— Батюшка мой милый, батюшка мой любезный, скажи мне, старшей своей дочери, где твоя смерть, откуда нам ее ждать?

А он в ответ:

Дочь моя милая! Ходит в моем стаде вся обгаженная корова, так вот у той коровы- в хвосте смерть моя!

Велела она эту корову обмыть и обчесать и подвела к отцу. А тот смеется:

— Эх,— говорит,— дочь моя любимая! У бабы волос долог, да ум короток! Ну, как бы я считался бессмертным? Ведь если эта корова сейчас издохнет, так и мне, значит, конец?

Поспешила царевна к Ваське Пепельнике, передала эти слова. А он приказывает одеться еще почище и еще умильнее просить отца открыть ей, где смерть его.

Она пошла к отцу и говорит:

— Отец мой родимый, отец мой любимый, полно вам шутить! Скажите мне, старшей своей дочери, откуда вашей смерти ждать? Не верится мне, чтобы ее не было, где-нибудь да есть она!

А тот опять шутит:

— Вот,— говорит,— дочь моя милая, дочь моя любезная, ходит в моем стаде криворогая коза. Так у нее в рогах спрятана моя смерть!

Велела она отыскать эту козу в стаде, вымыла, вычистила ее и привела к отцу. А тот опять смеется.

— Сказал я тебе, что у бабы волос долог, а ум короток. Ну, какой же был бы я бессмертный? Видишь ведь, коза-то едва ходит. Она падет, так и мне конец?

Ничего царевна на это не ответила, поспешила к Ваське Пепельнике в виноградник.. И научил он ее достать одежду еще лучше и, не жалея сил, слезно просить отца открыться ей.

Убралась она еще лучше, пошла к отцу, заплакала, заломила руки.

— Батюшка мой милый, батюшка мой родимый! Скажи ты мне, старшей своей дочери, где твоя смерть? Откуда мне ее ждать?

А тот снова насмехается над ней:

— Ходит в моем стаде шелудивая свинья. Так вот у нее под хвостом.

В третий раз пошла царевна к Ваське Пепельнике. Тот ей и

велит:

— Достань ты одежу, как звезды на небе, уберись и подойдц к отцу поближе, поклонись пониже, думаю я, что он скажет правду.

Достала она одежду такую, как сказал Васька Пепельника, нарядилась и пошла к отцу. Подошла поближе, поклонилась пониже и залилась слезами:

— Батюшка мой любезный, расскажите мне, где смерть ваша.

Думал он, думал, вздохнул и говорит:

— Вот,— говорит,— дочь моя любезная, хочется тебе дознаться, где смерть моя. Так слушай: там-то и там-то стоит крутая гора. В той горе ступа. Под ступой заяц, под зайцем утка, под уткой яйцо, а в яйце смерть моя!

Поспешила царевна к Ваське Пепелышке, все ему рассказала. Тот, не теряя времени, смастерил себе заступ, отыскал гору и давай ее копать. Поганый змей захворал. Докопался до ступы. Давай дальше копать, глядит — выскочил заяц, он еще дальше — вылетела утка, а под уткой, на самом дне, видит — лежит яйцо. Взял он скорей яйцо, перевернул ступу, положил яйцо на дно ступы да как хватит по нему заступом — оно и разлетелось на мелкие кусочки. И на столько же кусков этого царя, поганого Цмока, разорвало.

Васька Пепелышка вернулся в его палаты, женился на той царевне и остался там жить да поживать.

ПРО ИВАНА ДАРГАНА

Было это в стародавние времена. Жил на свете Кащей Бессмертный. И богатырей он всех перебил, и волшебников всех погубил, и красное солнце, и ясный месяц украл, и звездочки с неба все обобрал. И стало людям совсем темно. Давай они тут собираться кучками и советоваться: что, мол, будем делать?

И порешили так:

— Станем на дороги выезжать и караулить да всякого, кто ни пройдет, ни проедет, обыскивать, может и найдем у кого украденное.

А в одной деревне у отца были три сына: два умных, а третий, Иван Дарган, слыл дураком. Вот собираются они (двое умных) ехать дозором на дорогу, а Иван Дарган и говорит:

— Тата, и я поеду с ними!

А те не хотят:

— Куда он поедет, пусть сидит себе дома.

— Ан нет, тата, коли не дадите мне коня, так я пешком пойду за ними.

Отец приказывает:

— Не оставляйте его, пусть и он едет.

Дал всем троим по коню, вот они и поехали. Те двое сели на коней, а Иван своего в поводу ведет. Умные братья и говорят: — Что же ты не садишься?

— А вот выведу за околицу, там и сяду,— отвечает Иван. Миновали они околицу, он своего коня взял за хвост да как дернет — все выскочило, только кожа одна и осталась в руках. Свистнул тут Иван богатырским посвистом. Глядь, летит к нему конь, запряженный в повозку, из ноздрей пламя пышет, из-под копыт искры сыплются. И говорит ему Иван:

— Стой передо мной, как лист перед травой!

А братьям приказывает:

— Пускайте своих коней домой!

Те видят, что брат не так прост, как с виду кажется, взяли да и пустили своих коней.

— Поедем-ка на моем коне, может что-нибудь и найдем.

Сели и поехали. Ехали они, ехали, приезжают к морю. На

лесной опушке стоит дом, большущий-пребольшущий. Остановились они у этой опушки. Иван деревьев наломал, поставил себе хатенку, землей обложил и печь сложил. А в повозке было три двери, и запирает он в ней коня и корму ему задает.

Потом говорит он братьям:

— Вот, братья! Будем по старшинству ходить вон под тот мост и сторожить под ним. Кто бы ни прошел — станем досматривать, может и найдем что-нибудь.

В первую ночь надо идти сторожить старшему брату. Пошел старший брат и шмыг за угол —боится под мост идти.

А Иван Дарган встал среди ночи и пошел под мост, вырвал балку железную да как запустит ею в дом на опушке, тот даже весь затрясся. А в доме этом жил Кащей Бессмертный, и было при нем трое сыновей. Вот вскакивает старший сын:

— Слышь, батюшка, какая-то напасть!

А тот отвечает:

— Какая может быть напасть, мы же всех богатырей перебили и всех волшебников погубили, есть на свете Иван Дарган, богатырь, так он еще малолетний, он сюда не может прийти. А все-таки съезди, сын, посмотри, что там такое.

Берет старший сын орла и сокола, садится на орла, сокол путь освещает, приглядывается, а орел везет да прислушивается. Вот подъезжают они к мосту. Орел —раз и стал. Вот старший сын и спрашивает:

— Что вы, орел и сокол, там увидели? Мой же батюшка говорил, что никакой Запасти быть не может. Богатырей мы всех перебили, волшебников всех погубили, а есть на свете Иван Дарган, богатырь, так он еще малолетний, не может сюда прийти.

А Иван говорит из-под моста:

— А я уже тут!

Вырвал балку железную, хватил ею старшего сына Кащеева и убил.

Потом взял он орла да сокола и вернулся в свою хату. Братья спят, старший — во дворе за углом, а средний — в хате. Пустил Иван в хату орла да сокола, сам спать залег. Вот старший брат просыпается, входит в хату, глядит — что такое? Как есть все видно! Будит он братьев.

— Эй, вы, все спите, а поглядите-ка, что я добыл!

Иван поднял голову и похвалил его:

— Ого, братец, молодец, и верно—добыл! Хоть видно стало в хате.

Ну, переночевали эту ночь, потом передневали. Настала очередь идти среднему брату. И этот боится идти темной дорогой. Вышел во двор, да и — за угол. Иван же снова встал среди ночи и пошел под мост; вырывает снова балку железную и запускает в большой дом. Снова дом как загремит. Вскакивает средний Кащеев сын.

— Опять, батюшка, какая-то напасть!

— Да не должно бы быть. Ну съезди погляди.

Берет и этот орла да сокола и едет. Приехал к мосту. Орел остановился, не подходит близко. Средний сын и говорит:

— Что вы учуяли, орел и сокол? Никакой напасти быть не может: отец сказывал, что мы всех богатырей перебили, всех волшебников погубили, есть на белом свете один Иван Дарган, да он еще малолетний и не может сюда прийти!

А Иван вылезает из-под моста:

— Нет, я уже тут!

Вырвал железную балку, ударил этого и убил. Взял орла с соколом да скорей в хату. Пустил и их, а сам спать залег.

Вот и средний брат выспался за углом, идет в хату и видит уже четверых — двух орлов и двух соколов. Будит он братьев:

— Вставайте-ка, поглядите, что я достал!

Иван поднял голову и этого похвалил:

— Вот мои братья молодцы! Что достали! Хоть в хате теперь нам все видно.

Переночевали и эту ночь, потом передневали. Настала очередь идти сторожить самому Ивану. Вот он вынимает карты, кладет на стол. Достает две пригоршни золота, одну пригоршню кладет на один угол, другую на другой. Мечет нож в потолок и говорит:

— Вот, братцы! Прошу я вас, чтобы вы эту ночь не спали, а играли в карты на золото, кто у кого выиграет. Кто из вас проиграется, тому еще дам.

Потом отдал им Иван ключи от повозки.

— Как с ножа кровь закапает, так коня моего еще не отмыкайте, а как потечет ручьем по полу, тогда отомкните.

Сказал, а сам пошел под мост. А у Кащея меньший сын был чуть ли не сильнее самого Ивана. Вот Иван вырвал балку и запустил ее снова в тот дом, да так, что он едва устоял. Вскакивает меньшой сын. Кащея:

— Слышь, батюшка, ведь это сам Иван Дарган тут!

А Кащей отвечает:

— Да, это будто он. Ну, поезжай, сынок, может ты его и осилишь. Смотри не дай маху!

Вот примчался к месту и этот:

— А ну-ка, Иван Дарган, выходи на бой!

А Иван взял булаву в двенадцать пудов.

— А вот,— говорит,— выхожу.

— Ну, идем на медный ток биться, тут нам не битва!

Пошли на медный ток, как сшиблись раза два, так и провалились по пояс. Кащеев сын кричит:

— И тут нам не битва. А ну-ка, Иван Дарган, идем на серебряный ток.

Пошли на серебряный ток, как сшиблись раза три, так и провалились по колена. Кащеев сын снова кричит:

— И тут нам не битва. А ну-ка, Иван Дарган, идем на золотой ток, вот там мы уж побьемся.

Пошли они.

Пришли на золотой ток, бились, бились. Иван Дарган почувствовал, что больше не может, да и говорит:

— А ну-ка, собачье мясо, давай передохнем!

А братья его между тем играли-играли в карты, да и заснули. Один лег на печке, другой улёгся на лавке. Иван, отдыхаючи, скинул с ноги сапог, да и запустил им в свою хату, чтобы разбудить братьев, потому что знал, что они заснули. Но в хате все тихо, ничего не слышно.

Тем временем поднимается Кащеев сын:

— А ну-ка вставай, Иван Дарган, на бой!

И снова начали они биться.

Бились-бились... Почувствовал тут Иван, что нет у него больше мочи, и снова говорит:

— Давай, собачье мясо, еще отдохнем!

— Давай!

Он скинул сапог с другой ноги, запустил им в свою хату и угодил прямо в печь. Печь развалилась и ударила старшего брата кирпичом по ноге. Тот вскочил, глядит — весь бок в крови и кровь ручьем по полу течет. Он скорей за ключи да бегом коня отпирать. А Кащеев сын кричит:

— Вставай, Иван, на бой!

А конь из повозки голос подает:

— Скорей отпирай, а то хозяин погибает!

Отпер старший брат коня, конь летит и кричит человечьим голосом:

— Иван Дарган, посторонись!

Подлетел да Кащеева сына в капусту и изрубил своими копытами. А Иван уморился, бившись, сел, отдыхает. Отдохнул, хотел домой идти, да подумал себе: «Дай-ка погляжу, что в карманах у них есть». Вот полез он в карман младшего, лежат в нем какая-то книжица и носовой платочек, узелком завязанный. Он эту книжицу себе в карман. Носовой платочек развязал, а солнце из него— порх. Он и к тем подошел, которых прежде побил. У одного, хвать, носовой платок тоже узелком завязан. Он развязал, а из него месяц выпорхнул. Он—к третьему. И у того носовой платок, узелком завязанный, а из платка звездочки полетели.

Вот приходит он в хату к своим братьям и говорит:

— Ну вот, братцы, нашел я то, от чего на свете видно, а вы малость провинились: что же вы спать-то улеглись? Я ведь чуть не погиб, да и погиб бы, если бы не разбудил вас. Нуда ладно уж. Садитесь-ка вы теперь на моего коня и поезжайте домой, только его не погоняйте, он сам привезет на то место, где я отцовского коня из кожи вытряхнул, а вы оттуда пешком дойдете до дому. Я же здесь останусь, у меня дело есть, а может, вас и догоню.

Взял он книжицу Кащеева сына и вычитал в ней, как можно обернуться кем тебе вздумается.

Вот он обернулся голубем и влетел в окно дома Кащея Бессмертного, чтобы подслушать, какие там будут разговоры.

Дочка Кащеева вскакивает и говорит:

— Ну, батюшка, если мои братья их не извели, так я изведу. Забегу вперед и обернусь хрустальной криницей, они как напьются воды, так и полопаются...

Вскакивает другая:

— Ну, сестра, если ты их не изведешь, так я изведу. Я забегу еще дальше вперед и обернусь яблоней. Будут на мне и золотые яблоки и серебряные, они, как отведают их, так и полопаются.

Вскакивает сама змея, Кащеева жена.

— Ну, дочки, если вы их не изведете, так я их догоню и всех троих доконаю.

Послушал он, послушал еще с минутку, но больше ничего не услыхал. Догнал своих братьев, ударился оземь и обернулся снова Иваном.

Едут они, едут. Впереди появляется хрустальная криница. Соскочили старшие братья с коней, хотели воды напиться, а Иван Дарган их не пускает: взял кол да как ударит по воде, глядь — на месте криницы одна трясина. Убил Иван эту Кащееву дочку. Едут дальше. Вот впереди показалась яблоня, вся в яблоках золотых и серебряных. Захотели старшие братья яблок нарвать, а Иван опять их не пускает. Как снова ударит он колом по яблоне, глядь — на месте яблони тоже трясина оказалась.

Братья и говорят:

—       Что ты нам не даешь ни пить, ни есть. Не хотим мы с тобой ехать, коли так!

— А вы, братцы, со мной и не поедете. Поёзжайте одни восвояси, конь вас привезет, куда я сказал.

А сам чует, что скоро змея прилетит, Кащеева жена. Братья поехали одни. А Иван зашагал богатырскими шагами в Киев-град, а сам думает: «Может, в нем спасусь. Есть там, слыхал я, три богатыря; железная кузница у них с тремя дверями железными. В ней они и куют».

Вот приходит он в Киев. Слышит — летит змея. Ой, беда! Настигает она его, а до кузницы еще далеко. Видит Иван — соли кули навалены, хватает он зараз десять кулей да пихает змее в рот. Набил он ее по горло солью, она и обожралась. Полетела к Днепру воды напиться, а он в это время прыг к кузнице.