет с собой паспорта? – спросил он уже спокойным голосом. Она озадаченно взглянула на него:

– Он у меня в сумке, я всегда ношу его с собой.

– Отлично, значит, не придется заезжать в твою квартиру по пути в аэропорт.

– Подожди-ка… – Она подняла голову с подушки и тут же поморщилась от боли. – Зачем мне ехать в аэропорт?

– Мой самолет сейчас заправляют и готовят к вылету в Рим. Даже не думай спорить, cara. Твой преследователь умудрился сбежать. И он уже доказал нам, что психически болен и опасен.

– Ты имеешь в виду, что он может снова напасть на Иззи? – испуганно спросила Карли.

– Но как… как он смог убежать? – дрожащим голосом спросила Изабель. – Перед тем, как я потеряла сознание, я видела, как консьерж… то есть охранник схватил его.

– У него был с собой нож. Он ударил им Билла в руку и смог уехать. Полицию тут же поставили на ноги, но они обнаружили только машину, брошенную через несколько кварталов от твоего дома. Но его самого пока так и не смогли найти. Кстати, его зовут Дэвид Арчибальд. Он работал уборщиком в офисе представителей «Стоун Ледиз». Видимо, у него был доступ к файлам с личной информацией после того, как все уходили домой. Именно так он и узнал твой номер телефона и адрес. У этого человека давно наблюдаются психические расстройства, и полиция считает, что он представляет большую угрозу для твоей безопасности.

– Иззи, ты должна уехать с Константином, пока полиция не поймает этого человека! – с жаром воскликнула Карли. Ее лицо побелело и выглядело очень напряженным, а когда слезы потекли по ее щекам, сердце Изабель сжалось от тревоги за нее.

– Не волнуйся, Карли, я позабочусь о ней, – сказал Константин, и мягкий тон его голоса удивил Изабель.

Наконец, поручив Изабель заботам Константина, Бен и Карли ушли.

– Нет никакого смысла мне ехать с тобой в Италию, – ответила она, едва они остались вдвоем. – Я понимаю, что мне не стоит возвращаться в свою квартиру, пока полиция не поймает этого Дэвида. Но почему бы мне просто не остаться в доме на Гросвенор-сквер?

– Уиттекер взял отпуск, чтобы навестить свою племянницу в Новой Зеландии. А мне нужно быть в головном офисе «ДСЭ», чтобы поработать с новым проектом. Я хочу, чтобы ты была со мной в Риме. Там я смогу быть уверен, что ты в безопасности.

– Ты не несешь за меня ответственности. И мне нужно быть в Лондоне, чтобы работать.

– Я поговорил с твоим менеджером. Вы уже закончили записывать песни для нового альбома, а следующий концерт «Стоун Ледиз» состоится не раньше сентября. Изабелла, я виню себя в этом нападении. Преследователь начал себя вести агрессивно только после того, как появились фотографии, где мы с тобой целуемся на том благотворительном вечере. Я никогда не прощу себе, что подверг тебя опасности, – сказал он хриплым голосом, от которого мурашки побежали по спине Изабель. – Если понадобится, то я перенесу тебя отсюда на руках в свой самолет.

Глаза Константина снова вспыхнули от ярости, когда он посмотрел на лиловый синяк над ее бровью. Он уже прочитал медицинское заключение и знал, что у нее синяки на руках, на теле и сотрясение мозга после удара головой. Но могло быть гораздо хуже. Он боялся даже думать о том, что могло бы произойти, если бы этот психопат смог похитить ее.

– Не надо бороться со мной, tesorino, – прошептал он.

У Изабель болело все тело, и у нее не было ни физических, ни моральных сил состязаться с Константином в упрямстве, тем более когда он наклонился так близко к ней.

В ее глазах стояли слезы, и она сначала почувствовала его нежные поцелуи на своем лице, а потом услышала его сдавленный стон перед тем, как его губы завладели ее ртом в болезненно чувственном поцелуе, который коснулся, казалось, самых глубин ее души. После всего пережитого чувство безопасности, которое она ощущала в объятиях Константина, ослабило ее сопротивление, и она в конце концов согласилась поехать с ним.

Перед тем как отправиться в аэропорт, она приняла сильные обезболивающие и, как только самолет взлетел, откинула спинку кресла и закрыла глаза. Но через несколько мгновений почувствовала, что Константин расстегнул ремень безопасности и взял ее на руки.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в постель, – сказал он, идя в хвостовую часть самолета, где была оборудована спальня с большой двуспальной кроватью.

Изабель тут же вспомнила о том, как они занимались любовью во время их частых полетов из Лондона в Рим. Несмотря на пульсирующую головную боль, она возмутилась:

– Черта с два! Я согласилась поехать с тобой в Рим, и не более того. – Она прожигала его взглядом, пока он укладывал ее на кровать, но ее сердце предательски замерло, когда он скинул с себя туфли и вытянулся рядом с ней. – Я не собираюсь обеспечивать тебе развлечения во время полета! – Она резко села и застонала от боли, пронзившей ее голову.

– Расслабься, – протянул Константин и мягко толкнул ее назад на подушки. – Я не спал уже тридцать шесть часов. После звонка Карли я сразу полетел к тебе, но не смог уснуть во время полета. – Он очень испугался за Изабель и злился на себя за то, что Дэвид напал на нее после того, как были опубликованы их фотографии. – Я вымотан. Когда я буду заниматься с тобой любовью, я хочу быть полным сил и энергии.

– Ты, наверное, имеешь в виду «если», а не «когда»?

– Мы оба знаем, что я могу заняться горячим сексом с тобой в любое время, mia bella, – протянул он. – Но я предпочитаю дождаться того момента, когда ты признаешь, что я – единственный мужчина, который сводит тебя с ума.

Разозлившись, она схватила подушку и ударила его.

– Твое эго просто не знает границ!

Рассмеявшись, он забрал подушку у нее из рук и притянул ее к себе так, что ее голова оказалась на его груди. Он обнял ее, прижав к своему сильному телу.

– У меня большое не только эго, – прошептал он.

Несмотря на всю злость Изабель невольно улыбнулась. В начале их брака Константин часто поддразнивал ее и смешил. Они вместе хохотали, веселились. Что случилось с ними потом? Все пошло не так, как только они приехали в Каза-Селесте, где ее очаровательный, улыбающийся муж превратился в холодного незнакомца.

У Константина был восхитительный пентхаус в самом центре Рима с видом на Пьяцца Навона и ее знаменитые фонтаны. Проходя по квартире, Изабель вспоминала то, какой наивной девочкой она была три года назад, когда верила, что Константин отвечает взаимностью на ее безумную любовь к нему! Но правда заключалась в том, что она была лишь его очередной победой, и только ее беременность вынудила его жениться на ней. И она никогда не чувствовала себя комфортно, нося титул маркизы Де Северино, а после того, как потеряла ребенка, и вовсе казалась себе мошенницей.

И когда он провел ее не в спальню, а в ком нату для гостей, она решила, что это к лучшему, потому что все еще злилась из-за его заявления о том, что он может затащить ее в свою постель в любой момент.

– Я сохранил всю одежду, которую ты оставила тут два года назад, – сказал он, открывая гардероб и демонстрируя элегантные дизайнерские наряды, которые она надевала, когда сопровождала его на разные мероприятия.

По крайней мере, ей не придется сразу же отправляться по магазинам. Ведь они так и не заехали к ней домой за вещами.

Ее внимание привлекла ваза с желтыми розами, которая стояла на туалетном столике. Проследив за ее взглядом, Константин объяснил:

– Я попросил домработницу поставить их сюда, потому что я знаю, что желтые розы – это твои любимые цветы.

Изабель вспомнила, как после возвращения из свадебного путешествия он завалил их дом в Лондоне желтыми розами, и ее глупое сердце тогда забилось от счастья, принимая это за знак любви к ней.

– Ты помнишь… – прошептала она, почувствовав неожиданно, как ее глаза наполнились слезами. Чтобы взять себя в руки, она наклонилась к цветам, чтобы вдохнуть их нежный аромат. – Они прекрасны. Спасибо тебе.

– Возможно, мне не стоило говорить о том, что я в этом участвовал, зная твое нежелание принимать хоть что-нибудь от меня. Теперь ты, без сомнения, сразу выбросишь розы в мусорное ведро.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты оставила абсолютно все подарки, которые я тебе дарил, когда ушла от меня. Даже бриллиантовое колье, которое я подарил тебе на день рождения.

Она вспомнила изысканное украшение с бриллиантом в виде капли, которое он подарил ей. Им тогда нужно было ехать на ужин с одним из бизнеспартнеров Константина. Изабель предпочла бы отпраздновать свой день рождения тихо, может быть, поужинать в каком-нибудь пабе, но он настоял на шикарном ужине в ее честь.

«Только бриллианты самого высокого качества могут подойти моей жене», – сказал он, и ей показалось, что он выбрал такой подарок, только чтобы лишний раз продемонстрировать всем свое богатство.

– Это колье, должно быть, стоило тысячи фунтов. Я не могла чувствовать себя спокойно, нося такую дорогую вещь.

– Почему бы тебе не признаться честно, что ты просто не хотела принимать ни колье, ни другие украшения или одежду, что я покупал тебе, потому что ненавидела принимать что-то от меня? Ты обвиняла меня в том, что я отдалился, но, когда я пытался хоть как-то сблизиться, ты отталкивала меня.

– Я не хотела этих подарков, я хотела… – Изабель замолчала, отчаявшись убедить его в том, что материальные ценности ее не интересовали. – Я хотела, чтобы ты интересовался мной, как человеком, чтобы мы были равными партнерами в нашем браке. Но ты, похоже, считал, что если ты даришь мне дорогие вещи, то мне этого должно быть достаточно. Мои надежды и мечты не имели для тебя значения. Ты напоминал мне моего отца. Моя мама была прекрасной пианисткой, много лет назад у нее был шанс профессионально выступать с оркестром, но отец убедил ее, что она для этого недостаточно хороша. Он сказал, что она должна продолжать работать учителем музыки и не бросать работу ради глупой мечты.

– Но в нашем случае у тебя не было необходимости работать! Я в состоянии обеспечить тебя.

– Эти слова еще раз доказывают, как мало ты понимал меня. Я не хотела, чтобы меня обеспечивали.

– Твое стремление к независимости не помогло спасти наш брак.

– Наш брак ничто уже не могло спасти. Пойми, я себя чувствовала не в своей тарелке, когда ты дарил мне дорогие подарки. Ведь я была всего лишь секретаршей без гроша в кармане, которая подцепила себе мужа-миллиардера. Когда мы объявили о своей помолвке, то твоя помощница, Джули, не постеснялась перед всем офисом заявить, что я наверняка подстроила всю эту историю с беременностью, чтобы ты женился на мне.

– Почему тебя вообще заботило, что говорила моя помощница? Мы оба знаем, что ты забеременела по моей вине, – резко сказал он. – Ты же меня предупредила тогда, что не принимаешь противозачаточные таблетки, так что ответственность за предохранение лежала на мне. Но я был недостаточно осторожен.

Изабель почувствовала, как ее лицо заливается краской при воспоминании о тех прекрасных выходных, которые они провели здесь. Их страсть не поддавалась никакому контролю, и она вспомнила о том, что они не предохранялись, только потом, когда в смятении смотрела на вторую полоску теста на беременность и чувствовала себя совершенно убитой, представляя, как скажет своему отцу, что станет матерью-одиночкой.

– Джули была права, считая, что ты женился на мне только из-за ребенка. Но когда она заявила об этом во всеуслышание, я чувствовала себя такой униженной, – прошептала Изабель. – Большую часть моего детства мой отец был безработным. В этом не было его вины. Он пострадал во время аварии в шахте, потом шахту закрыли, и он не получил компенсацию, на которую рассчитывал. Слабое здоровье не позволяло ему найти другую работу. Так что наша семья жила на его пособие по безработице. Мама зарабатывала небольшие деньги уроками игры на фортепиано, и я знаю, что мои родители с трудом сводили концы с концами. – Она вздохнула. – А в школе дети могут быть очень жестокими. Я была не единственной, кого дети из более обеспеченных семей дразнили за то, что наши родители зависели от социальных пособий. Мне было ужасно стыдно из-за этого, поэтому когда я окончила школу, то поклялась, что всегда буду работать, чтобы ни от кого не зависеть. Для меня это было принципиальным вопросом.

– Но почему ты не могла принять подарок от собственного мужа? – спросил Константин. – Я с таким удовольствием покупал тебе подарки, а ты вела себя так, словно я оскорбил тебя.

– Я не хотела, чтобы ты думал, что я вышла за тебя замуж из-за денег. – Она посмотрела на него и увидела, что он ее совершенно не понимает. – Просто я не принадлежала тому миру, в котором живешь ты.

– Может быть, ты и думала так, но я нет, – нахмурился Константин, пытаясь осмыслить слова Изабель. – Как твоя головная боль? – неожиданно сменил он тему.

– Совсем прошла. Та пара часов сна в самолете сотворила настоящее чудо.

– Если хочешь, мы можем пойти поужинать.

Он пошел к дверям, но на пороге оглянулся и посмотрел на нее. Был ранний вечер, и солнце, опускающееся за горизонт, освещало мягким светом ее прекрасное лицо.

– И я никогда не думал, что ты вышла за меня из-за денег, Изабелла, – вдруг добавил он. – И что касается моих слов тогда, в Лондоне, несколько недель назад… Я сказал тогда неправду. Я женился на тебе не только потому, что ты ждала моего ребенка.

Изабель застыла в изумлении, пораженная этими словами Константина, и ничего не ответила, потому что все еще не знала, сможет ли она когданибудь снова поверить ему.