Спрашивает «посланника». «Посланник» отвечает:

— В нашей стране никогда гость не начинает пить вино, прежде хозяин попробует.

Пришлось пить самому генералу. Как выпил, так и упал. Тут Петр велел схватить всю шайку. Потом император спрашивает у вора:

— Чем тебя наградить?

— А ничего я не хочу, никакой мне награды не надо, только прошу строго не судить воров: ведь они воруют не от добра. Бог и меня свел с вами, чтобы вы, император Петр Первый, могли продолжать свою жизнь.

КАК ПЕТР НА ОХОТУ ЕЗДИЛ

Погнали гончие зверя в лес, и Петр поскакал по тропинке.

Заехал в бурелом: нельзя на лошади проехать. Спешился он, лошадь привязал, побежал на лай гончих. Заблудился, выбился на какую-то дорогу, встретил солдата. Пошли они вместе. Вот пришли они к разбойничьему дому. Заходят в дом, в доме никого нет, только женщина. Солдат говорит:

— Пусти переночевать!

— Да вот, полезайте по лестнице на чердак, там на сене и ночуйте.

Пришли разбойники и говорят между собой, что неудача сегодня: никого загубить не удалось. А хозяйка отвечает:

— Два рябчика сами прилетели.

— А где ж-они? —спрашивают разбойники.

— Я их на чердак спать послала.

— Поди-ка приведи их сюда, мы с ними разделаемся, — приказывает атаман одному разбойнику.

Полез тот на чердак. Петр уже спал, а солдат свою службу знал: на часах стоял и саблю в руках держал. Только показался первый разбойник — солдат ему саблей голову долой.

— Видно, не возьмет он их там один, — говорит атаман. Посылает другого. Солдат и этому голову отрубил. Перебил солдат всех разбойников. Остался один атаман.

Полез он на чердак, и ему голову снес солдат.

Закрыл солдат дверь поплотней и лег спать. Утром проснулся, разбудил Петра и спрашивает:

— Что ты за человек?

— Я слуга господский.

— Лакей,, значит! Эх ты, лизоблюд, привык блюда лизать да спать. А посмотри-ка, сколько тут лежит барашков (он их двенадцать зарубил!). Пойдем теперь в дом!

Спустились вниз, солдат к хозяйке:

— Подавай ключи от кладовых!

Отдала та ключи. Пошел солдат искать деньги, нашел медь, начал брать, а Петр не берет.

Солдат как закричит:

— Я беру, а ты чего не берешь, донесешь еще...

Нечего делать — пришлось и Петру брать.

Потом солдат нашел серебро.

— Выбрасывай вон медь, бери серебро!

Идут дальше, нашли золото. Солдат командует:

— Бери золото, а серебро выбрасывай!

Набрали они золота, пошли обратно, и давай солдат просить Петра, чтобы тот никому ничего не говорил.

Петр спрашивает:

— Как тебя зовут, какого ты полка?

Назвал солдат свою фамилию и полк. Спрашивает у него Петр:

— Почему же ты в лес зашел?

— А вот почему зашел: начальники не додали мне полтора гарнца крупы провианта. Пошел я к малому начальству — меня палками отдули, дошел до самого большого —все палками дули. Так я и пошел в лес отлежаться, чтобы не лечь в лазарет.

Вышли Петр и солдат из леса, простились, солдат пошел своей дорогой, а царь своей. Пришел Петр первым на заставу и приказывает:

— Такой-то солдат будет проходить, отдать ему честь, как царю.

Вот приходит солдат на заставу, а тут ему царскую честь отдают. Солдат думает: «Экий плут, рассказал, что у меня деньги есть, не зря же мне честь отдают». Бросил он им горсть денег и пошел дальше. Шел он, шел, .приходит к царскому . дворцу, а ему и тут честь отдают; сам Петр выносит ему на блюде золото.

— Благодарю тебя, служивый кавалер, за то, что ты меня от смерти спас. А за твоих полтора гарнца крупы я все твое начальство разжалую.

БОГ И МУЖИК

Жил на свете один мужичок. Пошел он однажды на ярмарку, купил себе кобылку жеребую за какую-нибудь трешку или пятерку. Повел ее домой, и застала его в одной деревне темная ночь. Просился он переночевать, просился, а никто его не пускает. Наконец один мужичок говорит:

— Заходил здесь ко мне поперед тебя захожий старичок, тоже просился переночевать, так он вон там за деревней ночует, и ты иди туда.

Делать нечего, пошел мужичок к тому старичку. Подходит: — Здравствуй, дедуля!

— Будь здоров и ты!

— Нельзя ли и мне возле тебя переночевать?

— Что ж, ночуй!

Воткнул бог колышек в землю.

— Вот, — говорит, — привяжи кобыленку.

Переночевали они, наутро встают —кобыленка ожеребилась. Старик и затеял с мужиком спор из-за жеребенка.

Мужик говорит:

— Кобылка моя ожеребилась.

А старик говорит:

— Нет, это мой колышек ожеребился.

Спорили они, спорили и давай судиться.

Повел старик мужика в один суд, в другой, в третий —везде мужик проигрывает, а все потому, что старик судьям деньги дает. Обошли они все суды, а затем старик и говорит мужику: — Ну, обошли мы все твои суды, пойдем теперь щ мой суд, посмотрим, что мой судья признает.

Приходят они к святому Гавриле.

— Ну,— говорит старик,— рассуди ты нас, святой Гаврила!

Рассказал, как дело было, и спрашивает:

— Чей жеребенок? Мужикова кобылка ожеребилась или мой колышек?

Святой Гаврила послушал, усмехнулся.

— Шел я,— говорит,— по синю морю и сеял овес; не знаю, вырос он или нет.

Господь бог, а это он с мужиком спорил, удивился таким словам:

— Как же овес может вырасти на море?

— А как же, господи, колышек может ожеребиться?

Вот тогда господь бог отпустил мужика и отдал ему кобылку с жеребенком.

СОТВОРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Подумал господь: «Что ж, сотворил я небо и землю, нужно и людей сотворить».

Вот сотворил он Адама, да и отлучился, не хватило ему материалу на дальнейшее творение. Но боясь, что нечистый дух осквернит человека, вылепил бог «обаку» и приставил ее охранять Адама.

— Не подпускай никого к моему творению, покуда я не вернусь!

Только бог ушел, а уж нечистый тут как тут.

— Пусти меня, обака, к Адаму!

Не пускает обака, лает. А сатана опять: пусти да пусти, а не то я тебя заморожу! —И нагнал он на обаку холоду, а та съежилась вся, дрожит (она была голой и холода очень боялась). — Пусти меня: я тебе шубу дам!

И допустила обака нечистого к человеку, сатана же за это ее шерстью покрыл, а потом оплевал, обхаркал, обгадил созданного богом человека и ушел как ни в чем не бывало.

Между тем возвращается господь.

— Что это, обака, уж не согрешила ли ты? Откуда на тебе такая шуба?

— Грешна я перед тобой, господи,— отвечает обака,— смутил меня сатана.

Вот оттого-то, что обака божьего повеления ослушалась, ее и собакой с тех пор называют и в церковь не пускают, а кошку (она в этом грехе неповинна) частенько запирают даже в алтаре — ловить мышей.

Дьявол случился тут поблизости. Бог и спрашивает:

— Как ты смел,— говорит,— нечистый дух, мое творенье осквернять?

— Не изволь, господи, беспокоиться, я сделал все, как надобно.

— Как так?

— А очень просто: возьми ты этого человека да выверни его наизнанку, — вся скверна и окажется внутри. Когда же от той скверны станет одолевать человека кашель, то он перво-наперво о тебе вспомнит: «Ох ты, — скажет,—господи, какой кашель!»

А потом уж, как плюнет да ногой разотрет, и меня, грешного, помянет: «Тьфу, нечистая сила, вот ведь привязалась!..»

Как черт посоветовал, так бог и сделал. А тут нечистый возьми да и скажи:

— А если человек будет здоров, он не то что меня, но и тебя, господи, забудет!

С той поры у человека и бывает кашель.

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Дьявол влез в лебедя и хотел подмять под себя бога (земли-то еще не было, — бог только собирался ее творить,— а кругом было одно море, вот по морю и плавал лебедь-черт, и бог ходил по водам).

Не удалось, однако, нечистому подмять под себя бога, а сам он застрял в лебеде и никак ре мог из него выбраться. И взмолился он богу:

— О господи боже, выпусти меня на волю!

— Достань мне песку со дна морского, тогда выпущу! — отвечал бог,— а как его добыть, я тебя научу. Как нырнешь на дно и наберешь песку полный нос, скажи: «Господи, благослови». А остальное уж мое дело.

Один раз нырнул дьявол на дно морское, набрал в нос песку сколько мог, но покуда вынырнул — весь песок у него из носу водой вымыло.

— Да ты скажи: «Господи, благослови!», а иначе не вынесешь. В другой раз нырнул дьявол в бездну морскую, набрал песку больше прежнего, а наверх не смог вынести.

— Ну и чудной же ты! Ведь говорил же я тебе, что не донесешь, пока не скажешь «Господи, благослови!»

Тогда нырнул дьявол на дно в третий раз, набрал песку полный нос, перекрестился и хотел сказать «Господи, благослови!», но не договорил, сказал только: «Господи, бла...»—и все, дальше говорить посовестился.

Но песок наверх, хоть и не весь, а все-таки вытащил, часть отдал богу, а часть утаил. «Что бог станет делать с этим песком,— думает себе,— то и я».

А бог давай раскидывать песок вокруг себя, и стала из этого песка поверх воды расти земля.

Начала расти земля и в носу у лебедя. Больно' нечистому, взмолился он богу (земля-то еще не покрыла всего моря, и ему было где плавать).

— А ты плюй дачхаркай, занимай неудобные места,—сказал бог.

И давай тут дьявол плевать да харкать, и куда его плевки попадали — там появлялись болотные трясины и мхи.

Потому и до сих пор в некоторых местах такие топи называют у нас в народе «харкотинами».

Через некоторое время бог выпустил нечистого на волю, как обещал.

БОГ И УГОДНИКИ

Послал бог святых своих угодников поглядеть, что на свете делается. Вот и пошли они рано-ранехонько, когда еще солнышко не всходило.

Шли они, шли, и встретилась им по дороге деревушка; заглянули они в крайнюю хату, а там девчина пригожая и проворная уже .встала и умылась, и коров подоила, хату подмела, печь затопила.

Подивились угодники на такую работящую девчину и тронулись дальше, миновали деревню, вышли в поле.

В поле еще пустехонько — ни души, только на одной полоске статный хлопец уже, видно, давно пашет.

Снова подивились угодники: «И когда это он успел выспаться и столько напахать?»

Пошли дальше. Уже и солнце взошло, по дороге стали попадаться люди — кто с сохами, кто с боронами; глядь —снова деревушка стоит. Стали они в хаты заглядывать, а людей там не видно, только в одной хате девчина здоровенная, толстая, только что глаза продрала, сидит на полу и зевает, потягивается, коса у нее вся в перьях, даже глядеть тошно.

Постояли угодники, подивились и пустились дальше. Миновали они деревню и вышли в поле. Глядят — под кустом лежит молодец, лежит и спит, а сам храпит во всю мочь. Возле него кобылка стоит в соху запряженная, травку щиплет. Видать, как из дому выехал, так ничего и не работал.

Поглядели-поглядели святые угодники, плюнули и пошли прочь.

Воротились они к богу. Бог спрашивает:

— Ну что хорошего видели вы на земле, что слышали?

Стали угодники рассказывать про. то, что видели, да и говорят:

— Вот, боже, по-нашему, оженить бы доброго молодца на доброй девчине, а ленивого на ленивой: были бы две пары как раз один в одного.

А бог возьми да и скажи им:

— Дураки вы, дураки, как я погляжу. Если бы я так сделал, как вы говорите, то люди про меня да про вас и думать бы забыли. Работяги все бы сами поделали, и бог бы им не понадобился, а лентяи да глупцы и подавно про бога бы не вспомнили... Сделай я по-вашему, по-глупому, так людям ни бог, ни святые не были бы нужны.

КАК МИКОЛА И ПЕТР ЛОШАДЕЙ НА УКРАИНЕ ПОКУПАЛИ

Бог сотворил белый свет не так, чтобы везде всего поровну было: скота, людей, лошадей. Сначала много всего было на Украине. Наступает весна. Бог видит, что белорусскому мужику пахать нечем, лошадей нет. Не пропадать же нашему брату с голода. Бог дал святому Миколе и апостолу Петру денег и послал их на Украину лошадей покупать.

А Микола очень любил выпить. И зайди он с Петром в кабак. Взяли полштофа, второй — выпили. Как зашумело у Миколы в голове, он и давай еще пить и пропил все деньги, которые ему бог-то дал, до копейки. Не на что Миколе с Петром покупать лошадей.

Вышли они, смотрят: бегут два табуна. Микола как вскочит на первую лошадь, и табун за ним. Петр —на другую, и повели за собой два табуна. Гонят этих лошадей, никто будто этого и не видал, а хвать—свидетели оказались: ворона, сорока да кукушка.

Привели лошадей богу, хотели было его обмануть; бог у них спрашивает:

— Купили лошадей?

— Купили.

— А свидетели у вас были, как вы покупали?

— Нет, свидетелей не было.

Тут откуда ни возьмись ворона.

— А про ворону вы забыли? Ну как они, купили лошадей? — спрашивает бог ворону.

— Укра-али, укра-али!

Сидит на ветке ворона да и знай орет.

— А ты что скажешь, сорока? — спрашивает бог.

Сорока прыгает с веточки на веточку и стрекочет:

— За это им, господи, чи-чи-чи!

Прилетает и кукушка. Эта пожалела:

— Господи, они купили, да ку-у-пили, да ку-у-пили! Микола и Петр обрадовались, что хоть кукушка их руку держит, и говорят:

— Вот ты, кукушка, кукуй только до Петрова дня, а после будешь свободна. А вы, ворона да сорока, раз вы наклепали, вам каркать и стрекотать,— не будет вам никакого отдыха.

ИЛЬЯ И ПЕТРО

Давно это было, когда еще сам бог по земле ходил. Отдал бог весь белый свет Илье и Петру. Известно, где два хозяина, там никогда порядка нет. Один посылает дождь, а другой —вёдро. Плачут тучи, не знают, что делать, кого слушать. Пойдет дождь — Петро бежит да кричит, лается на чем свет стоит:

— Что вы, потаскухи, делаете, зачем мочите сено, люди же теперь косят!

— Нам,— отвечают тучи,— Илья приказал.

— Ах вы мокрохвостки,— ругается Петро, — я вам покажу Илью! Илья всегда разведет гнилья.

Схватит Петро метлу и разгонит тучи по углам, а небо чистенько подметет. Вдруг откуда ни возьмись тарахтит, едет Илья, орет, словно у него живот схватило, аж небо и земля дрожит. Тучи толкутся, как неприкаянные, вылазят из углов, и польет такой дождь, что не только низины, и холмы затопит. Жалуются люди богу, что паны дерутся, а у мужиков чубы трясутся, жалуются и просят бога, чтобы дал вёдро. Призовет бог к себе Илью, ругает его, а тот оправдывается—столько, мол, развелось нечисти-чертей, что надо их громом побить, не то весь свет опоганят. Призовет бог Петра и уговаривает: пускай Илья немного поохотится за чертями. А Илья тем часом так разгромыхается, что аж земля стонет: нет ни дня, ни ночи; тучи кишат на небе, как вьюны в решете; на небе все кипит, как в горшке; молния так блещет, что в глазах темно становится, а Перун-то и знай смолит, полосует сосны и дубы да поджигает постройки в деревнях, либо стога в поле. А Илья ездит себе по небу да командует: «Так, так, так! Го-го-го! Еще, еще... Лупи, лупи его, гада... Вот так, так... Го-го-го! Тресни его по затылку! В загривок, в загривок лупи его, гада! Трах-тах-тах! Так-так-так! Го-го-го!» Просят, молят люди, чтобы унялся гром, а Илья не слушает. Ходит Петро да плюет беззубым ртом от злости. Натешится Илья, начистит свою коляску и поедет к солнышку в гости. Тут Петро подметет небо и давай сушить землю. Вот уже подходит время сеять рожь, а земля сухая, как горячая зола,— опять беда! Беда, что нет дождя. А Илья играет себе с солнышком, а про землю забыл. Не смотрят друг на друга Илья и Петро, сердятся, боятся даже встретиться.