Захид сидел на кровати, наблюдая за Тринити. Платье подружки невесты было небрежно брошено на стул, туфли валялись на полу, ее волосы рассыпались по подушке и почти полностью закрыли лицо, тушь с ресниц испачкала одеяло.

Захид заказал завтрак. Положив трубку, он увидел, как Тринити нахмурилась, не открывая глаз. Через пару минут в дверь постучали.

– Просто оставьте его там, – попросил Захид. – И наберите, пожалуйста, ванну.

Она села в кровати и уже открыла рот, чтобы велеть всем посторонним убраться из комнаты и дать ей поспать, но Захид так грозно на нее глянул, что она нырнула под одеяло и пожелала, чтобы шейх тут же исчез.

Тут Тринити осенило: она находилась не у себя в номере, а в его спальне, потому что эта комната была огромной, а кровать размером чуть ли не с футбольное поле.

Вскоре в комнате появилась горничная с сообщением: ванна готова. Захид отпустил прислугу, добавив, что в ближайшее время он позовет ее прибраться в номере. К тому моменту Тринити вспомнила: она пыталась его поцеловать! Не на улице. Тот поцелуй был прекрасен…

Поежиться от смущения и даже простонать ее заставило воспоминание о последующей пьяной выходке.

– Ну и что означают эти стенания? Позвать врача или ты вспомнила, как вела себя прошлой ночью?

Он не дал ей укрыться под одеялом, резким движением сорвав его.

– Второй вариант… – прошептала Тринити.

Теперь она не могла отвести взгляда от очень, очень красивого мужчины. Его волосы были растрепаны, на лице красовалась щетина, и костюм, судя по его помятому виду, он так и не снимал.

– Как твое похмелье?

– Это не похмелье, это усталость, – попробовала возразить Тринити. – Сорок восемь часов без сна, смешанные с шампанским и моей ядовитой семейкой… – Она закрыла глаза. – Скажи мне, вчера я устроила сцену, да?

– Я вывел тебя из зала прежде, чем тебе это удалось, – усмехнулся Захид. – Но да, в спальне ты мне целый спектакль устроила.

Она едва могла дышать, но потом, когда Захид улыбнулся ей, ее сердце замерло. Все еще хмельному сознанию потребовалось несколько минут, чтобы понять: Захид не был зол. Даже наоборот, судя по взгляду, которым принц буквально ее пожирал, он готов был сорвать с нее последние остатки вчерашнего наряда…

– Вот! – Захид протянул ей большой стакан, наполненный до краев холодной темно-розовой жидкостью. Она оперлась на локоть и поднесла стакан к губам. Оказалось, это арбузный сок с мятой.

– Я весь рейс не спала. Рядом со мной был ребенок… – объяснила Тринити, прихлебывая вкусный напиток. – Не у всех есть собственные самолеты, чтобы летать на них на свадьбы…

– Ты могла бы надеть наушники. – Захид оставался равнодушным.

– Ты никогда не летал эконом-классом, да?

– Твой отец заплатил за бизнес-класс, – сказал Захид.

Гас всем вокруг рассказывал, во сколько ему обошлась Тринити, и, кроме того, Захид не хотел слушать ее ложь.

– И я купила билет в эконом-класс, – заговорщически прошептала Тринити. – Это называется «десять часов дискомфорта и три месяца платы за квартиру».

– Тогда ты должна была взять билет на более ранний рейс, чтобы потом было время выспаться.

Она откинулась на подушку и уставилась на него, обиженно надув губы и негодуя: он не дал ей никакого пути к отступлению! Да, она могла бы вылететь пораньше, но тогда ей пришлось бы провести лишние сутки дома, а это последнее место на земле, где она хотела быть. Эконом-класс и плачущий ребенок стали гораздо более приемлемым вариантом.

Захид забрал у Тринити пустой стакан, помог ей сесть в кровати, взбив подушки за ее спиной, словно она была пациенткой в стационаре, а потом опустился на край кровати с тарелкой, полной тоненьких блинчиков. Он намазал их кленовым сиропом и, порезав на кусочки, начал кормить ее.

– Я просто устала.

– Да, конечно, – кивнул Захид. – Ешь!

– Ты не сердишься? – В ее голосе проскользнуло недоверие.

– Нет. – Захид улыбнулся. – Что случилось вчера вечером? – спросил он. – Ты была очень расстроена, когда вернулась обратно в зал.

Тринити пожала плечами:

– Я просто слишком много выпила.

– Две минуты назад ты говорила совсем другое.

– Я просто… – Тринити покачала головой, не зная, как ответить.

– Ты можешь мне сказать, не стесняясь.

Могла ли она? Он был шафером ее брата, другом семьи… и, прямо сейчас, самым лучшим, что было когда-то в ее жизни, даже если только на недолгое время.

Тринити вовсе не хотела все испортить.

– Мне непросто находиться рядом с семьей. Обстановка сразу накаляется…

Она ждала. Вот сейчас он скажет, какая у нее замечательная семья и ей нужно ею гордиться и вести себя соответствующе… Но Захид на самом деле пытался сообразить, стоит ли сказать ей, какого невысокого мнения он придерживается о Фостерах. В конце концов, это семья Тринити, вправе ли он ее критиковать?

Захид донес до ее рта вилку с едой и, пока она жевала, решил на время отказаться от привычной дипломатии. Он хотел, чтобы Тринити услышала правду.

– Я считаю, с Фостерами очень непросто иметь дело.

Когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, он напомнил ей, что говорить с набитым ртом неприлично, и Тринити пришлось его выслушать.

– После прошлой ночи у меня не осталось выбора. Я порываю связи с твоей семьей.

Она попыталась поспешно проглотить, чтобы ответить, но Захид ее опередил:

– Когда я говорю «Фостеры», я не имею в виду тебя.

Тринити перестала жевать, теперь она хотела дослушать Захида до конца.

– Когда я думаю о тебе, я не думаю о Фостерах, ты меня понимаешь?

– Думаю, да.

– Мне нужно, чтобы ты поняла. Когда я разорву отношения с тобой, то это произойдет совсем по другой причине. Ты знаешь, по какой?

Тринити пожала плечами.

– Если мы когда-нибудь встретимся в будущем, – продолжил он, – мои чувства и мысли о тебе станут проявлением неуважения по отношению к моей будущей жене. – Он пытался объяснить то, что Тринити не могла понять. – Жену я выберу с оглядкой на свою страну. – Он увидел, как ее нахмуренный лоб разгладился, а на губах засияла улыбка.

– Я и не ждала, что это буду я.

– Я знаю, – сказал Захид, улыбаясь одной мысли о Тринити в Ишле. – Уверен, худшей участи себе ты и вообразить бы не могла. Я просто хочу, чтобы ты поняла: когда я разорву отношения с твоей семьей, это не будет иметь ничего общего с тем, что я чувствую к тебе…

– Спасибо. Такое признание. Было очень приятно слышать.

– И спасибо за то, что вчера вечером не дал мне выставить себя на посмешище, – сказала Тринити.

– Мне было нетрудно.

– Просто мне было весело…

В его глазах по-прежнему читалось недоверие, но Тринити решила не говорить ему о Клайве. При свете дня она, конечно, не собиралась раскрывать мрачных тайн своего прошлого и поэтому попыталась повернуть беседу в другое русло.

– Так как же обычно веселится шейх? – Она посмотрела на него долгим взглядом. – Я не могу себе представить, как ты танцуешь.

– Мы танцевали прошлой ночью.

– Я имею в виду… – Она подняла руки над головой и изобразила в постели небольшой танец, выпустив из памяти свою почти наготу: на ней оставались только бюстгальтер и трусики.

Захид заставил ее позабыть о стыде.

– Так я не танцую, – произнес Захид.

– И мы уже знаем, ты и не поешь. А спиртное употребляешь?

– Нет.

– Потому что тебе нельзя?

– Потому что не хочу!

– А в карты на деньги играешь?

– Никогда. – Он отвел глаза в сторону, а затем, помолчав, ответил на ее вопрос одним словом: – Секс. Тринити моргнула.

– Это мой порок, – сказал Захид. – У нас у всех есть недостатки.

– Секс – это порок?

– Видимо, так и есть. – Захид поднял глаза к потолку. – Хотя этот изъян вскоре будет устранен.

– Твоя жена может быть ненасытной любовницей, – сказала Тринити и в награду получила улыбку.

– На это можно только надеяться, – покачал головой Захид. – Хотя при выборе невесты шейха такие качества обычно во внимание не принимаются.

– Ну, так должны приниматься! – зевнула Тринити.

– Я не буду поднимать эту тему в разговоре с отцом.

– Нам нужно будет спуститься к завтраку с семьей в девять… – опомнилась Тринити.

На часах было десять минут девятого. Захид поддел на вилку последний кусочек блина в сиропе и предложил ей.

– Из тебя вышла бы хорошая курица-наседка, – сказала Тринити, открыв рот и вытянув шею, но безуспешно: последний кусочек она так и не получила.

– Птицы кормят своих детенышей из клювов, – ответил Захид, и Тринити почувствовала, как ее лицо заливает краска. – Хорошо, – продолжил он. – У тебя есть два варианта – завтрак с семьей или я.

– А можно поточнее?

«Неужели он имел в виду…» – спросила себя Тринити, но тут же поняла: она не ошиблась. Последний кусочек блинчика в сиропе все-таки оказался у нее во рту, но Захид не зря упомянул про кормление птенцов: его губы накрыли ее рот, и сам процесс превратился в нечто невероятно интимное.

Язык, блинчик и кленовый сироп, и он даже не позволил ей закрыть рот, чтобы она могла проглотить. Это было…

«Вкусно, липко и очень, очень приятно», – решила Тринити, но как только она проглотила кусок, а поцелуй закончился, она отстранилась.

– Я еще не чистила зубы, – заявила Тринити, внезапно ощутив смущение.

Захид, казалось, сразу смирился – ей, возможно, действительно необходима передышка.

– Я собираюсь принять душ, – сказал Захид, слизнул последние остатки кленового сиропа с губ Тринити, после чего отпустил ее, неровно дышащую. – А потом, если захочешь, можешь принять ванну.

Решение оставалось за Тринити. Независимо от ее выбора, Захид не станет спускаться к Фостерам на завтрак. Свой долг он уже выплатил. Оставалось только надеяться – теперь настало время для удовольствия.

Захид встал и начал расстегивать рубашку.

– Когда я выйду, распоряжусь, чтобы кто-нибудь пришел прибраться.

Тринити кивнула, удивляясь: он явно ожидал от нее членораздельного ответа. Но как это возможно, когда у нее перед глазами мелькнул его загорелый торс. Кофейного цвета кожа блестела, темные соски притягивали взгляд, но вид очень плоского живота и поросль темных волос, змейкой спускавшихся за пояс брюк, заставили ее отвернуться и нервно скомкать в простыню.

– Я недолго, – сказал Захид, направляясь в душ.

Как только за ним закрылась дверь, она откинулась на подушки и выдохнула, стараясь не думать о том, как он снимает брюки и, полностью обнаженный, включает воду…

Захид давал ей возможность уйти, и Тринити это понимала. Шанс собрать свои вещи и удалиться к себе в комнату, а потом позавтракать со своей семьей, будучи уверенной – больше они никогда об этом не заговорят.

Но если она уйдет, то больше никогда не увидит его…

Тринити лежала на кровати, прислушиваясь к шуму воды. Несколько минут спустя Захид вышел, неся в руках брюки, которые он аккуратно повесил на стул. Одним белым полотенцем он обмотал бедра, второе – вокруг шеи.

– Ты еще здесь? – улыбнулся Захид и, стянув полотенце с плеч, начал обтирать грудь и под мышками.

– Похоже на то.

– Тогда вызову горничную.

– Я пока приму ванну.

Она поднялась с кровати и направилась к ванной, но в последний момент обернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть Захида, снимавшего полотенце с бедер. И Тринити получила более ясное представление о том, к чему ей следует готовиться. Вместо того чтобы схватить платье и скрыться в ванной, ей безумно захотелось вернуться в постель.

– Тебе следует позвонить родителям, – сказал Захид, словно разговаривать с ней в голом виде было совершенно нормально.

– Э-э… после ванны, – прохрипела Тринити.

Меньше всего она хотела нарушать хрупкое равновесие перебранкой с Дианой.

В комнате было темно, а огромная ванна была наполнена теплой молочного цвета водой. Тринити посмотрела в зеркало. Ее волосы были в беспорядке, глаза искрились, а тело было таким легким, словно его наполнили гелием, и пело в предвкушении поцелуев и чего-то большего…

На бортике ванны лежала небольшая карточка, в которой было указано, что в воду добавили настои ладана, нероли и аргоновое масло.

Лежа в душистой воде, умиротворенная Тринити предалась мыслям о насущном. Захид считал ее отчаянной кокеткой и любительницей вечеринок, наверное, по его мнению, утренний секс-марафон был для нее не в новинку. Он бы с кровати свалился, если бы узнал, насколько она на самом деле неопытна.

Тем не менее пока она лежала в ванне, вспоминая сегодняшний поцелуй и отклик своего тела, Тринити осенило: после всего времени, проведенного в кабинете у психолога, ответ вполне может находиться по другую сторону двери.

Если Захид узнает, что у нее творится в голове, всему настанет конец. Либо он поступит благородно, отказавшись от предложения, либо она получит секс из жалости, а внимательный и осторожный Захид будет каждые пять минут спрашивать у нее, все ли в порядке.

Захид хотел простого секса, но для Тринити в сексе не было ничего простого.

Тем не менее из этой комнаты выйдет совсем другая женщина – уверенная, сексуальная, опытная. Захид не должен ни о чем узнать.

– Горничная уже ушла. – Захид постучал в дверь. – А твой телефон постоянно жужжит. Принести его тебе?

– Я буду через минуту, Захид! – откликнулась Тринити. – Кстати, о том, что ты сказал вчера вечером… Я забыла сказать «пожалуйста».

Она услышала в его голосе улыбку:

– Только не забудь сказать «спасибо».

Пора. Пан или пропал! Она открыла дверь и застыла в изумлении. Теперь комната была освещена только десятком горящих свечей. Завтрак унесли, одежду и вещи прибрали, даже кровать была заправлена свежими простынями. И только обнаженный шейх удобно устроился на постели.

– Понравилась ванна?

– Очень. – Она присела на край кровати. Его поцелуй заставил ее вздрогнуть, но она не успела испугаться: на столике зазвонил ее телефон.

– «Кто-нибудь видел Тринити?» – передразнил Диану Захид. Тринити хихикнула. – Напиши: «Захид взял меня с собой покататься».

– Верхом?

– А вот лгать не надо, – сказал Захид, наблюдая за ней. Тринити обнаружила – печатать сообщение, когда тебя ласкают, ужасно сложно.

«О боже», – подумала Тринити, когда он принялся целовать ее живот, потому что на самом деле ей хотелось забыть про телефон. Каким-то образом ей удалось нажать «отправить».

– Теперь выключи его, – пробормотал Захид, не отрываясь от ее кожи. – Я не хочу отвлекаться.