Шагнув назад, Серена постаралась хоть немного оградить себя и от Никоса, и от его истекающих злостью слов.

– Я не могу больше все это обсуждать. Может, завтра продолжим?

– Наверное, так будет лучше для всех. – В его глазах вдруг мелькнуло что-то, подозрительно напоминающее заботу и беспокойство. – Надеюсь, хорошенько отдохнув, ты прислушаешься к голосу рассудка и поймешь, что ради ребенка нам нужно пожениться.

Серена мгновенно внутренне ощетинилась. Он отлично владеет английским, так что, похоже, действительно хотел сказать именно то, что сказал. Вот только он ошибается. Сейчас она само воплощение рассудительности и ни за что не выйдет замуж за человека, который ее не любит.

– Завтра ничего не изменится.

– Где ты остановилась?

Простой вопрос. Слишком простой. И почему он вообще так легко сдался?

Никос уже доказал, что ему нельзя доверять, и пусть раньше ей и не приходило в голову искать на него информацию в Интернете, теперь она обязательно этим займется. И как же страшно при мысли, что она связалась с человеком совсем иного масштаба, чем ждала… Зачем же ему все-таки понадобилось скрывать от нее свои истинные занятия? Чего он пытался этим добиться?

– В той же гостинице.

Сама не зная зачем, Серена настояла, чтобы ее поселили в том же номере, что и тогда, а потом отчаянно боролась с навязчивыми образами, не желая вспоминать страстные объятия и жаркие поцелуи. И особенно ту самую первую ночь любви…

Уловив ее неопытность, он был необычайно осторожен и ласков, но даже и не представлял, до какой степени она на самом деле невинна. А сама она тогда твердо верила, что он именно тот, кого она ждала долгие годы. И как же он не походил на того Никоса, что сейчас открыто признавал свой обман и едва ли не силой заставлял выйти за него замуж.

– Тогда нам следует пойти туда прямо сейчас и забрать твои вещи.

Подавшись вперед, Никос поймал ее за руку, и, несмотря на то, что она совершенно не хотела ему подчиняться, Серена почувствовала, как по коже бегут мурашки, и поняла, что чем бы ни закончился весь этот разговор, у них еще осталось незаконченное дело. Ее тело все еще нуждалось в его прикосновениях и ласках, и, как это ни глупо, похоже, она до сих пор любила его всем сердцем.

Долетающая из ресторанчиков музыка, теплый ночной бриз, тихий рокот прибоя, яркие звезды… Несмотря на обстановку, прогулка рука об руку сейчас совсем не казалась романтичной. И даже пугала. Но сил сопротивляться уже не осталось.

– Никос! – Понимая, что нельзя сдаваться, она все-таки попробовала высвободиться. – Что ты делаешь?

Остановившись, он посмотрел на нее сверху вниз.

– Принимаю ответственность.

Густой низкий голос с едва уловимым акцентом, раз и навсегда покоривший ее сердце.

– За что? За меня?

Выпрямившись, она посмотрела ему прямо в глаза.

– За моего ребенка.

Серена удивленно моргнула. Неужели он думает, что, если станет изображать из себя защитника, она безропотно подчинится любому его решению? А потом примет его предложение, и они будут жить долго и счастливо? Но тогда ребенок будет расти, четко понимая, что связала их всего лишь ошибка, а такой судьбы она никому не желала. И уж тем более собственному малышу.

– Для этого тебе совершенно не нужно идти со мной в гостиницу.

Да и вообще она бы сейчас предпочла остаться одна, чтобы подумать и оценить обстановку. Разговор прошел совсем не так, как она рассчитывала, и все из-за его лжи и обмана.

Так приятно чувствовать, как его рука вновь сжимает ее ладошку, вот только все остальное… Не зная, как реагировать на прикосновения этого незнакомца, Серена до сих пор испытывала влечение к привычному Никосу, и эта взрывоопасная смесь грозила свести ее с ума.

– Давай завтра все обсудим.

– Обязательно. Только не здесь, а в Афинах.

Никос быстро шагал по пляжу, увлекая ее за собой, и, хотя Серена отлично понимала, что радоваться ей сейчас нечему, где-то глубоко внутри вновь проснулась надежда. Может, все сложится еще не так уж и плохо? Они уже подошли к полюбившейся ей семейной гостинице, когда до нее наконец-то дошел смысл его слов.

– В Афинах? – Она поняла, что спросила вслух, только когда Никос удивленно на нее обернулся.

– Разумеется. У меня там дом и работа, так что туда мы и поедем.

Онемев от изумления, Серена лишь молча на него уставилась. С чего он взял, что она куда-то поедет?

– Назови хоть одну достойную причину, почему я должна куда-то с тобой ехать, когда ты с самого начала мне врал?

Если он прямо сейчас развернется и уйдет, сумеет ли она когда-либо себя простить, что не сможет объяснить ребенку, где и чем занимается его отец?

– Причина только одна, но ее и так более чем достаточно. Ты носишь моего ребенка.

При свете ламп она наконец-то смогла как следует разглядеть острое угловатое лицо, от которого так и веяло властной решимостью. Наверное, именно так он и выглядит на собраниях совета директоров или чем он там на самом деле занимается.

– Ребенка, которого ты не хочешь.

Бросив это обвинение, она поняла, что замерла на пороге истерики. Как же она от всего устала! И после целого дня пути мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Или, вернее, ей нужно было отдохнуть, а вместо этого приходилось спорить и сопротивляться, не позволяя Никосу подавлять ее своей волей. Один раз он уже соврал, а значит, соврет и второй. Как и ее собственный отец.

– Здесь нечего обсуждать, собирайся. Самолет уже ждет.

Как же сложно сопротивляться, когда где-то глубоко внутри она до сих пор надеется на сказку из разряда «и жили они долго и счастливо»… Может, они все-таки смогут раздуть тлеющие угли и воскресить горевший между ними огонь? Моргнув от яркого света, Серена вздохнула. Ничего этого не будет.

А потом еще Никос что-то коротко приказал администратору на греческом, и она окончательно пришла в себя.

Хочет она того или нет, ей придется с ним съездить, просто чтобы окончательно со всем разобраться. Никос – отец ее ребенка, и она обязана хотя бы попытаться решить все миром. Но на этот раз она будет сильной, и он не сумеет сделать ей больно.

Никос неожиданно притянул ее к себе чуть ближе и обнял. Только что-то ей подсказывало, что все это представление устроено исключительно для администратора.

– Не волнуйся, мы уже совсем скоро сядем в самолет, и ты наконец-то сможешь отдохнуть.

– Отдохнуть?..

Краешком глаза Серена видела, как улыбается администратор, искренне радуясь воссоединению любящих сердец; даже интересно, знает ли он, кто такой Никос на самом деле?

– Я же вижу, как ты устала.

Легонько погладив по плечу, Никос ласково поцеловал ее в лоб.

– Пойдем заберем твои вещи.

Не в силах сопротивляться, она безропотно позволила увести себя наверх, всем телом ощущая его близость. И лишь оказавшись перед дверью, начала искать в сумочке ключи, сразу же вспомнив о звонках. Но это потом. Сперва нужно разобраться с Никосом.

– Ты специально остановилась в том же номере? – поинтересовался он, усмехнувшись.

Переступив через порог, она огляделась по сторонам.

– Нет, но, видимо, они меня запомнили, вот и поселили здесь же.

В номере все осталось по-прежнему, и на какую-то долю секунды Серене показалось, что за окном снова лето, и они пришли сюда, чтобы в очередной раз насладиться пьянящим ароматом свободы и друг другом.

Как же она его тогда любила… И верила, что он тот самый мужчина, уготовленный ей самой судьбой…

– Это все? Один чемоданчик?

Вопрос вернул ее к действительности.

– Я же уже сказала, что прилетела просто потому, что считала правильным сообщить тебе эту новость лицом к лицу, и не собиралась здесь задерживаться. Да и незачем мне было оставаться, после того как ты ясно дал понять, как относишься к отцовству.

– Неправда, ничего такого я не говорил.

Никос опасно прищурился, и Серена сразу же поняла, что задела за живое.

– Осознав, что после той ночи ты можешь стать отцом, ты пришел в ужас. И не пытайся этого отрицать.

– Неправда. И ты это и сама отлично знаешь.

Никос придвинулся еще ближе, и ее сердце сразу же бешено забилось, словно целый табун диких лошадей.

– Знаю? – выплюнула она, надеясь, что он не понимает, как сильно на нее действует. И этот густой низкий голос… Но как бы там ни было, нужно держать себя в руках.

– А оно ведь никуда не исчезло, верно? То притяжение, что неудержимо тянуло нас друг к другу. В этом номере, в этой постели, ночь за ночью.

Буквально утопая в голубых глазах, Серена вспомнила их первую ночь, когда Никос без конца ее целовал, дразня и лаская. И тогда она точно знала, что хочет до конца отдаться этому мужчине, и готова была на все, лишь бы он догадался, как сильно она его любит.

Тогда она сразу же поняла, что между ними возникло нечто особенное, нечто такое, что, возможно, ей больше ни разу не доведется испытать. А теперь она снова смотрела в глаза этому же человеку, но на сердце давила неподъемная тяжесть. Потому что для него в той связи не было ничего особенного. Обычный курортный роман, о котором потом и вспоминать незачем.

Отступив, она повернулась и невидящим взглядом уставилась в окно, за которым темные волны лизали едва различимый в ночи берег. Все это – наследие ее ребенка, но если она сейчас уйдет, он, возможно, вообще никогда его не увидит. Разве можно остаться, если она не нужна Никосу? Да и что бы он сейчас ни говорил, сам ребенок ему тоже не нужен.

– Серена…

Он подошел так близко, что она буквально чувствовала жар его тела. Старательно выкинув из головы несбыточные мечты о том, что могло бы быть, но никогда не будет, она почувствовала, как он положил руки ей на плечи, и, словно завороженная, медленно обернулась и посмотрела прямо в потемневшие от желания глаза.

Спасаясь от наваждения, Серена смежила веки, но, почувствовав, как по губам едва уловимо скользнули его губы, резко отстранилась.

– Даже не думай, что и на этот раз сумеешь соблазнить меня поцелуями.

– Чтобы добиться желаемого, поцелуи мне совсем не нужны.

Шагнув вперед, Никос буквально прижал ее к стене, но Серена все равно продолжала упрямо смотреть ему в глаза.

– И чего же ты в итоге все-таки хочешь?

– Чтобы ты поехала со мной в Афины.

Холодные жесткие слова, лишь слегка смягченные акцентом, что сразу же показалось ей чертовски сексуальным.

– Этого не будет.

– Тогда почему ты здесь?

– Я прилетела сказать рыбаку, что он скоро станет отцом, – объявила она, вздергивая подбородок, – и что если он захочет, то всегда сможет увидеться со своим ребенком. Только этот рыбак – не ты.

Она в стотысячный раз вспомнила ту ночь на пляже, когда они любили друг друга, совершенно забыв о контрацепции, и, сами того не заметив, зародили новую жизнь, что пока еще только созревала внутри ее. И судьба этой жизни зависит от того решения, что ей сейчас необходимо принять.

– Вот и хорошо, потому что я могу обеспечить тебя всем необходимым. Но для этого тебе придется выйти за меня замуж. Я не потерплю, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным.

– Ты правда думаешь, что можешь всем распоряжаться? Вот только силой притащить меня к алтарю у тебя все равно не получится.

Разозлившись еще больше, она подошла к двери и широко ее распахнула, надеясь, что Никос наконец-то уйдет, но ее надежды в очередной раз оказались тщетными.

Никос изо всех сил старался подавить рвущийся наружу гнев. Неужели она всерьез думает, что может так запросто вычеркнуть его из жизни ребенка? Да. Он действительно никогда не собирался становиться отцом, но раз уж все так сложилось, он ни за что не отвернется от ребенка.

И теперь он окончательно убедился, что знает, что нужно делать. Серена станет его женой. По собственному желанию.

– Ты станешь моей женой. Ребенок, которого ты носишь, – мой наследник, и я не позволю нас разлучить.

Но в ответ она лишь молча стояла у открытой двери, всем своим видом демонстрируя враждебность.

– И как же ты это сделаешь? Насильно заставишь меня за тебя выйти?

– Просто сделаю такое предложение, перед которым ты не сможешь устоять. – Никос уже давно привык подавлять совет директоров, единолично принимая все важные решения, но бороться с женщиной, которую он до сих пор хотел… Совершенно непривычно и странно.

– У тебя нет ничего из того, что мне нужно.

– Если ребенок действительно мой… – начал он, но, услышав удивленный вдох, замолчал.

– Да как ты смеешь в этом сомневаться?

– А почему бы и нет? У меня же нет никаких доказательств.

Так резко развернувшись, что Никос даже испугался, что она упадет, Серена потянулась за сумочкой и вытащила маленькую черно-белую фотографию.

– Держи. – Она протянула ему снимок. – Вот тебе доказательство. Здесь видно, что сроки подходят для той ночи на пляже.

– Ладно, для начала сойдет, но потом я все же хочу, чтобы тебя обследовал греческий врач.

Неужели она считает его дураком, готовым поверить во все это на слово?

Доводилось ему встречать мужчин, которых обманом заставили растить чужих детей. От собственного ребенка он никогда не отвернется, но сперва он должен убедиться, что это действительно его ребенок.

Но не успел он еще додумать эту мысль, как сразу же понял, что это действительно его ребенок. В ту первую ночь она была девственницей, и Никос до сих пор помнил, что почувствовал, когда это осознал. Тогда он громко выругался, но сразу же взял себя в руки и постарался доставить ей столько же удовольствия, сколько испытал сам. А теперь он чувствовал лишь вину, что вообще об этом заговорил.

– Это лишнее. В Англии меня уже обследовали.

Никос снова посмотрел на снимок. Еще раз пробежав глазами цифры, он полностью сосредоточился на расплывчатом силуэте, чувствуя в груди какой-то непривычный комок напряжения, словно с детства знакомое море вокруг острова разом заледенело.

– Хорошо. Но в Афинах ты все равно пройдешь повторное обследование.

– Никос, я с тобой не поеду. И замуж не выйду.

Наверное, если бы у него было сердце, он расспросил бы ее о том, что она сейчас чувствует, а потом взял за руку и пообещал, что вместе они обязательно со всем справятся. Но сердца у него не было, а значит, этот путь не для него.

– Как только ты согласишься переехать в Грецию и стать моей женой, я дам тебе все, что ты захочешь, – холодно объявил Никос, не обращая внимания на то, как она заметно вздрогнула.

– Я же уже сказала, что мне ничего от тебя не нужно.

– Не думаю, что твоя сестра обрадуется, когда узнает, что ты отказалась предоставить ей возможность продолжить с искусственным оплодотворением.

– Что? Ты собираешься меня шантажировать?

– Нет, просто я готов платить любую цену за то, что мне нужно.

– Это шантаж, да к тому же жестокий, – прошипела Серена, и Никос вынужден был отметить ее стойкость.

– Возможно, но это мое последнее слово. Решай сама.

– Да с чего ты вообще взял, что я на это соглашусь?

Подавшись вперед, она выхватила у него снимок.

– Не советую со мной бороться.

– А я и не собираюсь, просто забочусь о нас обоих. О себе и о ребенке.

– Только не забывай, что это и мой ребенок тоже.

Чувствуя на себе взгляд Никоса, Серена все еще разглядывала снимок, понимая, что сейчас только от нее зависит, сумеет ли сестра испытать нечто подобное или нет. Прикрыв глаза, она попыталась справиться с накатившей тошнотой.

Где-то глубоко внутри она все эти месяцы надеялась, что, возможно, у них еще есть шанс пожениться и жить долго и счастливо. Но стоило ему только сказать, что любви нет и не будет, как все эти мечты рассыпались в прах. Как вообще можно выходить за мужчину, открыто признающего, что он никогда не хотел быть отцом, а любовь никак не связана с браком?

– Пожениться? – Оглушенная его предложением, она до сих пор не могла до конца прийти в себя. – Это важный шаг. А что будет, если однажды ты встретишь женщину, которую действительно захочешь назвать своей женой?

– Об этом можешь не волноваться. Я вообще никогда не собирался жениться.

– Тогда зачем тебе я?

Зачем она спрашивает, если и так знает ответ? Просто ему нужно, чтобы ребенок родился в законном браке. Но как же это все не похоже на то, о чем она когда-то мечтала… Он же предлагает, чтобы они сошлись только из-за ребенка, и их малыш повторил ее собственную судьбу.

– Можешь называть меня старомодным, – Никос снова приблизился к ней едва ли не вплотную, – но мой ребенок, мой наследник родится в законном браке. Так что решай. И прямо сейчас. Самолет ждет.

Серена мгновенно представила себе все возможные варианты развития событий. Счастливая Сэлли с ребенком на руках. Ее собственный малыш впервые улыбается, глядя на отца. И стоит ей лишь принять его странное предложение, эти смутные образы обернутся явью.

Она уже видела, как Никос держит ее в руках, лаская и страстно целуя. Сомнений быть не может, летом между ними горел настоящий огонь, но сможет ли он перерасти в любовь? Сможет ли Никос когда-нибудь полюбить ее с той же силой, что питала к нему она сама?

– Серена?

Как же ей сейчас хотелось попросить немного времени, чтобы подумать, но разве именно этим она и не занималась последние месяцы? Если она согласится, то тем самым докажет, что он был прав, когда говорил, что она пойдет на все, чтобы помочь сестре завести ребенка.

По глазам видя, что его терпение подходит к концу, Серена глубоко вдохнула. Если она согласится сейчас с ним поехать, то тем самым купит желанную отсрочку.

– Хорошо, мы сделаем по-твоему.