Самира в нерешительности топталась в коридоре, прислушиваясь к шуму толпы в большой бальной зале дворца. Подобные людные сборища все еще заставляли ее нервничать. А тем более сегодняшнее, где ей предстояло стать центром всеобщего внимания.

Когда она была простой служанкой здесь, во дворце, никто не обращал на нее внимания. Но теперь она – невеста шейха, и, разумеется, на нее будут смотреть. Тем более в этом зеленом с золотом платье, которое ей прислали для этого вечера. Оно было невероятно пышным, юбка спадала волнистыми складками в несколько слоев. Жесткие, сплошь вышитые бисером рукава доходили до локтя. Узоры вышивки повторялись и на лифе, край которого скрывался под широким металлическим поясом из чистого золота, делавшим ее талию неправдоподобно тонкой, а фигуру – прямой и стройной. Золотая цепочка обвивала волосы, поддерживая крупный изумруд, сиявший у нее на лбу. Самире очень нравилось это одеяние. Но теперь оно начинало ее раздражать, потому что привлекало к ней всеобщее внимание. Тем более в отсутствие Феррана.

Его присутствие ободряло ее сильнее, чем она раньше думала. Правда, теперь, после того, как она зачитала ему список своих пожеланий, его присутствие смущало ее. Хотя, казалось бы, чего ей смущаться после того, как она побывала в его постели? Воспоминания о его мужской силе взволновали ее. Да, Ферран был прав: он владел ее телом. И легко мог использовать свою власть против нее.

В этот момент Самира увидела его. Он был в белых льняных брюках и тунике, подобии традиционного костюма. Взглянув на него, Самира тут же перестала чувствовать себя незащищенной от всеобщего внимания. Безусловно, все взгляды будут прикованы к Феррану – такому высокому, выше, чем большинство мужчин, и такому невероятно привлекательному! Теперь, когда она уже целовала его губы и прикасалась к его телу, ее по-прежнему поражала его мужественная красота. Может быть, даже сильнее, чем раньше. Потому что она знала, на какие высоты наслаждения способны вознести его чувственные губы и его сильные пальцы.

– Ты опоздал, – сказала она.

Ферран долго смотрел на нее и, наконец, произнес:

– Ты прекрасна.

Она растерянно моргнула, кажется впервые осознав, сколь редко она слышала эти слова. Родители говорили ей их, когда она была ребенком, мужчины на улицах произносили их лишь с грязными целями. Но Ферран говорил так, потому что действительно так думал. И вдруг оказалось, что это очень много для нее значит.

– Спасибо, – проговорила она. – Ты тоже.

– Мне редко доводилось слышать подобное, – усмехнулся Ферран.

– Мне тоже.

– Это изменится.

– Значит, ты поверил, что я не сбегу? – спросила Самира.

– Еще не до конца.

Приблизившись к Феррану, она взяла его за руку:

– Даю тебе слово. А моему слову можно верить. Я стану твоей женой и не оставлю тебя. Так что не пытайся запугать меня и заставить сбежать. Ты будешь разочарован.

– Ты уверена?

– Да. Потому что не боюсь. И учти: то, что я отказалась от мысли убить тебя, не значит, что я не решусь дать тебе оплеуху.

– Надеюсь, мне удастся этого избежать, – отозвался Ферран. – Ты готова?

– Что нам надо будет делать?

Ферран пожал плечами:

– Общаться с гостями. Есть канапе. Танцевать.

– Я раньше никогда не танцевала.

– Не переживай. Я поведу тебя. Ты сильная, но иногда и сильным полезно отдать контроль в другие руки.

– Хорошо. В спальне и во время танцев я разрешаю тебе брать контроль в свои руки, – сказала Самира.

– Спальню мы обсудим позднее. После свадьбы.

– Что? – Эти слова никак не соответствовали сказанному им раньше, тому невысказанному обещанию, что прозвучало в его словах.

– Теперь нам пора.

– Подожди секунду. Ты сказал…

– Ты опять пытаешься командовать? – Глаза Феррана сверкнули. – Ты не можешь меня контролировать. И мое тело, как бы неприятно для тебя это ни звучало, не возьмет надо мной верх.

От этих слов, от решительного блеска его глаз у Самиры перехватило дыхание.

– Не забудь: мне нельзя давать волю чувствам, – глухо проговорил он. – Теперь пойдем.

Ферран провел ее в бальную залу. Чем ближе они подходили к гостям, тем сильнее Самиру охватывала паника. Она не понимала, как сможет вот так запросто разговаривать с ними, расточая улыбки.

Об их прибытии было объявлено. Ферран поднял их соединенные руки и поклонился. Самира вслед за ним присела в реверансе. Она была в изумлении: из каких глубин памяти всплывало воспоминание о том, как действовать в такой ситуации? Она считала, что давно забыла об этом! Но, как оказалось, в памяти ее тела хранилось все необходимое, и теперь она без труда действовала ровно так, как полагается принцессе.

– Кто все эти люди? – шепотом спросила она у Феррана, оглядывая зал.

– Сановники, дипломаты – как местные, так и зарубежные. Все, кто надеется извлечь политическую выгоду из нашего союза.

– Думаю, нынешние правители Джахара тоже здесь?

– Да. Они впервые прибыли в Кадру с тех пор, как…

– Да, понимаю.

– Выходит, нам уже удалось сделать кое-что полезное.

– Посмотрим, – задумчиво сказала она. – То, что они приехали сюда, еще ничего не значит… Впрочем, в том, что касается политики, я пессимистка.

– Меня это не удивляет.

– Впрочем, похоже, они довольны тем, что они здесь, – задумчиво сказала Самира, глядя в зал. – Наверное… мне кажется, это неплохо.

Целый час они перемещались по бальной зале, ведя светские разговоры с гостями. Все понимали, что сегодня не время для политических переговоров, и все-таки каждый стремился попасться Феррану на глаза. А также пообщаться с Самирой. Она чувствовала, что ее считают влиятельной фигурой, видела, как внимательно к ней прислушиваются. Это так отличалось от ее прежней жизни!..

– Что ж, – произнес наконец Ферран. – Думаю, нам пора потанцевать.

– Честно говоря, я бы предпочла обойтись без танцев. – Самира боязливо смотрела на просторный зал с мраморным полом, на котором великолепные, элегантные пары грациозно кружились в вихре света и волнах шелковых тканей. Она очень сомневалась, что ей удастся выглядеть столь же элегантной, следуя ритму музыки.

– Я поведу тебя, – проговорил Ферран. – Я же уже объяснил тебе это.

– Хорошо, – с искренней благодарностью сказала она. Да, в постели и в танцах он был, безусловно, лидером.

Он провел ее сквозь толпу в центр бальной залы. Танцующие почтительно расступились, освободив для них место.

Он взял ее за руку, другую руку положил ей на спину и притянул ее к груди. Самира, подняв голову, поймала его взгляд – и задохнулась. В его темных глазах плескалась пылкая страсть. Та самая, силу которой она ощутила прошлой ночью. Та, которую ей не терпелось изведать вновь.

А он говорит ей, что придется ждать! Что он умеет держать себя в узде!..

Ее это не устраивало. От этого она чувствовала себя бессильной. И уязвленной. Нет, она не будет это терпеть. Она ждала всю жизнь, каждую холодную и одинокую ночь, – и пусть она будет проклята, если вновь позволит себе ждать вместо того, чтобы быть с ним!

– Думаю, нам надо обсудить то, что ты сказал мне при входе в зал, – проговорила она.

– Что именно?

– То, что касается воздержания до свадьбы.

Ферран быстро оглянулся:

– Ты собираешься обсуждать это здесь и сейчас?

– Прости, но ты успел высказать свою мысль – и сразу после этого нам пришлось прерваться. Но я не успела высказаться. И хочу сказать, что я не согласна.

– Прости, я не понял…

– Может, тебя заинтересует, если я скажу, что недавно приобрела очень милое нижнее белье. И очень откровенное.

– Самира…

– Я купила его, чтобы пробудить в тебе желание. Думаю, оно тебе понравится.

Казалось, Феррана одновременно одолевают гнев, смех и возбуждение, и он не знает, какому из чувств поддаться.

– Значит, ты купила это белье специально, чтобы…

– Возбудить тебя. – Щеки Самиры пылали. – Я подумала, что, если уж я буду твоей женой, я должна вести себя как жена. А ты… ты отказал мне.

– Расскажи мне об этом белье, – потребовал Ферран тем хриплым, грубым голосом, которым часто говорил, прикасаясь к ее телу.

– Бюстгальтер… сделан из драгоценных камней. Нанизанных на нить. Очень открытый.

– Правда?

– Да. – Она с трудом сглотнула, чувствуя, что ее лицо пышет жаром.

– А остальное?

– Не уверена, что ты заслужил рассказ об этом. – Она вскинула голову, глядя ему прямо в глаза. – Если ты желаешь воздержания, тебе незачем знать о моем белье.

– Я не сказал, что желаю воздержания. Я сказал, что это – правильная идея.

– Для кого?

– Для тебя.

– Прекрати, – раздраженно произнесла Самира. – Хватит меня защищать! Я не хочу, чтобы ты меня защищал. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты…

«Любил меня».

Она не понимала, откуда взялась эта мысль. Забыть, забыть о ней сию же минуту!

– Я хочу, чтобы ты был со мной, – закончила она. – Я устала быть одна. Теперь я могу спать не одна, и… словом, так мне нравится больше.

Он притянул ее к себе и зашептал ей в ухо, почти касаясь его губами:

– Я понял, habibti. Но ты ведь хочешь меня? Хочешь моего тела? Хочешь, чтобы я прикасался к тебе, пробовал тебя на вкус, овладевал тобой? Если тебе нужна лишь компания на ночь, может, лучше купить тебе щенка?

– Я хочу тебя. Хочу твое тело. – Она приникла к нему, запечатлев поцелуй у него на шее. – Я хочу тебя. Не хочу щенка. Я не ребенок, я женщина. Я знаю разницу между одиночеством и желанием.

– И ты желаешь меня? – Его глаза, казалось, стали еще темнее.

– Да.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

– Здесь? – Она нерешительно огляделась вокруг.

– Да. Здесь. Скажи, чего ты хочешь от меня. Ты сказала, что желаешь страсти. Сказала, что не боишься. Теперь скажи! Если ты хочешь соблазнить меня, заставить потерять контроль над собой, тебе придется здорово постараться. И быть готовой принять то, что ты освободишь.

– Я… – Самира почувствовала, что краснеет. Ее охватило желание промолчать. Или сказать ему что-нибудь незначащее, не имеющее ничего общего с ее истинными мыслями. Но тут она вспомнила свои слова: «Я не сбегу». И, склонившись к его уху, она зашептала:

– Я хочу снять перед тобой это платье. Чтобы ты сидел и смотрел. Хочу видеть, как на твоем лице проступает желание, как тебя охватывает жажда моего тела. – Она сглотнула. – Затем… я хочу… хочу забраться на кровать, сесть к тебе на колени и поцеловать тебя в губы.

– Ты хочешь этого? – переспросил Ферран.

– Я еще не закончила.

– Не похоже, что ты согласна отдать мне власть в постели.

– Ты сам сказал, что в этом ты всегда будешь ведущим. Я с тобой не соглашалась. И потом, я хочу лучше узнать мужчину, с которым собираюсь связать свою жизнь.

– Ты думаешь, что, соблазняя меня, узнаешь больше того, в чем я уже признался сам.

– Ты скрывался от этого соблазна шестнадцать лет. Так что, думаю, здесь кроется что-то важное.

Ферран хотел отвернуться от нее – и не смог. Слишком она была прекрасна. Слишком сильна. Она была словно воплощенное искушение.

И все же ей предстояло стать его женой. Значит, он так или иначе будет спать с ней. Неужели это неизбежно заставит его потерять голову? Нет. Он должен доказать себе, что всегда сможет сохранять контроль над происходящим.

– Что ж, Самира, – проговорил он. – Ты хочешь меня? Хочешь мое тело? Прямо сегодня?

– Да.

– Прямо сейчас?

– Сейчас? Ферран, мы… нет, не сейчас.

Он привлек ее к себе. Его темные глаза сверкали.

– Если ты хочешь меня, habibti, ты получишь меня лишь на моих условиях.

Отпустив Самиру, он сжал ее пальцы и потянул ее вслед за собой сквозь толпу, из залы и дальше, в сад. Ночь была прохладной. Развесистые пальмы и цветущие кусты скрывали их от любопытных глаз.

Ферран сжал Самиру в объятиях и жадно впился в ее губы поцелуем. Что ж, если она хочет, он даст ей желаемое. Но он не сдастся ей, не будет подчиняться ее приказам.

И он даст ей это понять.

Не отрываясь от ее губ, он стал поглаживать ее по скуле. Ее вкус дурманил, сводил с ума. Так же как тогда, когда они целовались под дождем. Так же, как вчера.

Он успел забыть, как нежны женские губы, забыть, как это – слышать стоны женщины, быть рядом с ней, ощущать биение ее сердца…

А может, раньше он просто не обращал на это внимания?

Но сейчас он замечал все. Как будто холод отступал от его тела, возвращая ему чувствительность. То, что спало в нем многие годы, вновь оживало.

Он так старался быть хорошим правителем, что успел забыть: он – не только шейх, но и мужчина. Но прикосновение губ Самиры вернуло ему ощущение собственной мужской сути. А вместе с ним возвращались и другие чувства – страх, гнев…

Прижав ее к одной из стен сада, он целовал ее с дикой, первобытной жадностью. Наконец, оторвавшись от ее губ, он вновь спросил:

– Ты хочешь этого?

Он покрывал поцелуями ее щеки и шею, его руки легли на ее грудь. Он задыхался, его била дрожь. Это прикосновение сводило с ума. И дело было не только в шестнадцати годах воздержания.

Страсть к ней была сильнее, чем он мог вообразить.

Его рука скользнула вдоль ее тела. Пальцы ощутили изгиб талии, великолепную округлость бедра… Ферран подхватил подол ее платья и потянул его вверх.

– Ферран…

– Испугалась, habibti?

– Нет. Но… мы ведь в саду…

– Ты сказала, что хочешь меня. И ты получишь то, чего хочешь, прямо сейчас.

Его рука двинулась вверх по ее бедру, нащупала тоненькую полоску шелка, прикрывавшую средоточие ее женского естества. Сдвинув ткань, он коснулся пальцами ее возбужденной, истекавшей соком плоти.

– Ты и правда хочешь меня, – шепнул он, дразня большим пальцем ее клитор.

Ее тело выгнулось дугой, дыхание с хрипом вырывалось из ее груди. Она нужна ему как воздух, мельком подумал он. А может, и сильнее.

– Самира, – шепнул он, ритмично двигая пальцами по ее половым губам.

Она сжала бедра, крепче прижимая его руку к своей плоти. Ее голова запрокинулась, губы распахнулись, лицо исказилось от почти непереносимого наслаждения.

Если он овладеет ею сейчас, все закончится быстро. Одно мгновение – и он освободится от брюк и вонзится в ее тело, чтобы принести облегчение им обоим.

Но так он не сможет видеть ее тело, касаться его, как ему хочется, пробовать его на вкус, как он жаждет.

– Я хочу отвести тебя в постель, – проговорил он.

– Я думала, ты хочешь взять меня здесь…

– Да, здесь и сейчас. Но я хочу видеть тебя. – Он высвободил руку. – Хочу трогать тебя. Хочу, чтобы удовольствие было долгим. – Ферран тщательно оправил на ней платье.

– Но я не могу выйти отсюда… вот так, – проговорила Самира. – Мы же выглядим… в общем, мы выглядим так, будто занимались…. Тем, чем занимались.

– Конечно. Но мне это безразлично.

– Я не понимаю…

– Я так решил. – Ферран смотрел в ее глаза, блестевшие в тусклом свете, едва достигавшем этого уголка сада. Он вновь и вновь искал оправданий своим действиям. Она будет его женой. Значит, он имеет право быть с ней. Это его почетный долг, и это не имеет ничего общего с огнем, пылающим в его крови.

Да, он хочет предаться наслаждению, никуда не торопясь. Но он делает это ради нее. Ради своей жены.

– Пойдем. – Он протянул Самире руку.

Ее тонкие пальцы сплелись с его. На мгновение он вспомнил ту ночь, когда в этих пальцах блестел нож. Ночь, когда она смотрела на него со страхом и отвращением. Но это в прошлом. Сейчас ее глаза озаряла страсть.

Он провел Самиру через сад обратно в бальную залу. Ее щеки пылали, глаза горели. Она выглядела как женщина на грани оргазма, и он вдруг испугался, что каждый человек в зале видит это. Но боялся он не за себя. За нее. Он боялся унизить ее, доставить ей боль. Боялся того, что может, не желая того, сделать это.

Он сжал зубы. Он подумает об этом потом. Сегодня она будет принадлежать ему.

Он провел ее через зал и коридор к спальне. На полдороге он подхватил ее на руки:

– Не могу так долго ждать.

– Сомневаюсь, что так получится быстрее. – Самира обвила руками его шею.

– Но так ты будешь ближе ко мне.

Почему он это сказал? Откуда эти чувства? Зачем? Почему ее близость стала так важна для него?

Он пинком распахнул дверь, и Самира подскочила от толчка.

– Меня это возбуждает. – Она вскинула на него взгляд, глядя ему прямо в глаза.

– Правда?

– Мне нравится твоя безудержность. Нравится, что ты хочешь меня.

Ферран аккуратно опустил ее на пол. Она приникла к нему, вцепившись в воротник:

– Ты ведь хочешь меня. Для меня это очень важно.

Нагнувшись, он поцеловал ее.

– Я бы на твоем месте не радовался. – Он медленно провел большим пальцем по ее щеке. – Моя душа изломана целиком и полностью.

Такой честности он не позволял себе даже наедине с собой.

– Мне все равно.

– Самира…

Она отступила на шаг и, дотянувшись до застежки, расстегнула пояс. Он упал у ее ног. Верхняя часть ее одеяния распахнулась и с шуршанием соскользнула с ее плеч, оставив ее в одном нижнем платье. Шелковая ткань плотно облегала ее стройную фигуру, хоть и покрывала почти целиком. И все же это зрелище показалось Феррану настолько сексуальным, что он едва не задохнулся.

Самира начала расстегивать длинный ряд пуговиц, и наконец одеяние упало на пол, открыв следующий слой одежды. Нижняя юбка с плотным, расшитым бисером поясом низко сидела на ее бедрах, скрывая ее ноги полосами тонкой, почти прозрачной ткани. При каждом движении в разрезах между полосами материи проглядывала загорелая кожа ее стройных бедер.

Бюстгальтер оказался точно таким, как она описала. И все же ее слова не подготовили его к изумлению и шоку, которые охватили его при взгляде на него. Сверкающие нити бус лежали на ее загорелой коже, повторяя волнующий изгиб грудей и не особенно скрывая их.

Феррана заворожило отнюдь не сияние драгоценностей. Он смотрел только на Самиру, которая была прекраснее любой драгоценности.

– Сядь на кровать, – произнесла она. – Я хочу воплотить свою фантазию.

– Фантазию? – удивился Ферран.

– Да. Мастер Ан по вечерам сдавал свой зал в аренду учителю танцев. Я никогда не занималась с ним. Но я смотрела. Сядь на кровать.

Он подчинился, не отводя от нее глаз.

– Сними рубашку, – приказала Самира.

Он сдернул рубашку, бросив ее на кровать.

Она медленно начала двигать бедрами – вперед, потом назад, плавно и уверенно.

– Иногда я практиковалась у себя в комнате, – произнесла она и, поведя плечами, одним движением распустила волосы. Они хлынули ей на спину сияющей волной. Ее бедра продолжали двигаться, подчиняясь ее собственному внутреннему ритму. Но Ферран чувствовал его, как будто он невидимой волной передавался от ее тела к нему.

Запрокинув голову, она ритмично трясла плечами, волнообразные движения словно текли через руки к запястьям и дальше, затейливо изогнутым пальцам. Ферран ерзал на кровати, чувствуя, как волна желания смывает его защитные бастионы.

Те самые, на которые он только и мог полагаться.

Она встретилась с ним взглядом – и запрокинулась назад, опуская голову и плечи все ниже и ниже, до тех пор, пока он не стал всерьез опасаться, что она упадет, если наклонится еще чуть-чуть. Но она твердо стояла на ногах. Наконец она медленно приняла прежнее положение.

Какая же дикая сила таилась в ней!

Она сама была словно тигрица за решеткой.

– Ты не зря наблюдала за уроками, – только и смог выговорить Ферран.

– Не зря, – согласилась Самира. – Но раньше мне не доводилось танцевать на людях. Не для кого было. А теперь… теперь я могу танцевать для тебя. Я сама не понимаю, как ты сумел стать самым важным человеком в моей жизни. Я с трудом отрываюсь от тебя.

– Я тоже с трудом от тебя отрываюсь, – произнес Ферран. Он с трудом подавлял в себе желание потребовать, чтобы она замолчала. Чтобы не соблазняться тем, что она предлагала ему. И не умолять ее о большем.

Самира медленно приблизилась к постели. В каждом ее движении плескалась страсть, разбивая остатки его обороны. Протянув к нему руку, она провела по щеке кончиками пальцев. Это прикосновение, словно искра, воспламенило его тело, разожгло огонь желания, грозивший выйти из-под контроля. А Самира тем временем щелкнула застежкой – и цепочки бус, прикрывавшие грудь, упали на талию. Еще немного повозившись, она избавилась от них окончательно и, уперев одно колено в кровать между бедрами Феррана, нависла над шейхом. Ее великолепные груди покачивались прямо перед его лицом. Ему достаточно было лишь слегка приподнять голову, чтобы обхватить губами ее сосок цвета жженого сахара.

Но стоит ему сделать хоть одно движение – и он уже не узнает, что еще она придумала для него.

Это искушение было пыткой. Волшебной сладкой пыткой. Он сдерживал свои страсти много лет, но ни разу не испытывал ничего подобного. Никогда еще желание не причиняло ему физической боли. Видеть перед собой воплощение физической красоты, удерживая себя от того, чтобы коснуться ее… это было словно доза яда, словно доселе неизведанный и особенно опасный вид лихорадки.

Самира медленно склонилась над ним, взявшись руками за его ремень. От близости ее сосков рот Феррана наполнился слюной. Тем временем ее проворные пальцы справились с пряжкой ремня, она стянула с него брюки и обхватила ладонью его эрегированный член. Не удержавшись, он застонал.

– Все в порядке? – озабоченно спросила она. – Я не сделала тебе больно?

– Нет, – отозвался Ферран. – Но… да. Просто в последний раз это было так давно… хотя время здесь ни при чем. Дело в тебе. Ни с кем я не чувствовал ничего подобного.

Она улыбнулась, сверкнув глазами. Она смотрела на него как на бога. Или героя. Не как на врага. Мысль о том, что он этого не заслужил, вонзилась Феррану в самое сердце. Что он сделал для нее? Дал ей убежище, потому что у нее не было крыши над головой? Предложил ей замужество как альтернативу тюрьме? Нет, он должен остановить ее!

Но нет. Он не заслужил ее – и все-таки примет все, что она ему предлагает.

Он слишком слаб.

– Я хочу… попробовать… – Она грациозно опустилась на колени между его бедер, опустив руку на его вздыбленный член. – Хочу попробовать тебя. На вкус.

– Самира… – Нет, он не должен позволять ей это!

– Ну пожалуйста! – Она кинула на него умоляющий взгляд, и он понял, что не в состоянии сопротивляться. Да и какой мужчина смог бы? Точно не он. Впрочем, он уже признался, что слаб.

Быть может, на одно мгновение он полностью отказался от своих защитных барьеров. Позволил себе дойти до конца. Запустив пальцы в волосы Самиры, он потянул ее к себе, твердо удерживая ее голову.

Она нагнулась над ним. На секунду он потянул ее назад. Чтобы перевести дыхание. Чтобы полностью насладиться предвкушением момента, когда ее губы коснутся его члена.

Но когда это произошло, он уже не смог сдерживаться. Он не был готов к слепящему, яростному наслаждению, охватившему его, когда он почувствовал прикосновение ее горячего языка к своей мужской плоти. К ее неумелым движениям, которым она, однако, отдавалась душой и телом. Ради него.

Опустив голову ниже, Самира все глубже заглатывала его член. Одной рукой он крепко держал ее за волосы, другой изо всех сил цеплялся за покрывало, пытаясь удержать сознание, неумолимо ускользавшее от него.

– Самира… – Ее имя звучало как предостережение. Как богохульство. Как молитва. Он должен остановить ее. Нет, ни за что!.. Она продолжала ласкать его член языком и губами, и, пока она делала это, прошлое уходило, и ему начинало казаться, что его страсть не столь уж неправедна. Как и он сам.

Наслаждение поднималось в нем мощной волной. Жаркое, опасное, неконтролируемое.

Он потянул ее голову назад, стараясь перевести дух, взять себя в руки, потушить огонь, пылавший в крови.

– Нет, не так. – Его хриплый голос гулко прозвучал в тишине спальни. – Я хочу войти в тебя. Ты сказала, что хочешь именно этого.

– Да, хочу.

– Покажи мне это, habibti. Покажи мне.

Она медленно поднялась. Взявшись за расшитый бисером пояс нижней юбки, она медленно стянула ее через ноги и, перешагнув через ворох ткани, предстала перед ним обнаженной.

– Ты – словно глоток воды в пустыне. – Ферран притянул ее к себе, уткнувшись лицом ей в живот. Запечатлев на ее нежной коже поцелуй, он пощекотал ее пупок кончиком языка. – Ты – само совершенство.

Упершись коленом в матрас рядом с его бедром, Самира обхватила руками его шею:

– Я хочу тебя, Ферран Башар. Ты мне не враг.

Он не заслужил этих слов. И никогда не сможет их заслужить. Но он был не в силах оттолкнуть ее.

Нависнув над ним, она опустилась на его член, впуская его в себя. Медленно. Очень медленно. Он боялся, что его голова взорвется от этой пытки. И не только голова. Но он мечтал дождаться конца. Увидеть ее лицо, исказившееся в оргазме. Если он увидит это еще раз… быть может, потом он сможет восстановить свои защитные бастионы, надежно заперев за их стенами это воспоминание.

Он завороженно смотрел на то, как она, закрыв глаза и распахнув губы, насаживается на всю длину его члена. Это наслаждение было пыткой для самолюбия. Он не заслужил его – и все же был готов отдаться ему до самого конца.

Одной рукой он обхватил ее талию, положив ладонь ей на бедро, другую положил ей на грудь и стал ритмично вонзаться в нее, резко двигая бедрами. Она застонала и широко открыла глаза, встретившись с ним взглядом.

– Да, – прошептал Ферран. – Смотри на меня, Самира. Смотри на меня.

Продолжая удерживать ее за талию, он положил вторую руку ей на шею и, дотянувшись большим пальцем, медленно провел им вдоль ее губ. Слегка наклонившись, она укусила его, и этот легкий укус словно высек сноп искр, ожегших его кожу.

Она ритмично двигалась вместе с ним. Он крепко удерживал ее за талию, готовясь к тому, что вот-вот должно было произойти.

Наконец он пронзил ее сильным, резким рывком, и она, вскрикнув, затряслась в экстазе. Мышцы ее влагалища туго обхватили его член. Пока она дрожала в последних судорогах оргазма, он продолжал водить пальцем по ее губам. Наконец, притянув ее к себе, он впился в ее рот жадным поцелуем и, вздрогнув в экстазе в последний раз, откинулся на спину, растворившись в собственной страсти, сжигавшей его, как ослепительное пламя, заставлявшей кипеть его кровь и очистительной волной смывавшей с него прошлое.

Когда все было кончено, он крепко прижал ее к себе, чувствуя, как ее сердце бьется в одном ритме с его собственным.

– Не прогоняй меня, – прошептала Самира, уткнув шись в него лицом.

– Я не могу заставить тебя сделать то, чего ты сама не хочешь, – отозвался Ферран.

– Не знаю. – Она крепче приникла к нему. Ее грудь прижималась к его обнаженной коже, и в нем вновь вспыхнуло желание. И дело было не в долгом воздержании. Причиной была Самира.

– Быть может, однажды мы сможем вернуться в тот дворец на берегу океана, – задумчиво произнесла она. – Может, мы сумеем наполнить его новыми, счастливыми воспоминаниями. Я помню, что любила его. И наверное… почти любила тебя.

Эти слова, словно удавка, сдавили его горло. Нет, он недостоин этого! Видения прошлого вставали перед ним. Да, она уже знала, что он убил ее отца. Но она не знала, что он чувствовал в тот момент. Ярость. Великолепную холодную ярость, с которой он вонзал нож в спину ее отца, чувствуя себя победителем…

– Не уверен, что нам стоит туда возвращаться, – медленно проговорил он.

– Ферран, мы не должны позволить прошлому взять над нами верх. Ты сам так говорил. Ты пробудил во мне желание жить по-другому…

– Я не должен был пробуждать в тебе такие мечты, маленькая гадюка.

Кто он? Всего лишь ее тюремщик. Человек, всю жизнь правивший железной рукой и без смущения проливший чужую кровь.

Он должен оставить ее.

Ферран попытался подняться, но Самира крепко вцепилась в него. Он почувствовал, как ее горячие губы прижались к его спине.

– Не надо, – шепнула она. – Пожалуйста.

Повернувшись, он подмял ее под себя и впился в ее губы жадным поцелуем. Затем, устроившись между ее бедер, стал целовать ее шею, плечи, грудь…

– Хорошо, я не уйду, – проговорил он. – Ведь нам есть чем заняться.

– Ферран, нам надо поговорить.

– Я не хочу говорить, – прохрипел он. – Не хочу.

– Почему?

– Потому что… – Он поцеловал ее вновь. – Слова опасны. Они опаснее, чем я… Мне не нужны разговоры…

До рассвета они не сказали друг другу ни слова.