Нэш вошел в конюшню, рядом молчаливо ступал Деймон. Их встретил знакомый запах сена и кожи. Несколько лошадей высунули морды из стойл и с любопытством смотрели на гостей.

На сердце у Нэша было тяжело. Вряд ли его будут рады видеть после того, как он все откроет, а ведь он уже успел полюбить эту землю, лошадей.

– Скажи откровенно, как мужчина мужчине: переживаешь насчет ее беременности?

– Не думал, что вы позвали меня сюда, чтобы задать этот вопрос. Между нами говоря, я с ума схожу от беспокойства. Не о ребенке, я знаю, Лили будет прекрасной матерью. Я тревожусь главным образом о здоровье Лили, не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Деймон остановился перед стойлом, в котором обитал Дон Педро, жеребец Тессы, неоднократно побеждавший в скачках.

– Да, в такой ситуации мужчинам приходится нелегко. Ты привык держать все под контролем, уверен в своих силах. Но когда женщина носит под сердцем твоего ребенка… Когда Роуз была беременна нашими девочками, я жил в постоянном нервном напряжении до тех пор, пока она не родила. И когда впервые взял девочек на руки, понял, что никогда и никому не позволю обидеть их, сделаю все, чтобы защитить своих дочерей. Я бы продал душу дьяволу, лишь бы они были счастливы.

– У Лили часто кружится голова, ее постоянно тошнит. Врач велела ей больше отдыхать, чтобы сни зить давление, это все, что меня волнует в настоящий момент. Но вы ведь привели меня сюда не затем, чтобы поговорить о детях?

– Я хочу сделать тебе предложение.

Заинтригованный, Нэш провел рукой по мягкой гриве Дона Педро. Похоже, речь идет о сделке. Не важно, что собирался сказать Деймон, надо помнить, что все козыри на руках у него, не у отца. И от того, как он их разыграет, зависит будущее.

– Ты знаешь, что Тесса и Кэсси решили уйти из скачек. Кэсси хочет открыть школу для детей-инвалидов, Тесса будет помогать ей, когда сможет. Они с Грантом думают о переезде. За несколько лошадей мне не раз предлагали баснословные деньги, но я всякий раз отказывался продавать их.

Нэш едва удержался, чтобы не рассмеяться. Кому, как не ему, знать об этих предложениях и о том, что они были отвергнуты.

– Я знаю, мы лишь недавно обрели друг друга, но я хотел бы отдать тебе Дона Педро. Я думал об этом с того дня, когда ты сообщил о том, что я твой отец. Знаю, этот подарок вряд ли возместит тебе годы без отца, но ты лучший конюх, которого я когда-либо видел, а это лучшая лошадь, которая у меня когда-либо была. Я бы хотел, чтобы ты взял ее себе.

Нэш потрясенно смотрел на отца, не верил своим ушам. Деймон Баррингтон отдает ему эту чудесную лошадь, которая может принести больше денег, чем все остальные, вместе взятые?

– Такого я не ожидал.

Все это время он засылал Деймону предложение за предложением и всякий раз получал отказ, а теперь тот сам отдает лошадь конкуренту. Если бы сын открыл отцу правду несколько месяцев назад, в разгаре сезона скачек, получил бы такой щедрый подарок? Или Деймон успел узнать его и понимал, что он, как никто, может позаботиться о таком чудесном скакуне, как Дон Педро.

Нэша охватили угрызения совести. Он обманывает человека, который так доверяет ему, обманывает собственного отца. Это плохо кончится.

– Что сказала Тесса?

– Она прекрасно понимала, что по окончании сезона мы продадим Дона Педро, и не возражала. На самом деле я планировал продать пару лошадей, если Кэсси согласится расстаться с ними. Мы привязаны к лошадям, но Кэсси вложила в них столько сил и эмоций, так долго тренировала их, что, думаю, ее сердце будет разбито.

Нэш посмотрел на Дона Педро, главную цель, ради которой он приехал сюда, цель близка, как никогда, стоит только протянуть руку. В последнее время его планы несколько изменились, но он по-прежнему хотел Дона Педро. Вот только уже не был уверен, что обман – лучший способ добиться своего.

– Вы могли бы получить за него огромную сумму от любого коннозаводчика. Вы уверены, что хотите просто так его отдать?

– Да, я мог бы продать его, но скачки для меня никогда не сводились к деньгам. В юности я мечтал стать жокеем. Мать воспитывала меня одна и, конечно, не могла себе позволить купить лошадь, поэтому я брал уроки на местной ферме в обмен на работу в конюшне. Это была тяжелая работа, но я научился любить спорт и экономил каждый цент, чтобы когда-нибудь купить себе лошадь.

Нэша охватило острое чувство вины. Слушая рассказ Деймона о юности, он не мог не видеть, как похожа его жизнь на жизнь отца.

– Я знаю, что такое тяжелая работа, – продолжал Деймон, – и знаю, что труд окупается, поэтому хочу подарить тебе лошадь в знак признательности за все, что ты сделал в конюшне. Я понимаю: ты приехал, чтобы, прости за резкость, шпионить за нами, но должен признать, что поступил бы так же на твоем месте.

Нэш и предположить не мог, что Деймон примет его в семью, но тот стоит перед ним, рассказывает о своем прошлом и предлагает принять щедрый дар как свидетельство отцовской любви.

Проклятие!

Нэш взглянул на жеребца, о котором столько мечтал. Может ли он принять такой подарок? Вот так взять многократного призера скачек и увезти с собой? Все, чего он так хотел, находится в пределах досягаемости.

Что скажет Деймон, когда узнает правду? Однако отвергнуть подарок невозможно, Деймон потребует объяснений, к которым Нэш пока не готов. Вот так запутываются в собственной паутине.

– Я позабочусь о нем.

Деймон облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Все, что угодно, для моего единственного сына.

Острый нож вины вонзился еще глубже, причиняя мучительную боль. Нэш даже не подозревал, насколько раним. Притворялся, лгал, чтобы разорвать отношения, которые едва начал строить, отношения, которые стали для него важнее всего на свете. Он не думал, что ему так не хватает семьи, пока не приехал сюда. В его жизни появились Лили и ребенок. И всего этого он мог в одночасье лишиться.

Надо придумать, как открыть правду, причинив окружающим как можно меньше боли, если такое вообще возможно.

Лили не помнила, когда последний раз так веселилась. Они решили устроить импровизированный праздник, разительно отличавшийся от гламурных вечеринок в Лос-Анджелесе, на которых иногда приходилось бывать Лили. Она сидела рядом с Кэсси, Тессой и Линдой и чувствовала себя так же уютно, как в обществе своей матери.

– Итак, что вы хотите на десерт? – Линда пристроила на колене блокнот. – Что ты любишь, Лили?

– Она без ума от шоколада.

Лили обернулась. Нэш. Его взгляд был прикован к Лили.

– Думаю, на первом месте шоколадное молоко. В крайнем случае подойдет шоколадное мороженое. Верно, Лили?

Она подавила дрожь. Он знает, как завести ее, даже не прикасаясь.

– Как насчет мороженого с фруктами и орехами? – спросила Линда.

Кэсси рассмеялась:

– Эмили будет в восторге.

– Я тоже люблю все шоколадное, – добавила Тесса.

Лили улыбнулась, чувствуя себя в этой семье так, будто принадлежала к ней с рождения.

– Мы славно повеселимся. Что мне принести?

– Себя. – Наклонившись, Кэсси похлопала Лили по ноге. – Линда обидится, если мы принесем что-нибудь на вечеринку, которую она устраивает. Кроме того, мы уже привыкли, что ей нет равных в готовке, наша стряпня не в счет. Так что приводи Нэша и захвати с собой аппетит, вот и все.

Лили взглянула на Линду, которая, прищурившись, старательно записывала что-то в свой блокнот. Когда речь шла о составлении меню, эта женщина была неподражаема. Еще во время съемок выяснилось, что она превосходно готовит и всегда готова накормить всех, кто подворачивался ей под руку.

– Мне нравится. Простите, я сегодня что-то устала. В последнее время я вообще быстро утомляюсь.

– Это первый триместр, – мягко улыбнулась Кэсси. – Скоро силы вернутся.

Нэш подошел к Лили:

– Я отвезу тебя домой, уже поздно.

Посмотрев в окно, Лили увидела, что солнце почти село. Они провели в этом доме почти целый день, время пролетело незаметно.

– Мне было очень приятно повидать вас всех. Спасибо за приглашение.

– Мы всегда рады тебя видеть, – сказала Тесса. – Приходи в любое время, когда Нэш занят на работе. Нам найдется о чем поболтать. Посплетничаем.

– Слава богу, что мужчины этого не слышат, – заметила Линда. – Но я согласна с Тессой. Приходи, когда захочешь.

Распрощавшись со всеми, Лили и Нэш отправились домой.

Домой. Неужели она думает о доме Нэша как о своем? Почти весь день она провела в его новообретенной семье, ее чувства к нему крепнут день ото дня.

Да, Лили в самом деле чувствовала себя как дома. Лос-Анджелес казался таким далеким, словно целая жизнь прошла с тех пор, как она последний раз заходила в свою просторную квартиру. При мыс ли о том, что ей, может быть, скоро предстоит вернуться в свое одинокое жилище, Лили загрустила. Кочевая съемочная жизнь приучила не привязываться ни к людям, ни к местам, но здесь все иначе. Часть ее не хотела уезжать, другая часть пыталась мыслить реалистично, ведь она не могла остаться здесь навсегда. Работа не давала возможности осесть где-то, пустить корни. Как она оставит мужчину, которого за это короткое время успела полюбить?

На глаза навернулись слезы, в носу защипало, горло сжалось. Знакомые ощущения, бушевали гормоны, Лили читала об этом. Шмыгнув носом, она отвернулась к окну. Что подумает о ней Нэш? Что связался с сумасшедшей, неуравновешенной женщиной.

– Эй. – Он сжал ее руку. – С тобой все в порядке?

На мгновение оторвавшись от дороги, он бросил на нее быстрый взгляд.

– Мне нравится здесь, – вдруг сказала она неожиданно для самой себя. – Так спокойно, так красиво. Сегодня я чувствовала себя нормальным человеком.

– Милая, тебе придется уточнить, что ты имеешь в виду, говоря о нормальном человеке.

Лили опустила глаза. Их руки переплелись. Она пыталась подобрать нужные слова, чтобы донести до него свою мысль.

– Мне пришлось привыкать к тому, что везде, где бы ни появилась, со мной обращались как со звездой. Я не возражаю против фотографий, автографов, потому что это часть моей работы. Но и только. Я не лучше других, и меня не волнует слава. Сегодня все обращались со мной так, словно я друг семьи. Баррингтоны приняли меня в своем доме, и я прекрасно провела время, не думая о работе.

Прости, наверное, это звучит смешно и тебе неинтересны мои переживания. Я тут подумала о том, что ты говорил, журналисты наверняка ждут моего возвращения в Лос-Анджелес. Они безжалостны и беспринципны, когда речь идет о сенсации, даже роются в мусоре. Понятия не имею, как с этим справиться, если не сделать то, что ты предложил, – самой рассказать обо всем во время интервью. Но это в Лос-Анджелесе, а в этом городке такие приветливые и сердечные люди. Жаль будет уезжать.

Вот она и сказала это. Лили действительно хотела знать, что Нэш думает о ней и о том, что в один прекрасный день она может уехать отсюда. Она даже была рада тому, что ее путаная речь в конце концов привела к теме, которую не решалась затронуть в разговорах уже неделю. Неопределенность ближайшего будущего заставляла ее нервничать, а сейчас нельзя волноваться.

– Ты хочешь остаться?

– Я хочу знать, чего хочешь ты.

Трусливый ответ, но ей нужно знать, о чем он думает, каким видит их будущее. До сих пор они говорили серьезно только раз, о его прошлом.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, наш ребенок здоров и мы продолжили строить то, что начали.

– А что мы начали?

Она хотела, чтобы он дал четкое определение их отношениям.

Нэш свернул к дому, подъехал к крыльцу, заглушил мотор и повернулся к Лили. Маленькая лампочка на крыльце едва освещала кабину грузовичка, его глаза ярко сияли в полумраке.

– Ты хочешь, чтобы мы серьезно поговорили, а я хочу, чтобы ты решила, что значит для тебя счастье. Вернуться в Лос-Анджелес и там растить ребенка или остаться здесь, пока он не родится, а потом принять решение? Я не прошу выбирать между ребенком и карьерой, никогда этого не сделаю. Но можешь быть уверена: я буду рядом, потому что хочу, чтобы мы стали семьей. Я привык получать то, что хочу, и не отступлю.

Он сжал ее в объятиях, прильнул к губам, как человек, изголодавшийся по теплу и любви. Лили закрыла глаза. Наконец-то это случилось. Она чувствовала облегчение. Нэш ясно дал понять, что хочет быть с ней. Правда, говорил так, будто она его собственность, но с этим она уже научилась мириться.

Лили вспомнила, что так и не сказала Нэшу о предложении Иэна. До завтрашнего вечера предстоит принять решение: соглашаться на съемки или нет. Фактически предстояло выбирать между карьерой и мужчиной, которого она успела полюбить.