Дикая стрельба говорила о сдавших нервах и разрушенной морали, но Рейнольдс, лежа на земле, тихо перезаряжал свое оружие, ругаясь на то, что патронов осталось так мало.

Он потерпел крах своих планов. Автомобиль не сорвался с горы. Четверо полицейских все еще были живы, и сейчас, прячась в зарослях, они имели над ним преимущество. Они могут отступить назад и занять дом, не высовываясь под огонь; там они могут вызвать подкрепление. Но он свирепо усмехнулся, когда в блеске молнии разглядел тело, которое выпало через сломанную дверь автомобиля, когда сила удара о камень подбросила его, словно тряпичную куклу. Он не ошибся, это был начальник полиции Лири, которого остановила его первая пуля.

Все вокруг было наполнено адскими звуками и пламенем, треск пистолетов и ружей чуть было не утонул в потрясающей канонаде небес. Все небо, когда не было объято пламенем, было черным, как смоль. Огромные языки, канаты и цепи огня метались по темному небосводу, и раскаты грома заставляли землю содрогаться. Между раскатами слышались резкие хлопки, что терзали барабанные перепонки. Тем не менее, до сих пор на землю не упало ни капли дождя.

Непрерывный яркий свет сбивал с толку больше, чем полная темнота. Полицейские палили безрассудно и наугад. И Рейнольдс начал осторожно отползать через заросли. Позади земля резко пошла под уклон, в небольшой разрыв в скале, обогнув который тропа спускалась дальше вниз. Рейнольдс быстро соскользнул по склону и побежал к своему коню, злой на себя за то, что исчерпал почти все свои ресурсы. Мужчины кричали где-то позади и напрасно стреляли, когда мельком могли увидеть его силуэт.

Он нырнул в заросли, где укрыл коня, отвязал животное и прыгнул в седло - и тогда пошел дождь. Это было совсем не так, как это происходит в менее суровых землях. Это был поток - словно прорвавшийся через огромные ворота, - словно в единый миг выбило дно у небесной бочки. Бездна воды упала в одном ужасном реве.

Ветер прорывался теперь с воем через пламя разорванной ночи, сгибая деревья, но его ярость была меньше, чем ярость дождя. Рейнольдс пытался удержаться на словно сошедшей с ума лошади, ощущая, как животное дрожит. Несмотря на плащ, мужчина промок в одно мгновение. Этот дождь не капал, а сходил пластами, оглушающим небесным водопадом. Лошадь пошатнулась и двигалась теперь с трудом в бурных потоках, которые уже стремительно неслись по склону вниз. Молнии не прекращали озарять небо; все переливалось вокруг, скрытое за завесой падающей воды, как яркий огонь сияет через матовое стекло, превращая мир в морозное серебро.

Через некоторое время Рейнольдс различил тусклый свет, зажегшийся в окнах фермерского дома позади него, и попытался использовать его в качестве ориентира, двигаясь непосредственно от него. Затем свет исчез за выступом скалы, и Рейнольдс поехал дальше в освещаемой огнем темноте, но чувство направления отказало ему. Он не пытался найти тропу или вернутся обратно на дорогу, он направился прямо через холмы.

Это был трудный путь. Его лошадь шаталась в мчащихся потоках, оскальзываясь на грязных склонах, натыкалась на деревья, чьи ветви царапали лицо и руки наездника. В проливной дождь ничего не было видно; ослепительные молнии были больше помехой, чем помощью. И бомбардировка небес все не прекращалась. Рейнольдс ехал через адский огонь и ярость стихии, ослепленный, оглушенный и потрясенный элементами этого потопа. Природа словно сошла с ума - разгул стихий, в котором меркнут все чувства места и времени.

Ослепительно белая разветвленная линия прочертила черные небеса с потрясающим грохотом, расколов поблизости дуб в щепки. С пронзительным ржанием лошадь Рейнольдса в слепую рванула по скалам и сквозь кусты. Рейнольдс ударился головой о ветку и, оглушенный, упал на луку седла, удержавшись лишь благодаря отточенным инстинктам.

Это был дождь, бьющий жестоко ему в лицо, он и привел его в чувство. Рейнольдс не знал, как долго цеплялся за седло, находясь в бессознательном состоянии, пока его лошадь шла куда хотела. Он удивлялся силе и мощи дождя. Он до сих пор не стихал, хотя ветер не дул сейчас, и молнии уменьшили свою интенсивность.

С мрачным видом Рейнольдс собрал брошенные поводья и направился в сторону где, как он считал, был расположен север. Боже, неужели этот дождь никогда не прекратится? Это был монстр - великан-людоед извращенной природы. Он ревел громом уже несколько часов и до сих пор не прекращался, словно лил из неисчерпаемого резервуара.

Рейнольдс почувствовал, что его лошадь наткнулась на что-то и остановилась, опустив устало голову. Пылающее небо позволило ему разглядеть, что животное грудью уткнулось в забор из колючей проволоки. Он спешился, нащупал ножницы для стрижки овец в мешке на седле, разрезал нити, затем взобрался в седло и продолжил путь.

Он перевалил вершину, вышел из прикрытия дубов и остановился, вытаращив глаза. Сначала он не мог понять, что же он увидел, таким это было нелепым и чужим. Но он доверял своим чувствам. Он смотрел на гигантский поток воды, обширный, насколько он мог видеть, стремительно мчащийся в пене своего безумия.

Тогда правда открылась ему. Он смотрел на озеро Бисли! Озеро Бисли, которое еще утром было пустым бассейном, наполняемое только водой текущих вдоль скалистых мест ручья Акаций и Мескитовой речки, уменьшившихся за шесть месяцев засухи до минимума. Там в горах, к востоку от того места, где сливаются потоки, должна была быть построена народом Бисли плотина для орошения. Но денег было не много. Рвы не были вырыты, хотя плотина была завершена. Там располагался резервуар, готовый к использованию, но до сих пор бесполезный. Три года нужно было, чтобы заполнить его, как сказали инженеры, учитывая среднее количество осадков. Но они были с Востока. При всем своем техническом образовании они не рассчитывали на огромный объем воды, который может устремиться вниз с холмов во время такого дождя, как сейчас. Потому что, считая что это обычно засушливая страна, они и представить не могли, что возможны такие наводнения. От Забытых холмов до Бисли земля идет под уклон на сто пятьдесят футов на каждые десять миль; ручей Акаций и Мескитовая сливаются в водораздел с огромной площади и имеют большое количество рукавов, стекающих вниз с высоких хребтов. Теперь, остановившись в своем стремлении к морскому заливу, эта вода накапливается в озере Бисли.

Три года? Да оно заполнилось в течение нескольких часов. Рейнольдс смотрел с изумлением на самый большой водоем, какой он когда-либо видел - семьдесят миль береговой линии, и Бог знает сколько еще, учитывая русла рек! Ливень, должно быть, при таких размерах превратил ручьи в бурные потоки.

Сейчас же дождь начал слабеть. И уже почти рассвело. Отблески дневного света появились, если бы не тучи и стена воды. Рейнольдс тащился через шторм несколько часов.

В свете молний он видел огромные бревна и деревья, кружащиеся в пенном потоке; он увидел обломки построек и трупы коров, свиней, овец и лошадей, и промокшие копны зерна. Он с ужасом представил всю степень опустошения. Новый порыв ярости зародился в нем против народа Бисли. Их и их проклятой плотины! Любой дурак должен знать, что она задержит воду в ручьях на протяжении двадцати миль и заставит их выйти из берегов и накрыть поля и пастбища. Как обычно, от этого пострадают обитатели холмов.

Он тревожно взглянул на темную линию плотины. Она не выглядела настолько большой и солидной, как это было, когда бассейн озера был пуст, но он знал, что она будет сопротивляться любой нагрузке. И это предоставило ему мост. Дождь смоет все следы. Провода были оборваны - хотя, несомненно, к этому времени известия о совершенных им убийствах разнеслись уже по всей стране. Во всяком случае, буря остановила погоню на нескольких часов. Он мог вернуться в земли Забытых холмов и скрыться.

Он спешился и повел лошадь к плотине. Животное хрипело и дрожало в страхе перед водой, вспененной барабанящим дождем прямо под ее ногами, но он успокоил его и направился дальше.

Если Бог создал это ущелье специально для озера, Он не мог спланировать его лучше. Рейнольдс был у Юго-Восточного выхода из огромного водоема, окруженного стеной крутых холмов. Ущелье по форме напоминало гигантскую букву V, узкой частью повернутой к востоку, его колена окружали скалы, возвышающиеся здесь от девяноста до ста пятидесяти футов в высоту. На западе Мескитовая речка вливалась в открытый бассейн, а с севера ручей Акаций проходил между каменных выступов скал и сливался с Мескитовой в широком устье ущелья. Таким образом, потом река формировала единый поток и текла через узкий разрыв в горах к востоку. Через разрыв в построенной плотине.

Когда-то здесь шла дорога к Забытым холмам, поднимаясь с юга, она спускалась в этот бассейн, пересекала Мескитовую речку и уходила в горы на северо-запад. Но сейчас дорога была залита пенящейся водой. Непосредственно к северу от плотины дороги не было, только дикий простор холмов и дубовых рощ. Но Рейнольдс знал, что он может пройти по краю озера и достигнуть старой дороги на другой стороне или, еще лучше, отправиться прямо через холмы, игнорируя все дороги и используя свои кусачки, чтобы пройти через проволочные заграждения.

Его лошадь фыркнула и с силой дернулась. Рейнольдс выругался и схватился за оружие, укрытое от дождя под плащом. Он только что достиг другого конца плотины и увидел, как что-то движется в темноте.

- Стой, где стоишь! - Кто-то шлепал по воде, направляясь к нему. Молния осветила человека без пальто и шляпы. Его волосы прилипли к черепу, и вода стекала по его промокшей одежде. Его глаза блестели в ярком свете молнии.

- Билл Эмметт! - громко воскликнул Рейнольдс, перекрикнув грохот воды. - Какого черта ты здесь делаешь?

- Я здесь благодаря проискам дьявола! - вскричал тот. - Что здесь делаешь ты? Был в Бисли, чтобы внести залог за Джона?

- К черту залог! - ответил Рейнольдс мрачно замершему рядом с ним человеку. - Я убил Сола Хопкинса.

В ответ он услышал вскрик, который смутил его. Эмметт схватил его за руку и яростно пожал. Человек казался взвинченным до неведомых высот.

- Хорошо! - воскликнул он. - Но остальные еще в Бисли, кроме Сола Хопкинса.

- Я знаю, - ответил Рейнольдс. - Я хочу настигнуть некоторых из них, прежде чем умру.

Снова крик страстного ликования прорвался через грохот ветра и дождя.

- Ты тот, кто мне нужен! - Эмметт провел холодными пальцами по отвороту и рукаву одежды Рейнольдса. - Я знал, что ты был прав! А теперь послушай меня. Видишь эту воду? - Он указал на стремительный поток, грохочущий у них под ногами.

- Посмотри на это! - крикнул он. - Посмотри на эти волны, пену и вихри при свете молний! Видишь эти водовороты! Посмотри на этих мертвых коров и лошадей, вертящихся и бьющихся о стену плотины! Ну, я представляю все это на улицах Бисли! Они просыпаются и видят, как черные воды врываются пенящимся потоком через их окна! Это будет не просто мертвый скот, плавающий в воде! Это будут мертвецы, мужчины и женщины! Я вижу прямо сейчас, как их тела стекаются вниз к заливу!

Рейнольдс схватил мужчину за плечи и грубо встряхнул его.

- Что ты несешь? - взревел он.

Грохот дикого смеха смешался с треском грома.

- Я имею в виду, я заложил достаточно динамита под этой плотиной, чтобы снести ее напрочь! - кричал Эмметт. - Я собираюсь отправить всех, кто живет в Бисли, в ад еще до рассвета!

- Ты безумен! - прорычал Рейнольдс, ледяная рука сжала его сердце.

- Безумен? - взвизгнул Эмметт, и сумасшедший свет мелькнул в его глазах, словно молния, - то, что сказал Рейнолдс, было правдой. - Безумен? Ты только что убил этого дьявола Хопкинса и вдруг побледнел? Но это все ерунда; ты убил одного врага. Я стремлюсь отправить на тот свет тысячи!

Посмотри туда, где черные воды вращаются и кувыркаются. Я владел всем этим однажды; по крайней мере, я владел землей, которая сейчас скрыта под водой, вдали вон там. Мой отец и дед владели этой землей до меня. А они осудили меня и отобрали ее, только потому, что Бисли захотел это озеро, проклятье на их завистливые души!

- Округ заплатил тебе в три раза больше, чем стоила твоя земля, - сказал Рейнольдс, его своеобразное чувство справедливости вынудило сейчас защищать своего врага.

- Да! - Опять этот ужасный взрыв смеха заставил вздрогнуть Рейнольдса. - Да! И я положил деньги в банк Бисли, а банк обанкротился! Я потерял даже последний цент, который имел. Я опустился на самое дно; у меня нет ни земли, ни денег. Проклятье, о, черт побери их! Бисли должен заплатить! Я собираюсь уничтожить его! Здесь достаточно воды, чтобы затопить всю Долину Цикад от края до края вместе с Бисли. Я ждал этого; я давно планировал это. Сегодня, когда я увидел блески молний над хребтами, я понял, время пришло.

- Я приходил сюда и наблюдал за сторожем в течение нескольких месяцев, просто ради удовольствия. Он сейчас спит пьяный в своей лачуге, закрыв шлюз! Я видел это! Заряда здесь теперь достаточно, чтобы разрушить плотину - водный поток сделает все остальное. Я был здесь всю ночь, наблюдал как воды ручья Акаций и Мескитовой катятся вниз, подобно рекам Судного дня, и теперь настало время, и я собираюсь взорвать заряд!

- Эмметт! - вскричал Рейнольдс, дрожа от ужаса. - Боже, ты не сделаешь это! Подумай о женщинах и детях...

- Кто подумал обо мне? - крикнул Эмметт, его голос перешел в рыдания. - Моя жена должна была жить, как собака, после того, как мы потеряли наш дом и все деньги; вот почему она умерла. У меня не было достаточно денег, чтобы заботится за ней. Убирайся с моего пути, Рейнольдс; ты - ничтожество! Ты убил одного человека, я убью тысячи!

- Подожди! - вскричал Рейнольдс в отчаянии. - Я ненавижу Бисли, как никто другой, - но, мой Бог, мужчины, женщины и дети не заслужили того, что ты собираешься с ними сделать! Ты не сделаешь этого - ты не можешь... - Он ужаснулся, представив себе эту страшную картину. Бисли лежит прямо на пути потопа, его торговые дома стоят прямо на берегу ручья Акаций. Весь город был построен на дне долины, сотни его жителей не успеют во время укрыться в холмах, когда эта ужасная масса черной воды с грохотом понесется вниз по долине. Рейнольдс был всего лишь приверженцем старины, а не одержимым маньяком-убийцей.