Вот однажды вздумали они походить по земле, поспрошать людей, кого они больше любят: Илью или Петра. Как сошли они на землю, так в скором времени и повстречались. Идут рядом и спорят: Петро говорит, что его больше любят люди, а Илья говорит, что его. Как дознаться, чья неправда? Видят они: человек сеет гречиху.

— Вот,— говорит Петро,— давай спросим, кого мужики больше любят.

— Давай спросим,— соглашается Илья.

— Помогай бог! — кричит Петро.

— Спасибо.

— Скажи, добрый человек, кого вы больше любите, Илью или Петра?

Мужик снял с плеча севалку, поставил ее на землю, почесал затылок.

— А бог его знает, кого мы больше любим: может, Илью, а может, Павла-Петра.

— Ты не плети плетень, — говорит Петро,— а отвечай нам прямо.

— Илья и Павел-Петро — добрые святые, мы их и любим.

— А кого больше?

Видит мужик, что тут не выкрутишься.

— Пожалуй, Павла-Петра.

Илья даже задрожал от злости. Пошли они дальше, а Илья и говорит:

— Спалю за это ему ниву, ничего не уродит.

— А я намочу и пошлю урожай,— говорит Петро.

— Коли так, я сделаю вот что: кто первый попробует с этой нивы лепешку — подавится.

Ухмыльнулся Петро, и пошли они дальше.

Выдалось в тот год на редкость доброе лето: днем солнышко, тепло, а ночью теплая роса или тихенький теплый дождик. Растет все как на дрожжах; сдается, посади на поле дитя, так и оно вырастет. Уродилась гречиха по пояс. Набил мужик пол гумна. Вот намолотил он гречихи, намолол, и напекла хозяйка свежих лепешек полное решето. В ту пору приходит в село Илья с Петром, и заночевали они у того мужика. Забыл Илья, не узнал его.

Сели они ужинать.

— Вот благодарение господу,— говорит мужик,— уродилась нынче гречиха, попробуйте, дорогие гости, свежих лепешек.

А Илья в тот день здорово-таки проголодался. Как схватил он лепешку, так и подавился. Он и туда и сюда, и водою запивал, и кулаком его били и в грудь и в спину —хоть бы что. Догадался он, что это проклятые им лепешки, и давай просить прощения у мужика и Петра. Насилу очухался. С тех пор перестал Илья мешать людям сено косить. И все было бы хорошо, если бы Петро не был таким старым и глухим. Бог говорит:

— Посылай тогда дождь, когда люди просят,— а он не дослышит и посылает дождь, когда люди косят.

ПО КАКОМУ СЛУЧАЮ БЫЛА ДАНА ВЛАСТЬ ЖЕНЩИНАМ И ПОТОМ СНОВА ОТНЯТА У НИХ

Припала апостолу Петру жалость к бабам: дескать, женский пол много от мужей своих терпит. Вот и выпросил Петр у бога для баб власти над мужьями. И такая воля была дана бабам,, что мужику одно оставалось: знай пляши под бабью дудку!

После того апостол Петр с богом по земле ходили и остановились как-то в мужицкой хате на ночлег.

Хозяйки не было дома, и видят они: один муж домовничает — дите качает да горшки в печи ворочает.

— Можно переночевать?

— Да оно можно бы, да не знаю, как баба!..

— Как же так не знаешь? А где же твоя баба?

— В кабаке!.. Чтоб она провалилась! За домом не глядит врвсе.

Потолковали они, потолковали и спать полегли.

Петр лег на полатях с краю, а бога к стенке положил.

Приходит баба, а они уже спят. Баба сперва мужа отругала:

— Каких это ты бродяг пустил на ночь глядя? Как ты смел, не спросившись у меня, их в хату пустить?

Взяла хворостину и ну Петра охаживать этой хворостиной.

Петр ежился, ежился — невтерпеж ему.

А баба хворостину сломала и пошла за другой в сени.

Петр и думает себе: «Переберусь-ка я за бога, а то баба теперь за того, который у стенки, примется».

Вот баба подходит снова к полатям и говорит:

— Ну, с этого будет, я его порядком попотчевала, теперь нужно другого поучить!

Тут снова Петру досталось.

После этого Петр как взмолится:

— Нет, господи, так больно нехорошо; пусть лучше уж бабы мужиков слушаются, чем мужики баб!

КАК МИКОЛА-УГОДНИК РАЗНИМАЛ БАБУ С ЧЕРТОМ

Шел как-то бог с Миколою, всегдашним своим угодником. Слышит бог, тростник трещит.

— Микола,— говорит бог,— сходи-ка погляди, с чего это тростник трещит.

Пошел Микола, гладит, а у речки баба дерется с чертом. Вернулся он к богу.

— Ну, Микола, что это там творится?

—Да баба, с чертом дерется.

— Так ты, Миколушка, поди разними их.

Разнимал Микола, разнимал бабу с чертом, никак не разнимет. Опять пришел к богу и говорит:

— Никак не разнимешь.

Нет, уж ты, Микола, постарайся, разними их: до коих же пор им драться?

Осердился Микола, пошел да и поснимал им обоим головы.

— Ну что, рознял?

— Нет, господи, не рознял, а взял да обоим головы поснимал.

— Нет, так не годится! Сейчас же поди присади им головы обратно и подуй на них моим святым духом; головы сейчас же и приживутся.

Еще пуще рассердился Микола: дескать, опять беспокойство! Побежал да сгоряча присадил бабью голову черту, а чертову — бабе.

С того-то времени очень зла баба стала: все-то она мутит и подбивает своего мужика на свары да на склоки. Где ссора или драка, там уж обязательно баба, где какая-нибудь дележка и раздоры — и там никто, как баба.

А из-за того, что у бабы чертова голова, чтобы не видно было рожек, она всегда волосы покрывает, особенно кума перед кумом.

КАК ПЬЯНИЦА В РАЙ ПОПАЛ

Подходит пьяница к царству небесному, в дверь стучится. — Отоприте!

У апостола Петра ключи от царства небесного; услышав стук, он подходит к двери.

— Кто здесь?

— Да я.

— Кто ты?

— Пьяница. Пустите меня в царство небесное.

— Здесь пьяницам не место, нельзя.

— А ты кто такой, что меня не пускаешь?

— Я апостол Петр.

— Знаю я тебя, ты тот, кто от Христа отрекся не успел петух три раза пропеть... Я все, брат, знаю.

Нечего возразить Петру на это, вернулся он обратно, пришел к Павлу.

— Иди, Павел, поговори с ним.

Подходит Павел к двери.

— Кто здесь?

— Я, пьяница; пусти меня в царство небесное.

— Здесь пьяниц не принимают.

— А ты кто такой, что меня не хочешь пускать?

— Я апостол Павел.

— А, Павел! Знаю, это тот самый, который гнал Христа от Иерусалима до Дамаска, а теперь ты уже в раю.

Нечего Павлу сказать на это, вернулся он обратно и рассказал обо всем Петру.

Говорит Петр:

— Ну, пошлем евангелиста Иоанна: он от Христа ни разу не отрекался,, пусть с ним и поговорит.

Подходит к двери Иоанн.

— Кто тут?

— Я, пьяница. Пусти меня в царство небесное.

— А, ты, пьяница, да еще просишься в рай. Таких сюда'не пускают.

— А ты кто такой, что не хочешь меня пускать?

— Я евангелист Иоанн!

— А, ты евангелист! Зачем же вы обманываете людей? Вы написали в евангелии: «Стучите—и откроют вам, просите — и получите». Разве это не обман? Я часа два стою и стучу, а мне не открывают. Если меня сейчас же не пустишь в царство небесное, я вернусь на белый свет и скажу людям, что вы написали в евангелии неправду.

Испугался Иоанн и пустил пьяницу в царство небесное.

КАК ЧЕРТИ ПЬЯНИЦУ ПРОГНАЛИ ИВ ПЕКЛА

Угодил пьяница в пекло.

Дали ему черти варить в котле триста грешных душ.

А за эти души на этом свете усердно молились их родные.

Приходит к пьянице за этими душами ангел:

— Отдай мне эти триста душ!

Пьяница не отдает.

Тут ангел смекнул, что нужно пьянице, и через некоторое время приносит ему полштофа водки.

Взял пьяница у ангела водку и давай ее цедить глоток за глотком. Выцедил всю до капельки, опьянел и выпустил из котла души грешников.

Приходят черти, глядят — душ-то , и нет!

— Где души? — спрашивают они у пьяницы.

Пьяница молчит (язык-то не слушается!), только палец ко рту подносит, показывает где души.

Перепугались черти:

— Ах, обжора! За каких-нибудь два часа слопал триста душ, да он так весь ад опустошит, ни одного грешника нам на мучение не оставит. Гоните его взашей!

Вытолкали пьяницу из ада. Деваться ему некуда — ну и пустили его в рай.

О СВЯТОМ МИКОЛЕ И ЕГОРИИ

Шли Микола святой с Егорием, Смотрят — мужик выехал пахать лядо под пшеницу.

— Егорий, пойдем пособим ему, спасибо скажет.

Подходят они к мужичку.

— Здравствуй, мужичок. Что ты хочешь тут сеять? Мы тебе пахать поможем.

— Как же вы мне пособите на одной кобыле? Я и один справлюсь.

— Не нужна нам твоя кобыленка, мы без нее вспашем. Ты, Егорий, держись за рогаль, а я стану к оглоблям.

Отметил мужик им место. Микола стал в упряжку, а Егорий взялся за рогаль, и поехали. Вспахали. Поблагодарил их мужик.

— Скажи, мужичок, кто важней: тот, кто в сохе стоял, или тот, кто за соху держался,— кто дороже будет стоить? Думал-думал мужик.

— Дорог конь: без коня пахать не будешь, а с конем и баба вспашет.

Пошли они. Егорий говорит:

— Ты меня теперь будешь бабой звать, будешь смеяться. Пойду положу снова мужику землю, как была.

— Слушай, Егорий, он нам обоим говорил спасибо. Брось, не делай этого.

Опять ведет Егорий Миколу к мужику. Мужик выехал сеять. — Здравствуй, мужичок! Ты, видать, хочешь пшеничку сеять? Давай мы тебе посеем... Ты, Егорий, ляшить будешь, а я пшеничку разбросаю.

Посеяли.

— А кто у вас важней: тот, кто сеет, или тот, кто ляшит? — Ай, батюшки мои, важен у нас тот, кто сеет, а ляшить любая баба годится.

— Прощай, мужичок!

Идут, а Егорий и говорит:

— Стало быть, я баба, а дорог-важен сеятель — ты. Возьму да переверну вспаханную землю, как была, снова будет луг.

— Э-э, Егорий, не ссорься ты с мужиком, не гневайся. Если бы он знал, кто мы, не сказал бы этого.

— Ну, пусть себе сеет, вырастит он пшеницу, а владеть ею не будет...

— Что же ты ему сделаешь?

— Попрошу Илью, чтобы наслал бурю-грозу, чтобы прибил его хлебушко к земле — пусть хлеб гниет.

Является Микола к мужику.

— Мужик, продай попу пшеницу, а то всю Егорий положит.

Приходит мужик к попу.

— Батюшка, купи у меня пшеницу. Видели вы ее?

— Видел.

— Согласны вы купить ее у меня?

— Сколько тебе за нее дать?

— Сколько, батюшка, пожалуете.

— Я дам тебе сто рублей.

Взял мужик сто рублей. Пришла ночь, и Илья положил всю пшеницу, прикатал ее, полегла вся.

Заплатив деньги, выходит поп на следующее утро смотреть пшеницу. Глянул — всплеснул руками.

— За что я отдал деньги — за навоз!

А Микола в тот же день к Егорию в гости.

— Ну что, Егорий, новенького? А ведь мужик хитрый пес.

— Почему?

— Продал вчера пшеницу попу.

— Сколько он взял?

— Да сто рублей. Наделал ты беды: помрет, пожалуй, поп. Ты ведь знаешь: попы жадные. Большой ты на себя грех взял — поп из-за денег жив не будет.

— A-а, так он попу продал! Подыму же я ее попу — ни один колос не пропадет.

Приходит Микола к мужику.

— Неси попу деньги: завтра поднимется пшеница.

Побежал мужик вечерком к попу, а поп ему и говорит:

— Уходи ты, сукин сын, обманул меня, пшеница полегла, а ты ее продал.

— Батюшка, возьмите ваши деньги обратно, я принес все до копейки...

Пошел мужик глядеть пшеницу: вся она как тростник стоит, ни один колос не пропал. На третий день собрал мужик толоку: наклали полные гумна снопов и скирды сметали.

Микола спрашивает Егория:

— Ты ничего не знаешь, Егорий?

— А что?

— Этот мужик хитрее нас.

— В чем?

— А вот в чем. Перекупил пшеницу у попа: стал поп обижаться на него, так он отнес попу деньги... А ты поднял пшеницу мужику, мужик ею пользуется.

—       Ну, нет, не будет он хитрее нас. Я устрою ему одну штучку.

— Что же ты ему устроишь?

— Я сделаю пшеницу не умолотной.

— Как?

— А так, что хоть десять коп посади в овин — все равно одна осьмина зерна получится.

Микола опять к мужику.

— Мужик, смотри же, клади по пять снопов в овин: в углах по снопу, а пятый на окно — все равно осьмина зерна получится.

Стал мужик молотить пшеницу. Пять снопов посадит — осьмина выйдет. Долго молотил — насыпал полный амбар зерна.

Микола и говорит Егорию:

— Знаешь ли ты, Егорий?

— Что?

— Мужик хитрее нас.

— Чем?

— Наловчился пшеницу молотить: пять снопов посадит — осьмина выйдет.

— Нет, не будет он хитрее нас, я ему устрою штуку.

— Какую?

— Впущу вора в амбар: всю пшеницу перетаскает.

Опять приходит Микола к мужику.

— Ты, мужик, ничего не знаешь?

— А что?

— Забей наглухо старую дверь в амбаре, а новую проруби сзади.

Сделал это мужик, а Микола и спрашивает Егория:

— Знаешь ли, Егорий? Мужик хитрее нас.

— Чем хитрее?

— А вот чем. Забил старую дверь наглухо —вор сидит, дожидается, пока откроют, а сзади мужик прорубил дверь и через нее таскает, продает пшеницу.

— Действительно хитер, добро же!

— Что же ты ему сделаешь?

— Пойду к Илье, чтобы он послал грозу, хату мужика разнес, чтобы и следа от нее не осталось.

Микола снова к мужику.

— Мужик, смотри, твой дом запалит Егорий.

— А чем же мне оборониться?

— Я тебя научу. Придет воскресенье, иди в церковь, купи две свечки: одну грошовую, другую за пятачок, грошовую вымарай сажей, а ту, что за пятачок купишь, не марай. Стань лицом к образу Егория, к иконе, и говори: «Святой Егорий, храбрый, вот тебе свечка чистенькая, а эту, грошовую, поставлю Миколе-обманщику». Тогда он от тебя и отстанет.

Мужик так и сделал.

СКАЗКА ПРО ОДНОГО ДЕДА И НИКОЛ АЯ – УГОДНИКА

Пришел старый дед в церковь, купил свечку, а еще не ре-“ шил, кому ее поставить. Постоял он, постоял и пошел искать какую-нибудь икону повыгоднее, чтобы пользы больше было, а свечку в карман положил. Постоял дед на коленях перед одной иконой, помолился и дальше пошел. Так дошел он до Николая-угодника. Стал дед на колени, молится и думает: «Ну, Миколе свечку и поставлю». Полез он в карман, а свечки нет. Разозлился дед да как крикнет на Николая-угодника: «Ах ты старый черт, куда глядел? Вот тебе фига, а свечку украли!»