Когда самолет приземлился в Афинах, Серена все еще не до конца оправилась от шока. Просто не верится, что она могла влюбиться в настолько жестокого человека. Всю дорогу она раз за разом прокручивала в голове его слова, окончательно убеждаясь, что должна принять его условия. Ради будущего ребенка и ради сестры. Ну а то, что она до сих пор надеется, что Никос вновь станет прежним и скажет то, что она мечтала услышать, разумеется, тут совсем ни при чем.

Как ни странно, вместо лимузина с личным водителем по прилете их ждало обычное городское такси. Когда они сели в машину, Серена снова сосредоточилась на Никосе. Действительно ли перед ней тот самый человек, с которым ее тогда свела судьба? Почувствовав ее взгляд, Никос повернулся, и даже в темноте она уловила в его глазах ледяной блеск.

Поспешно отвернувшись, Серена уставилась в окно.

– Невероятно, – выдохнула она, почти сразу же увидев возвышающийся над городом и умело подсвеченный Акрополь.

– Да, я и сам не устаю им любоваться. – Выглядывая в окно, словно обычный турист, Никос придвинулся к ней чуть ближе. – Однажды мы обязательно туда сходим.

И вот опять. Похоже, он уже не сомневается, что она на долгие годы останется в Греции. Да и есть ли у нее выбор?

Слишком устав, Серена была уже не в состоянии ни о чем думать. Но она до сих пор так и не поняла, почему он живет в Афинах, если вырос на Сантарини. Неужели это тоже гнусная ложь?

– И давно ты сюда перебрался?

– Сразу же, как окончил школу и нашел работу в «Ксантипп шиппинг». Думаю, остальное ты и так уже знаешь. – Никос откинулся на спинку сиденья, потеряв всякий интерес к достопримечательностям. – Я живу совсем рядом.

– Я бы предпочла остановиться в отеле. – Не стоит подвергать их обоих лишнему искушению.

– Нет, – резко выдохнул Никос и что-то велел водителю по-гречески, а уже через пару минут машина остановилась.

Выбравшись на улицу, Серена посмотрела на современный дом, умело вписанный между историческими постройками, так не похожий на беленый домик на склоне холма на Сантарини, что когда-то показывал ей Никос, говоря, что там вырос, и рассказывая тысячи историй. Вот только после сегодняшних откровений ему вообще уже верить нельзя.

– Ты устала, так что останешься у меня.

В его словах скользнула нотка сострадания, и, если бы не было последних часов, она, наверное, действительно бы поверила, что он искренне о ней заботится.

– Не уверена, что это хорошая идея.

Правда, она так и не смогла сформулировать какой-то конкретной причины. К тому же они и так уже спали вместе и видели друг друга голыми, так что даже эта отговорка сейчас не годилась. Наверное, пора наконец признать, что она до сих пор хочет увидеться с ним. И именно поэтому и прилетела, вместо того чтобы просто позвонить. И несмотря ни на что, до сих пор надеется, что те две недели хоть что-то для него значили.

– Серена, я больше не собираюсь с тобой спорить. Ты переночуешь у меня, утром я разберусь с кое-какими делами, а потом мы продолжим разговор.

Глядя, как отъезжает такси, Серена мысленно вздохнула. Как же она за сегодня устала и от бесконечных поездок, и от столь же бесконечных, но еще более мучительных разговоров… При одной мысли, что придется ехать куда-то еще, выбирать отель и регистрироваться, ей стало плохо. Сейчас ей нужен лишь сон, а завтра они со всем разберутся. Только, разумеется, спать будут в разных комнатах.

Услышав громкий окрик, она увидела, как рядом с ними останавливается машина, почувствовала, как Никос заслоняет ее собой, отвечая что-то на греческом, увидела яркую вспышку фотоаппарата и лишь тогда осознала, что это журналисты. Неужели Никос настолько значимая фигура, что за ним даже папарацци охотятся?

– Что им нужно?

Послушно следуя за Никосом, она вошла в просторный холл и остановилась у лифта.

– Хотят знать, кто ты такая.

– С чего это вдруг?

Никос едва слышно вздохнул.

– Они уже целый год на меня охотятся. Чем успешнее идут у меня дела, тем упорнее они пытаются нарыть что-то о моей личной жизни.

– И что же ты им ответил?

– Правду.

Лифт наконец-то приехал, и они вошли внутрь.

– И что же это за правда?

– Что мы помолвлены.

Судорожно сжав поручни, Серена попыталась справиться с внезапным приступом тошноты, вызванным то ли резким подъемом, то ли совершенно неожиданными словами.

Стоило Серене только пошатнуться и побледнеть, как Никос сразу же подался вперед, обнимая за плечи и притягивая к себе. Но, почувствовав, как она соскальзывает вниз, мгновенно подхватил ее на руки.

И как она только могла так себя измотать и подвергнуть риску его ребенка? Когда лифт остановился, Никос понес ее к своей квартире, бережно прижимая к себе обмякшее тело и ощущая совершенно непривычное стремление защищать и заботиться… Резко отмахнувшись от непрошеных мыслей, Никос постарался сосредоточиться.

Открыв дверь, он протиснулся внутрь, не выпуская ношу из рук, и с облегчением увидел, что Серена слегка приоткрыла глаза.

– Подождал бы хоть, пока мы поженимся… – выдохнула она еле слышно.

– А ты еще не поняла, что я все и всегда делаю по-своему?

Слова прозвучали чуть резче, чем он хотел, и Серена сразу же заерзала, пытаясь высвободиться, но он лишь прижал ее к себе чуть крепче и, не обращая внимания на светившийся за окном Акрополь, постарался обдумать происходящее. Зачем ему вообще понадобилось тащить ее в Афины? Она же так устала, а он вполне мог и один слетать домой, разобраться с делами и снова вернуться на Сантарини. Хотя кого он пытается обмануть? Она согласилась сюда ехать лишь ради денег и уж точно не стала бы терпеливо дожидаться на острове.

Но окончательно убедившись, что она носит именно его ребенка, Никос не мог просто так ее отпустить и был готов на все, чтобы обеспечить еще не родившегося малыша достойной семьей, о которой сам в детстве только мечтал. Что бы она там ни говорила, его ребенок получит то, чего никогда не было у него самого.

– Можешь уже меня отпустить.

Серена уперлась руками ему в грудь, а ее голос вновь обрел силу.

– Это все из-за лифта, наверное, я слишком устала.

– Я закажу что-нибудь поесть, а потом ты хорошенько отдохнешь и как следует выспишься.

Позволив Серене осторожно соскользнуть на пол, он с невероятной остротой прочувствовал каждое прикосновение ее пышных округлостей к его и так невероятно напряженному телу. Но что бы там ни хотело его тело, он не позволит похоти запутать все еще больше. Хватит с него и прошлого раза.

Кивнув, Серена сразу же направилась к распахнутой балконной двери, сквозь которую до них долетал прохладный ночной ветерок.

– Нравится?

Удивленно обернувшись, Серена посмотрела ему прямо в глаза, и Никос почувствовал очередной укол совести. Как же она за сегодня устала и вымоталась… По большому счету ни о чем они так толком и не договорились, да и в любом случае нельзя решить столь важное дело, от которого зависит вся их дальнейшая жизнь и, главное, жизнь ребенка, за один вечер. Похоже, он только сейчас сумел до конца осознать всю важность происходящего. Но как бы там ни было, он все равно не жалел о своем предложении, потому что теперь ясно понимал, что, если бы не оно, Серена просто развернулась и улетела в свою Англию, а вместе с ней улетел бы и ребенок.

Заказав ужин, Никос присоединился к Серене на балконе, подставляя лицо прохладному бризу, живо напомнившему ему об их последней ночи. Тогда он крепко обнял Серену, отлично понимая, что пришло время раз и навсегда проститься, навеки лишив себя той любви, что ясно горела в зеленых глазах. В конце концов, она заслуживает лучшего и рано или поздно обязательно найдет мужчину, для которого станет смыслом существования.

Тогда она едва слышно выдохнула его имя и поцеловала в губы, и он прижал ее к себе еще крепче, охотно углубляя поцелуй, жадно лаская податливое тело, словно стремясь навсегда запомнить форму и мягкость пышных округлостей. И не в силах насытиться ласками, они прильнули друг к другу, стремясь утолить бушующую в них страсть, мгновенно забыв об ужине и шампанском. Они в последний раз стали единым целым под раскинувшимися на небосводе яркими звездами, а потом Серена прошептала:

– Никос, я люблю тебя.

И он мгновенно замер, чувствуя, как каждая капелька его крови застывает в венах маленькой льдинкой. Но разве это возможно? Он же недостоин любви, раз его не смогла полюбить родная мать. А потом он вдруг осознал, что совсем потерял контроль над происходящим и начисто забыл о презервативах. Нарушил главное правило и подверг себя риску стать отцом.

Вскочив на ноги, он сверху вниз посмотрел на съежившуюся на покрывале Серену и разлитое шампанское. Как он мог быть столь беспечен? Задыхаясь от переполнявшей его ярости, Никос сжал кулаки. А что, если она забеременеет? Он же не хочет быть отцом! Не хочет и не может!

Вспоминая ту ночь, Никос окончательно осознал, что, что бы он там себе раньше ни представлял, теперь он точно никогда не отвернется от собственного ребенка.

Он до сих пор помнил те холодные слова, что бросил ей едва ли не с ненавистью: «Будут последствия – немедленно сообщи мне».

Тогда Серена лишь молча встала, стряхнула с одежды песок и, побледнев, посмотрела прямо ему в глаза. И не успел он добавить ни слова, как она резко повернулась и убежала.

Когда принесли ужин, Серена едва притронулась к роскошным блюдам, чувствуя, что так устала, что не в состоянии даже есть. Когда же она уже наконец сможет уснуть? Жаль даже, что она не настояла на отеле, там бы она по-крайней мере смогла хоть ненадолго остаться одна.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – объявил Никос, легко угадав ее мысли.

Наверное, ей стоило бы почувствовать облегчение, что он не настаивает на том, чтобы они спали в одной кровати, продолжив с того же места, на котором расстались, но вместо этого она внезапно почувствовала себя отвергнутой.

– Спасибо. – Серена изо всех сил старалась говорить спокойно, не желая показывать разочарование.

Если бы она только могла поговорить с сестрой, которая была старше на восемь лет и при необходимости всегда помогала разумным советом! Но на этот раз ей придется самой во всем разбираться, и лишь от нее зависит, сумеет ли Сэлли прижать к груди собственного ребенка…

– Рано утром меня ждут дела, так что как следует отдохни и выспись. Я вернусь к обеду. – Предупредительно распахнув дверь, Никос посмотрел на Серену с искренней теплотой и заботой. – Спокойной ночи.

– А не боишься, что я убегу?

– Делай что хочешь, но я не сомневаюсь, ты хочешь сестре счастья ничуть не меньше, чем я хочу стать частью жизни собственного ребенка.

– Ты отвратителен! – выдохнула она еле слышно, в очередной раз чувствуя, как мечты разбиваются вдребезги.

– Возможно. Но помни, куда бы ты ни отправилась, я везде тебя найду.

От этих слов сердце болезненно дрогнуло в груди.

– Спокойной ночи, Никос.

– Спокойной ночи, Серена.

Спрятавшись за дверью, Серена затаила дыхание, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем вытащила телефон и посмотрела на два пропущенных вызова от Сэлли. Сможет ли она вообще сейчас спокойно разговаривать с сестрой или сразу же бросится во всех подробностях рассказывать ей о сложившемся положении?

Стоило ей только набрать номер, как Сэлли мгновенно ответила.

– Серена, ты где? Неужели убежала в Грецию к своему прекрасному рыбаку?

Невольно улыбнувшись, Серена почувствовала, как на сердце стало чуть легче.

– Вообще-то ты угадала.

– Я так рада! Ты просто не представляешь, как я за тебя переживала.

Серена сразу же почувствовала себя виноватой. Сестре и без нее волнений хватает, но как-то уж так сложилось, что когда родители были слишком заняты разборками друг с другом, старшая сестра всегда брала на себя роль заботливой матери и утешительницы.

– Я в порядке. А сама-то ты как?

– Боюсь, у меня не лучшие новости.

Чувствуя, как снова кружится голова, Серена поспешно уселась на кровать.

– Мне так жаль, Сэлли. – Прикрыв глаза, она буквально чувствовала, как сжимается клетка, в которую заманил ее Никос. Все, у нее больше нет выбора, она просто обязана принять его варварские условия.

– Это была последняя попытка. Я уже никогда не смогу стать матерью.

Сколько же в этих словах боли!

– Дорогая, не сдавайся, мы обязательно что-нибудь придумаем, я тебе обещаю.

– Как скажешь, а теперь иди возвращайся к своему греку. – Серена так и видела, как сестра заставляет себя улыбнуться. – Серена?..

– Да?

– Перестань уже наконец оглядываться на отношения отца с матерью и создай то, что нужно именно тебе. Раз уж тебе посчастливилось найти настоящую любовь, держись за нее обеими руками и ни за что не сдавайся.

Не в силах говорить, Серена лишь кивнула. Конечно, сестра желала ей самого лучшего, но что делать, если ее любовь безответна?

Чувствуя, как закипают в глазах слезы, она поняла, что пора прощаться.

– Постараюсь. Береги себя, до скорой встречи.

Повалившись на кровать, Серена задумалась. Неужели сестра права и она всю жизнь отталкивала от себя людей, избегая серьезных отношений именно потому, что боялась повторить родительскую судьбу? Как же она сама этого раньше не замечала?

Пораженная внезапным открытием, Серена глубоко вдохнула. Хватит. Больше она не станет прятаться от жизни. И от любви. Возможно, отец ее ребенка ее и не любит, но сама-то она точно его любит, но хватит ли этой любви и ей самой, и их ребенку?

Но, раз теперь от нее зависит счастье близких людей, она обязана справиться. Ну или хотя бы попытаться.