Купил барин несколько тыкв и говорит мужику:

— Дам я тебе сто рублей, только покажи мне, на какой елке можно этих лошадей высидеть.

А мужик знал, под какой елкой в лесу лежит заяц. Привел барина туда и говорит:

— Ну вот на ней и садись, да смотри не слезай, пока лошадей не высидишь.

Пошел барин домой и приказывает жене:

— Приноси мне завтракать, обедать и ужинать, а мне домой ходить недосуг.

Вот жена приносит ему еду один день, и другой день, и третий день, а потом как-то и позабыла.

Сидел барин, сидел, и захотелось ему есть,

— Ах, боже мой,— говорит он сам себе,—вот какая моя жена: на хороших лошадях ездила бы, да обо мне забыла. Ну, подожди, только домой приеду, узнаешь ты, как забывать о муже!

Стал барин поворачиваться да как загремит с этой елки! А под елью лежал заяц. Вскочил он да удирать, а барин за ним бежит и кричит:

— Ой, не досидел я себе лошадей!

Заяц и был таков — убежал в лес.

Пришел барин домой и давай бранить жену:

— Ты почему не принесла мне есть ? Я уже совсем было высидел хороших лошадей, да разве усидишь голодный? Стал я тихонько слезать со своего, насеста, да сук-то обломился, а я как

грохнулся на землю, а лошадь насиженная — из-под меня. Догонял я ее, догонял — никак не мог догнать. А если бы ты принесла мне поесть, какие были бы у нас лошади! Если я маленькую не мог поймать, так больших и вовсе не удержать. А теперь ты сама виновата, езди на таких, какие есть.

ОТВЕТЫ МУЖИКА

Ехал мужик на базар доски продавать. И случилось той же дорогой ехать в город барину. Увидел он мужика и кричит:

— Эй ты, длинный нос! Прочь с дороги!

Не понял мужик барской речи, подумал, что длинный нос барину мешает. Сошел он с дороги, отвернул рукою нос в сторону и сказал:

— Езжай, барин,, хоть к черту!

Видит барин, что мужик над ним смеется, кричит:

— Прочь ты с лошадью!

Мужик выпряг лошадь, а сани оставил на дороге. А дело было зимою в большой мороз. Барин замерз, разозлился на мужика и кричит:

— Убирайся Совсем с дороги.

Пока мужик запрягал лошадь, пока сворачивал с дороги, барин чуть было совсем не окоченел.

Приехал барин в тот город, куда мужик добирался. Ходит он по базару, ищет овса. Подходит к тому мужику, которого встретил на дороге, и спрашивает:

— Не слышно ли тут овса?

Мужик влез на воз и прислушивается.

— Нет, барин, не слышно.

— Мужик! Не вчерашний ли ты?

— Нет, барин, мать говорила, что давно меня родила.

— Мужик! Ты чей?

— Марьянин.

— А кто такая Марьяна?

— Жена моя.

— А кого ты боишься?

. — А, барин, есть у Пилипа во дворе собака, так вот мы ее все и боимся: кто идет, дубину несет.

— А кто у вас выше всех людей?

— А есть у нас, барин, Авдей,— выше всех людей.

— Мужик, а много ли вас таких дураков?

— Три кадки бураков, третья —капусты.

Барин говорит:

— Как бы я тебе, мужик, заехал.

— Заезжай, барин, мы и тебе накладем.

Видит барин, что с мужиком не сговориться, плюнул и пошел искать, чей это мужик. Нашел, поболтал с ним:

— Пане, твой мужик смеется надо мной. Я бы дал ему за это сто лоз.

Вот привели мужика в барские покои. Известно, там много дверей. Идет мужик и все двери открывает. Барин кричит:

— Замыкай!

Мужик как замычит: «Му-му». А барин все кричит:

— Замыкай, дурень!

— Боюсь, паночек, — отвечает мужик и снова: «Му-му».

Тогда барин говорит:

— Ну, видишь, он и надо мной смеется.

Приказал барин дать мужику розог, а он так закричал, что барские дети испугались. Прогнали его, он и пошел себе как ни в чем не бывало.

КАК МУЖИК ХИТРО ГУСЯ РАЗДЕЛИЛ

Принес один бедный мужик пану гуся и просит за него меру ржи. Пан говорит:

— Ну, нас семеро: я, пани, двое сыновей, две дочери,— подели ты на нас всех этого гуся.

Подумал мужик и говорит:

— Пан — голова в доме, пану и будет голова; пани достанется шейка: она первая за паном; панским дочкам по ножке, чтобы легко танцевали, панычам по крылышку, чтобы красиво писали, а я,— говорит,— мужичище, возьму себе туловище.

— Ну,— говорит пан,— и хитер ты!

Гуся ему отдал и меру ржи в придачу, а может, и все пять дал. Принес мужик домой рожь, а брат как узнал об этом, так схватил двух гусей и — к пану. Приходит и тоже просит ржи.

Пан говорит:

— Хорошо, дам я тебе ржи, но подели-ка ты гусей между нами.

Тот подумал-подумал и говорит:

— Пану будет гусь и пани будет гусь.

— А моим детям?

А тот и не знает, что отвечать.

— Ступай-ка,— говорит пан,— за своим братом, он гусей разделит.

Позвал он брата. Пан и говорит:

— Подели ты нас, а то твой брат какой-то бестолковый, никак не поделит.

Подумал мужик немного и говорит:

— Верит ли пан в святую троицу?

— О чем ты еще спрашиваешь? Разве я не католик?

— Ну, если так, то пан, пани и головка — святая троица, две панские дочки и ножка — тоже святая троица, двое панычей да крылышко — и они святая троица, а мужик и два гуся — также святая троица.

Похвалил пан мужика, отдал ему и гусей и ржи, сколько он хотел, а брата прогнал вон. Вот какой был мужик мудрый.

ПИСАРЬ

Жил-был один лихой пан. Тяжко при нем жилось людям: целую неделю' они гнули спины на барщине, и даже если в воскресенье сделают что-нибудь,— и то отдай пану. То давай ему сушеных грибов, то насобирай рыжиков, то ягод — все ему нужно.

Сам пан то и дело ездил за границу, и его почти никогда не видели. Раз пана долго не было дома, и пошел слух, что он продал имение какому-то другому пану и вовсе не вернется. Может, правда, а может, нет, только говорят, будто тот пан за пару заморских коней да за пяток каких-то собак отдал все имение с людьми. Но вот пришло время — и приехал новый пан. Собрались мужики и давай судить-рядить, как им дальше жить. Очень уж тяжко было жить при том пане, может, новый будет так добр, что немного убавит барщину и подати.

Судила-рядила сходка и решила бить челом новому пану, а чтоб вышло складно да умно,— известно, мужик по темноте своей не скажет как нужно,— решили написать все на бумаге.

Но вот беда — писать никто не умеет! Прослышали они, что в местечке есть какой-то пьянчужка писарь, мастер писать прошения. Пишет мелко, будто маком сыплет, а где надо — кругло, как яйца, да так накрутит, что только отменный грамотей поймет, что там написано.

Вот привели они того писаря, поставили ему кварту водки и просят, умоляют, чтоб он все написал пану поскладнее. Только писарь пил целую неделю, яичницу просил, а писать не принимался.

— Нужны сначала прилады,— говорит он.

Хлопцы пошли в местечко, купили в лавке лист бумаги. Тем временем писарь велел насобирать дубовых орешков да насушить их, а сам пошел в кузницу, набрал там воды из-под точила, налил ее в горшок, насыпал туда дубовых орешков и поставил горшок на печь. Через три дня взял он тот горшок, а там уже чернила — черные, как сажа. Нанесли писарю со всего села гусиного пера, и наделал он себе перьев целый пучок.

— Ну,— говорит писарь,— теперь давайте еще водки, чтоб рука шибче ходила.

Дали ему водки. Писарь выпил с полкварты, огурцом закусил и давай писать. Люди столпились вокруг и подсказывают.

— Напиши, чтобы пан дал на хату по пяти коп жердей для ограды,— просит один.

— Пиши, чтобы пан сбавил подати,— просит другой.

Много еще наговорили мужики писарю. А он потянет

водки из фляжки да так пишет, что перо скрипит, как немазаное колесо. Даже пот у него на лбу выступил, как будто не пишет пером, а дрова колет топором. А лоб у него большущий, а голова голая, хоть бобы молоти.

Исписал он весь лист. Мужики поставили крестики и благодарят писаря. Собрали ему со всего села кур, яиц, орехов, меду, сала — у кого что было.

Поехал писарь к себе домой, а мужики собрались и толпой пошли к пану. Вышел пан на крыльцо и спрашивает, чего им нужно. Мужики поклонились пану и подают прошение. Взял пан в руки бумагу, прочитал и говорит:

— Спасибо вам, хлопцы, что вы мне даете с каждого двора по волу, по копе яиц и по осьмине овса.

Переглядываются мужики, насилу раскумекали, что это пан говорит. Догадались они, что писарь их обманул, да ничего не поделаешь, придется отдавать пану то, что написали. Пошли мужики домой, и так жаль им добра, аж волосы рвут. Вдруг один и говорит:

— А чтоб хворобу вам, и меня подвели! Я ведь тогда знал, что он пишет. Вижу, пишет что-то большое да как закрутит, ну, думаю, это волы круторогие. Потом пишет что-то круглое — вот вам яйца, а мелкое—это вам овес.

— Что ж ты тогда не сказал? — закричали мужики и давай его колотить.

Подрались мужики, повздыхали, да и пошли собирать пану овес и яйца.

ШЕМЯКИН СУД

Жили в одной деревне два брата, как уж их там звали — не помню. Один жил богато, а другой очень бедно: не было у него ни лошади, ни коровы. Пошел бедный к богачу просить лошадь. Нужно ему было дров привезти (а у богатого брата был такой нрав: кто бы чего ни попросил — не откажет, но только проси сразу все, чего хочешь, а если в другой раз начнешь просить — ничего не даст). Бедный выпросил у богатого лошадь, а хомут и дугу забыл попросить. Стал бедный запрягать лошадь: как ни мудрил, а без хомута и дуги не обойтись. Он и надумал: оглобли выбросил вон, хвост лошади привязал к саням и поехал в лес. Навалил воз дров и повез. Немного не доехал до дому, на мостике сани свалились в канаву. Бедняк стегнул лошадь кнутом, лошадь как дернула, так и оторвала себе хвост. Приводит бедный брат к богачу лошадь без хвоста. Богатый спрашивает:

— А где хвост у моей лошади?

— Виноват, брат, я перед тобою: лошадь взял, а хомут и

дугу забыл попросить. Что было делать? Взял, привязал хвостом за сани и поехал в лес за дровами. Немного не доехал до двора — сани завалились.

— Погоди же, брат, пойду я жаловаться на тебя в суд.

Пошли они вместе в суд. Шли-шли дорогою, и пришлось им

заночевать в пути. Зашли они на постоялый двор. Хозяин знал богатого. Бедного положил голодного спать на полатях, а богатого хозяин посадил с собой за стол. Бедный на полатях ворочался-ворочался, и случись беда: обломились полати. А под ними жена хозяина кормила ребенка. Упали полати на ребенка и задавили его. Хозяин и говорит:

— Пойду и я подавать на тебя в суд.

Идут они по мосту через реку. В это время рыбак под мостом ловил рыбу.

«Все равно мне пропадать, брошусь я с моста в реку»,— думает бедняк. Подумал-подумал и бросился, да и угодил прямо рыбаку в лодку. Лодка перевернулась, и. рыбак утонул. А сын рыбака сидел на берегу и видел эту третью беду. Сын рыбака говорит:

— Пойду, братцы, и я на суд.

Идут они вчетвером, подходят к городу.

Вот бедняк и надумал: «Возьму-ка я с собой на всякий случай камень: если судья будет говорить за меня, то не буду его бить, а если против — стукну я его камнем».

Пришли они в суд, стали рассказывать судье каждый про свою беду. Видит судья — у бедного брата что-то есть за пазухой. «Непременно принес с собой денег»,— подумал он.

Допросил судья всех троих и говорит:

— Ну-ка, ответчик, подойди, брат, ближе да скажи мне, что ты натворил?

Бедный брат подошел к судье:

— Ну, господин судья, суди по закону, а то будет и мне, будет и тебе.

— Ну, брат богатый, если бедный оторвал хвост у твоей лошади, отдай бедному лошадь до тех пор, пока у нее не вырастет хвост. А ты, если он задавил твоего ребенка, отдай ему свою жену до тех пор, пока не родится у нее ребенок. А ты, если он утопил твоего отца, бросься к нему, когда он поедет в лодке.

Бедней судье ничего не дал. Так и пошли они все домой, а бедного оправдали. Вот и посмеялся виноватый над правыми.

КАК ХРОМОЙ, СЛЕПОЙ ДА ГЛУХОЙ ЦАРЮ СЛУЖИЛИ

Сошлись на дороге хромой, слепой да глухой. Слепой и спрашивает хромого:

— Где нам денег взять?

Вдруг им показалось, будто бы глухой сказал:

— Пойдемте, братцы, к царю —может быть, он будет деньги давать.

Пришли к царскому дворцу и остановились у ворот, где часовые в карауле ходят. Пошел часовой на квартиру, а они его и просят:      v

— Господин часовой, доложите царю, что мы пришли к нему в работники наниматься.

— Позовите их сюда.

Приходят они к царю.

— Ну, мужички, какой работой вы хотите у меня заняться?

— Свет-государь, дайте нам работу, которая полегче. Посылает царь их в думу:

— Пусть там подберут для вас работу полегче.

В думе додумались: «Слепого посадить картошку караулить, хромого скотину пасти, а глупого поставить у царских ворот, чтобы он слушал, кто с колокольчиками поедет».

Привели их каждого на свое место. Прошло немного времени, и хромой начал задумываться: «Что же это мы не договорились с царем, сколько каждому жалованья будет. Пойду-ка я сговорюсь».

Хромой две версты шел два месяца. Доложили царю, что хромой пришел просить жалованье. Царь приказал позвать его. — Ну что, хорошо скотину пасти?

— Царь, великий государь, я еще скота и в глаза не видал. — Где же ты был два месяца?

— Царь-государь, меня в поле на лошади отвезли, а оттуда пришлось идти пешком. Я хочу узнать, какое жалованье ты будешь нам платить?

Царь рассердился:

— Ему не скотину пасти, а в остроге сидеть!

Слепой караулил картошку, и узнали про это горожане. Доложили царю, что у сторожа в огороде все пораскрали. Царь приказал его привести:

— Как это ты, слепой, так плохо сторожишь? Всю картошку пораскрали?

— Свет-государь, я никого не видел.

— Так вот же поди к хромому.

Слуги отвели слепого к хромому.

Царь приказал:

— Запрягите три тройки, подвесьте к каждой по три колокольчика и поезжайте мимо глухого.

Запрягли и едут через те ворота, где глухой, а он ничего не слышит.