Для поездки по Хаджему Самира тщательно навела красоту и выглядела воистину великолепно. Шейху было трудно поверить, что эта ядовитая гадюка, пытавшаяся убить его, может выглядеть такой мягкой, женственной, такой прекрасной. На ней было ярко-зеленое одеяние. Ее волосы были тщательно убраны и обвиты серебряной цепочкой, падавшей на лоб, удерживая на нем крупный нефрит в цвет платья.

– Здесь все так изменилось, – задумчиво проговорила Самира, глядя на город из окна машины. – Я помню город совсем другим…

– Он и был другим, – отозвался Ферран. – Но Аллах даровал Кадре благоденствие. Я всего лишь…

– Ты сделал все это. Ты смог распорядиться богатством страны иначе, чем те, кто пришел к власти в моей стране. Они ничего не сделали для людей.

– Как видишь, мы постарались устроить здесь что-то в стиле Дубая. Новые здания, современный городской стиль…

– Но вокруг дворца все сохранено так, как было в старину.

– Я хотел развивать нашу культуру, а не уничтожать ее наследие. Но сегодня Кадра – страна высоких технологий. Сегодня здесь начинается масса успешных проектов. Десять лет назад никто о таком и не мечтал. Все больше людей учится в университетах, и не за границей, а здесь.

– Мне хотелось бы, чтобы все это пошло на пользу Джахару. – Казалось, Самира сама удивилась собственным словам. – Ты… отлично поработал.

– Ты ведь ничего не знала о том, как здесь все изменилось?

– Я не понимала, насколько масштабны перемены. Не знала, что эти дома уже достроили. – Она махнула рукой в сторону небоскребов, мимо которых они как раз проезжали. – Да и как я могла знать? Мы жили уединенно, да и вся наша страна была будто за железным занавесом. Потом это начало меняться, но мой мир по-прежнему оставался крошечным.

– Что ж, пора его немного расширить, согласна?

– Зачем ты это делаешь? – Самира посмотрела шейху прямо в глаза. Он понял, что она говорит не о переменах в стране, а о себе. Зачем он показывает ей все это, зачем пытается изменить ее мнение о себе?

Действительно, почему? Ему казалось, что дело не только в чувстве самосохранения. Наверное, он хотел вернуть ей хотя бы часть того, что было у нее отнято. Хотел, чтобы в ее черных глазах вновь заблестели искры.

Ну и, конечно, он не хотел, чтобы его жена чаще предавалась фантазиям о его убийстве, чем о ночах с ним.

Действительно ли он сделает ее своей женой? Во всех смыслах?

Ферран поглядел на элегантную линию ее шеи, на гладкую золотистую кожу, на черные блестящие волосы. И на губы. Они были бесподобны. Пухлые, идеальной формы. Он давно не смотрел на женщину подобным взглядом. И даже не вспоминал о том, что это такое – страсть и желание.

Так опасно. И так соблазнительно.

Если они поженятся, это будет его обязанностью. При этой мысли его сердце забилось сильнее, а дыхание участилось.

Да, она станет его женой. Во всех смыслах. Решение принято.

Она станет идеальной женой. Из-за своего происхождения. И из-за того, что знает, как это опасно – страсть. Она будет женой, которая ему необходима. Ему и Кадре.

– Ну что, мне удалось тебя впечатлить? – спросил шейх.

– Некоторым образом, – неохотно кивнула Самира. – Но я хочу попросить кое о чем еще.

– О чем же?

– Ты обещал мне, что мы как-нибудь устроим спарринг. Давай сделаем это сейчас.

Он посмотрел на ее безукоризненные черты, на точеные пальцы, лежавшие на коленях. Как она будет выглядеть во время схватки? Волосы в беспорядке, на лбу – капельки пота… Сжав зубы, Ферран попытался подавить мощную волну желания, грозившую затопить его с головой.

– Только если ты готова, шейха.

– Только если ты готов, шейх.

К ее удивлению, оказалось, что, помимо прочего, Ферран снабдил ее спортивной одеждой. Черные обтягивающие шорты и короткий топ того же цвета. Привыкнув к мешковатым одеяниям, под которыми она привыкла скрывать свое тело на улицах и позже, здесь, во дворце, теперь Самира чувствовала себя почти обнаженной.

Распахнув дверь, Самира обнаружила на пороге Лидию.

– Как мне пройти в спортзал? – спросила она у служанки.

– В большой или в личный зал шейха Феррана?

– Думаю, в личный зал шейха.

– Это рядом с его апартаментами. До конца этого коридора, затем вниз по лестнице и дальше до конца. Последняя дверь.

Господи, как далеко он разместил ее! Наверное, беспокоится за свою безопасность? Самира мстительно улыбнулась. Дойдя наконец до двойных дверей красного дерева, она медленно приоткрыла створку. И замерла, увидев Феррана, повернувшегося к ней спиной и увлеченно колотившего боксерский мешок.

Его торс был обнажен. На нем были лишь черные шорты в обтяжку. Его спина была необычайно широкой, а талия – неожиданно узкой. Он был крепким, как скала. Мускулы волнами перекатывались под кожей, золотистой, как песок пустыни.

Она знала о его силе. Однажды столкнувшись с ним, она считала его сильным противником. Но лишь сейчас она поняла, почему мгновение колебания положило конец ее планам.

Каждая линия его тела говорила о том, что он мощный воин. Настоящее смертельное оружие. Какой боец не залюбовался бы этим воплощением силы? Наверное, именно поэтому она не могла отвести от него глаз. Почему же еще?..

Она перевела дыхание, затем, подойдя к нему и высоко выбросив ногу, прикоснулась стопой к его спине, обозначив удар между лопатками. Мгновенно повернувшись, шейх схватил ее за запястье и притянул к себе.

– Вот и ты, – блестя глазами, произнес шейх.

– Ты повернулся спиной к двери.

– Да. И заслужил наказания за неосторожность. – Его тяжелое дыхание обдавало жаром щеку Самиры.

– Ты готов?

– Одну минуту. – Он быстро и легко провел руками по ее бокам. Когда его пальцы дошли до уровня груди, ее сердце затрепетало. – Прости, но я должен был проверить, – объяснил Ферран.

– Проверить что?

– Нет ли у тебя оружия.

– У меня есть честь, – произнесла она. – Я не стала бы убивать тебя во время тренировочной схватки.

– Конечно. Ты бы предпочла сделать это во сне.

– Честь, – повторила она.

– Ну что, на маты? – Он показал на соседнюю, сплошь застеленную матами комнату и двинулся туда.

Самира последовала за ним и тут же встала в боевую стойку:

– Ты готов?

– Жду, пока ты будешь готова.

– Ты даешь мне фору, потому что я женщина?

– Я даю тебе фору потому, что я тяжелее тебя килограмм на сорок.

– Я заставлю тебя пожалеть об этом, – пообещала Самира.

Она имитировала удар, и шейх поставил блок – слишком высоко. Она использовала эту возможность, чтобы нанести ему удар в корпус, а затем ударить ладонью в подбородок. Она не била в полную силу, понимая, что это спортивный бой и ставка в нем – очки, а не кровь.

Следующий удар шейх блокировал и, взяв в захват ее руку, обозначил удар, который, нанеси он его со всей своей силой, сломал бы ей локоть.

Два – один в его пользу. Эта мысль порадовала Самиру, однако она понимала: последний его удар в реальной схватке стал бы последним: после него она бы уже лежала на земле, корчась от боли.

Они продолжали обмениваться ударами. Ферран бился в смешанном стиле, она придерживалась собственной школы. Ее манера биться была отточеннее, но его удары были воистину смертельны.

Она была более быстрой. Уже через несколько минут шейх тяжело дышал, пот тек по его груди, собираясь в ложбине между накачанными мышцами. Самира на секунду осмотрелась, глядя, как капля пота стекает по его бедру, – и пропустила сильный удар ладонью в лицо. Зарычав, она выбросила ногу, попав ему в щеку. Она точно рассчитала силу удара, от которого голова шейха качнулась, а на щеке появилась красная отметина. Он тоже издал рык и, схватив ее за кисть, перебросил через спину. Упав на мат, она откатилась в сторону и, мгновенно вскочив позади него, нанесла удар под колено. Шейх упал. Он снова поднялся. Она наблюдала за ним. Теперь и ее дыхание было тяжелым, хриплым. Она давно не билась с таким мощным противником. Может, и никогда. В школе боевых искусств, где она обучалась, спарринги никогда не были столь жесткими и рискованными.

Она не понимала, чего добивается. Наверное, ей хотелось показать ему себя. Доказать свою силу. Продемонстрировать, что она не из тех, кем можно манипулировать. Что ее он не приручит, и, каковы бы ни были его планы, на ее смирение ему рассчитывать не приходится.

Это было предупреждение ему и напоминание ей. Она могла, как всю последнюю неделю, наряжаться в великолепные платья, восхищаться обновленным городом и наслаждаться мягкой постелью. Но она помнила: она уже не принцесса. Она – воин.

Самира вновь приготовилась ударить, но Ферран ее опередил, обхватив ее за локти и подняв ее руки над головой. Она попыталась вывернуться, но была не в силах преодолеть его железную хватку. Крик «кияаа!», казалось, вырвался из глубины ее существа, заполнив зал. Воспользовавшись замешательством шейха, Самира сумела высвободить одну руку, ударив его по щеке. В ответ он вывернул ей руку, оставшуюся в захвате, заставив ее ткнуться лицом в обитую мягким покрытием стену.

Самиру словно пригвоздили к стене. Но ее ноги оставались свободными, и она не замедлила показать это. Извернувшись, она за мгновение поменялась с ним ролями. Теперь уже шейх стоял, прижатый к стенке, и она крепко удерживала его руки. Конечно, ее сил не хватило бы, чтобы удержать его. Однако он прекрасно чувствовал ее колено между своих бедер. Одним движением она могла бы нанести мощный удар по самым чувствительным частям его тела.

– На твоем месте я бы не дергалась, – проговорила она.

– Ты помнишь, что это лишь спарринг? – тяжело дыша, произнес шейх. – А в спарринге запрещены удары в полный контакт.

– Но я могла бы ударить, – улыбнулась Самира.

Ферран наклонился к ней, глядя ей прямо в глаза.

На мгновение она застыла, охваченная странным, непонятным ощущением. Опустив глаза, она вновь засмотрелась – на сей раз на каплю пота, сползавшую по его шее на грудь.

Его грудь завораживала ее – каждым мускулом, жесткими волосами, покрывавшими кожу. Все это – и формы, и мышцы, и волосы – было… таким мужским. Она опустила взгляд ниже. Его бедра были рельефными, и полоска жестких волос спускалась от пупка под пояс шортов.

Самира почувствовала, что задыхается. Она никогда еще не была так близка с мужчиной. Так долго. Ей приходилось вступать в схватку кое с кем из них. Но это было другое.

Она вновь взглянула ему в лицо, по-прежнему тяжело дыша и испытывая легкое покалывание в руках и ногах. От нехватки кислорода, конечно, – от чего же еще?

Неожиданно он наклонился и укусил ее за щеку. Совсем не больно – но почему-то от ощущения его зубов на коже Самира задрожала и, споткнувшись, упала спиной на мат.

– Назовем это ничьей, маленькая гадюка. – Ферран смотрел на нее сверху.

– Разумеется, ты так считаешь. – Она гневно вскочила на ноги. – Потому что я победила. Это… это не было приемом.

– Но мы не договаривались, что кусаться нельзя.

– Это само собой разумеется!

– Не обязательно.

– Я требую реванша!

– Попозже, – отозвался шейх. – Когда я опять смогу нормально дышать. Ты – мощный противник. Будь мы в одном весе, ты бы размазала меня по полу.

– Мне это и так почти удалось.

– Почти.

– Не надо хмуриться. Я могла бы прикончить тебя.

– Но ты этого не сделаешь. По крайней мере, сейчас.

– Почему же?

– Потому что я предлагаю тебе жизнь. Прикончишь меня – и тебе тоже конец.

– Я была готова к этому, – хрипло проговорила она.

– Но теперь, когда ты увидела иной выход, может, ты изменишь свое мнение?

Самира опустила взгляд, ненавидя себя за то, что он видит ее слабость. Отравленное яблоко манило ее.

Будущее. Власть. Без голода, холода, страха.

Жизнь.

Да, она начинала желать этого. Но ценой должна была стать ее честь. Она заплатит, пустив врага в свою постель.

Будет ли это жертвой ради высшей цели?

Или это всего лишь слабость?

Вполне вероятно. Но… она устала быть сильной. Устала бороться за каждый день жизни, которая должна была закончиться в Кадре с убийством ее правителя.

Быть может, это и было слабостью – желать того, о чем она никогда не думала, считая недостижимым.

– Может быть, – наконец отозвалась Самира. – Жизнь – весьма притягательная награда.

– Я знаю, – отозвался шейх. – Шестнадцать лет назад я был готов умолять о ней.

– И… ты умолял? – пораженно спросила она.

– Мне не пришлось. Я удачно спрятался.

– И я, – медленно кивнула она. – И ты. Ты не мог бы спасти их. Даже твой отец не смог. Пятнадцатилетнему мальчику это тем более было не под силу. И потом… – она вновь удивилась собственным словам, – если бы тебя убили тогда… это не пошло бы на пользу твоей стране.

– Быть может. – Его губы изогнулись в полуулыбке. – Зато тебе не пришлось бы пробираться сюда.