- Хорошо, - вздрогнул Джексон, - но что будет со мной, если они узнают обо всем.

Он был ошеломлен известием о том, что совершил Рейнольдс. Ему никогда не приходило в голову, что такой 'большой' человек, как Сол Хопкинс, может быть убит, как обычный человек.

Мужчины мало говорили пока ехали на автомобиле вниз через скалистые холмы к оврагу; загнав машину в густой кустарник, они умело скрыли все следы своего присутствия.

- И слепой мог бы понять, что по холмам проехал автомобиль, - жаловался Джексон.

- Только не после сегодняшнего вечера, - ответил Рейнольдс, взглянув на небо. - Я думаю, скоро пойдет сильный дождь, зарядит на нескольких часов.

- Это очень успокаивает, - согласился Джексон. - Я надеюсь, что будет дождь. Он нам просто необходим. Мы не продержимся здесь до зимы...

- О каком урожае ты беспокоишься, черт возьми? - прорычал Рейнолдс. - Ты же ничего не имеешь, никто в этих горах ничем не владеет. Все, что ты имеешь, давно заложено, - а у некоторых и не по одному разу. Тебе лично повезло сохранить свою долю; ты прогнулся лишь однажды и увидел, что происходит. Ты как мой зять Джон и многие другие. Вы все свора дураков, как сказал я ему однажды. К черту борьбу, лучше работать как раб, создавая одежду для чужих спин и хорошую пищу для их животов. Вы не работаете для себя; вы работаете для них, так как должны им деньги.

- Но что мы можем сделать? - проговорил Джексон. Рейнольдс оскалился по-волчьи.

- Ты знаешь, что я сделал сегодня. Сол Хопкинс больше никогда ни одного человека не сможет выгнать из его собственного дома и не заставит его семью голодать. Но есть много таких, как он. Если бы вы, фермеры, послушали меня, то давно уже бросили бы свои грабли и взяли в руки оружие. Здесь, в этих горах мы развернем такую войну против них, что войны Кровавого Линкольна покажутся совершенно мирными.

Зубы Джексона застучали, словно при сильном ознобе.

- Мы не можем сделать это, Джим. Времена меняются, ты не понимаешь? Ты говоришь так же, как один старый разбойник, еще мой старик-отец рассказывал мне о нем. Мы не можем бороться с оружием в руках, как это делали наши отцы. Губернатор отправит солдат охотиться на нас. Люди, присматривающие за соблюдением правил на торгах, это одно; битва с солдатами - совсем другое. Нас мало и мы знаем это.

- Ты говоришь как Джон и все остальные, - усмехнулся Рейнольдс. - Ну, Джон в тюрьме, и они говорят, что он что-то уже подписал, но я свободен, а Сол Хопкинс в аду. Что ты на это скажешь?

- Я боюсь, это принесет гибель всем нам, - простонал Джексон.

- Вы и ваши страхи, - прорычал Рейнольдс. - Мужчина без мужества - нет ничего более отвратительного. Я думал, когда фермеры продают все с молотка, они могут достаточно рассердиться. Но только не вы. Твой старик не стал бы опускать кулаки, как это делаешь ты. Ну, я знаю, что я должен делать, даже если придется делать это в одиночку. Я получу многое с них, прежде чем они достанут меня, черт побери. Пойдем в дом, и справь мне что-нибудь поесть.

Здесь побывало и так достаточно много людей за столь короткое время. Это было около одиннадцати вечера. Тишина обняла землю своими руками. Звезды были укрыты серой дымкой, словно завесой, которая появилась с северо-запада и медленно распространялась по всему небу с удивительной скоростью. Далеко на горизонте молнии мерцали красным светом. Недвижимый воздух наполнился энергией. Легкий ветерок стремительно дунул с юго-востока и так же быстро угас. Где-то в лесистых холмах ночная птица закричала тревожно. Корова испуганно замычала в загоне. Звери чувствовали угрозу, разлитую в атмосфере, и люди, выросшие в горах, не менее чутко реагировали на предзнаменования ночи.

- Небо было покрыто дымкой весь день, - пробормотал Джексон, взглянув в окно, около которого возился, ставя холодный жареный бекон, кукурузный хлеб и горшок с красной фасолью на грубо вырезанный стол перед своим гостем. - Блестели молнии на северо-западе после захода солнца. Не буду удивлен, если мы увидим настоящий шторм. Как раз для этого времени года.

- Наверно, - пробурчал Рейнольдс, его рот был полон свинины и кукурузного хлеба. - Джоэл, у тебя нет ничего лучше пахты*?

Джексон открыл дверцы жестяного стенного шкафчика и достал кувшин. Он вытащил кукурузную кочерыжку, используемую как пробка, и наклонил горлышко над жестяной кружкой. Вонь сока белой кукурузы наполнила комнату, и Рейнольдс чмокнул губами одобрительно.

- Черт, Джоэл, ты не должен бояться, что укрываешь меня, пока ты держишь это в тайне.

- Это совсем другое, - пробормотал Джексон тревожно. - Ты же знаешь, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе.

Он смотрел на своего друга с болезненным очарованием, в то время как Рейнольдс жадно заглотил еду и сглотнул огненный напиток с большим удовольствием.

- Я не понимаю, как можешь ты сидеть здесь и спокойно есть. Не это ли заставляет тебя бледнеть - мысли о Хопкинсе?

- Почему это? - глаза Рейнольдса стали мрачным, он отставил чашку и посмотрел на хозяина. - Он выбросил Джона из его собственного дома вместе с женой и детьми, а затем решил присвоить себе его земли - что ты думаешь еще нужно причинить человеку, чтобы он захотел уничтожить такого подлеца?

Джексон отвел взгляд и посмотрел в окно. Вдали раздался первый тихий раскат грома. Молнии вспыхивали постоянно вдоль северо-западной линии горизонта, продвигаясь на восток и запад.

- Несомненно, дойдут до сюда, - пробормотал Джексон. - Думаю, гроза принесет достаточно воды в озеро Бисли. Инженеры говорили, что потребуется три года, чтобы заполнить его, рассчитав это по количеству осадков, выпадающих в этой части страны. Я же говорю, что один большой дождь, как некоторые из тех, что я видел, выполнит за раз эту работу. Очень много воды может обрушиться на Ручей Акаций и Мескитовую речку.

Он открыл дверь и вышел. Рейнольдс последовал за ним. Тяжелое дыхание атмосферы стало еще более сильным. Туманная дымка сгустилась; звезд уже не было видно. На холмах, покрытых черными чащами, тьма казалась еще более плотной, но ее разрезали непрерывные вспышки молний - далекие, но достаточно яркие. Во время долгих вспышек хорошо был виден пласт черноты, захвативший весь северо-западный горизонт.

- Странные законы высоких троп, - пробормотал Джексон. - Я слышу гул автомобилей.

- Думаю, они прочесывают другие дороги, - ответил Рейнольдс. - В любом случае, в такую погоду ни один отряд не полезет на холмы ночью. Они будут рыскать вдоль линии телефонных проводов. Я думаю, только у тебя есть телефон на этой дороге, не так ли, Джоэл?

- Да, остальные не смогли вносить за него арендную плату. Черт возьми, эта туча выглядит многообещающе, но слишком мрачна. Бьюсь об заклад, этот дождь будет лить на головы жителей долины в течение нескольких часов.

- Я спущусь вниз к дороге, - сказал Рейнольдс. - Там я увижу свет фар намного быстрее, чем здесь, среди этих рощ. Я считаю, они в любом случае появятся здесь с утра, чтобы задать свои вопросы. Но если ты обманешь их, как я сказал, они не станут рыскать по округе.

Джексон вздрогнул, представив все это. Рейнольдс отправился по извилистой тропе и исчез среди дубов. Но ушел он не далеко. Он вдруг вспомнил, что блюда, из которых он ел, все еще на кухонном столе. Это может вызвать ненужные подозрения, если законники нагрянут неожиданно. Он развернулся и поспешил назад к дому. И тогда он услышал странный тонкий звук, который сначала не узнал. Затем в нем появился неожиданный электрический оттенок. Это был звук, который издает телефон при звонке, укрытый стеганым одеялом или плащом, чтобы приглушить звук.

Осторожно Рейнольдс подкрался к дому, словно пантера, и, взглянув через трещину в двери, увидел Джексона, стоящего у телефона. Мужчина дрожал, как лист, и большие капли пота выступили на его сером лице. Его голос был приглушен и неестественен.

- Да, да! - говорил он. - Я говорю вам, он сейчас здесь! Он спустился к дороге, чтобы наблюдать за полицейскими. Приезжайте сюда, как можно быстрее, Лири, - и приезжайте сами. Он нехороший человек! Я попытаюсь сдать вам его пьяным или спящим, или как то так. В любом случае, торопитесь и, ради Бога, не говорите ему, что это я сдал его вам, даже когда поймаете его.

Рейнольдс толкнул дверь и вошел внутрь, его лицо было маской смерти. Джексон повернулся, увидел его и поперхнулся. Его лицо исказил ужас; телефонная трубка выпала из ослабевших пальцев и повисла на конце шнура.

- Мой бог, Рейнольдс! - вскричал он. - Нет, нет...

Рейнольдс сделал один шаг, его пистолет взлетел вверх и опустился вниз, тяжелый ствол с хрустом опустился на череп Джексона. Мужчина рухнул, как зарезанный бык, и распластался на полу, подергиваясь, его глаза были закрыты, и кровь сочилась из глубокой раны на голове, а также из носа и ушей.

Рейнольдс постоял над ним мгновение, тихо рыча. Затем он подошел к телефону и поднял трубку. В ней неслышно было ни звука. Он удивился, возможно, человек на другом конце повесил трубку прежде, чем Джексон закричал. Он повесил трубку обратно на крючок и вышел из дома.

Жестокая обида сбила ход его мыслей и дальнейшие планы. Джексон, единственный человек югу от Забытых холмов кому, как он думал, он мог доверять, предал его - не ради выгоды, не из-за мести, а просто потому, что был трусом. Рейнольдс тихо зарычал. Он был в западне; он не сможет достичь Забытых холмов на своей машине, и у него нет времени, чтобы спустится обратно вниз к дороге на Бисли и отыскать другой путь, прежде чем полиция обнаружит его. Внезапно он засмеялся, и это был не добрый смех.

Неистовый азарт словно оживил его. Боже, его судьба в его руках, в конце концов! Он не хотел бежать, лишь сражаться, прежде чем его убьют. Лири был одним из тех людей, которых он приговорил к смерти. И Лири сейчас приближается к ферме Джексона.

Рейнольдс шагнул к загону, взглянул на небо, повернулся и побежал обратно в дом, там отыскал и надел дождевик. К этому времени молнии уже почти непрерывно сверкали над головой. Это было поразительно - невероятно. Человек даже может читать книгу при их свете. Вся северная и западная часть неба была испещрена прожилками с несимметричными струнами ослепительного малинового цвета, которые двигались назад и вперед, срывались на землю, подсвечивая небеса, перекрещиваясь и сплетаясь. Гром гремел все громче. Пласт туч на северо-западе вырос ужасающе. Середина его заворачивала к востоку, зловещая, как рок. Холмы, заросли, дорога и здания окутались таинственным красным светом, когда Рейнольдс побежал в загон, где лошади громко ржали от страха. Тем не менее, вокруг не раздавалось ни единого звука, сопровождающего любую грозу, кроме грома. Где-то в горах взвыл ветер, затем внезапно перестал.

Рейнольдс нашел уздечку, одеяло и седло, набросил их на норовистую и встревоженную лошадь, вывел ее из загона и направился вниз вдоль скалы, по краю которой пролегала тропа, ведущая к дому. Он привязал животное в зарослях, так чтобы его не было видно с дороги. Наверху в доме все еще горела керосиновая лампа. Рейнольдс уходя даже не взглянул на Джоэла Джексона. Если он и придет в сознание, то это произойдет еще через несколько часов. Рейнольдс хорошо знал последствия своего удара.

Прошло минут десять - пятнадцать. Теперь он услышал звук, который не был раскатом грома - отдаленное мурлыканье, которое быстро приближалось. Вспышка молнии пронзила небо на юго-востоке. Звук пропал, но потом появился снова. Рейнольдс знал, что это был автомобиль, двигающийся по тропе. Он присел за камнем, окруженным карликовыми дубами, рядом с дорогой, чуть выше того места, где она скользила по самому краю обрыва.

Теперь он хорошо мог видеть фары, мерцающие сквозь деревья, как пара гневных глаз. Глаза закона! - подумал он презрительно и скрестил руки на груди с ядовитым ликованием. Автомобиль остановился, потом двинулся дальше, проехав ворота. Они даже не потрудился закрыть их снова, он знал это и чувствовал бессознательный приступ негодования. Это было типично для законов Бисли - оставьте ворота человека открытыми и пусть весь его скот разбредется.

Теперь автомобиль поднимался в гору, и Рейнольдс напрягся. Либо Лири не слышал дрожащего крика Джексона по телефону, либо он был достаточно безрассуден. Рейнольдс прижался, скрываясь, к склону горы. Огни мелькнули над его головой, когда автомобиль проехал по краю обрыва. Словно молния, предательский свет ослепил его, но фары мелькнули по дуге и отвернулись в ночь, и он все же сумел разглядеть мужчин, сидящих в автомобиле, и блеск оружия. Прямо над головой ревел гром, и причудливые молнии освещали поднимающийся автомобиль. В кратковременной вспышке пламени он увидел, что тот был полон - пять человек, по крайней мере, и возможно, что за рулем сам шеф Лири, хотя он не был в этом уверен, из-за призрачного освещения.

Автомобиль увеличил скорость, огибая скалу, - и тогда Джим Рейнольдс вынул свой кольт, просунул сквозь стебли карликовых дубов и выстрелил при вспышке молнии. Его выстрел слился с громким рокотом грома. Автомобиль потерял управление, когда его водитель упал на руль, словив пулю в голову. Раздались пронзительные крики ужаса, когда машина дернулась в сторону обрыва. Но человек, сидевший рядом с водителем, отбросил ружье и отчаянно вцепился в руль.

Рейнольдс приподнялся, стреляя снова и снова, но уже не мог повторить успех своего первого выстрела. Горячий свинец накрыл машину, и человек вскрикнул, но полицейский крепко держался за руль, удерживая труп, который упал на него. И автомобиль, отвернув от обрыва, оглушительно ревя, дернулся прочь, продрался через кусты и заросли карликовых дубов и врезался с ужасающим грохотом в огромный валун, согнув радиатор и раскидав вокруг людей, словно кегли.

Рейнольдс вскричал от дикой досады и послал последнюю пулю, жестоко взвизгнувшую, в скопление фигур, вяло шевелящихся на земле около разбитой машины. Эти действия заставили их ошеломленный мозг начать свою работу. Они тут же кинулись в ближайшие кусты или попрятались за камнями. Языки пламени начали плевать в его сторону, так как полицейские тут же открыли ответный огонь. Он нырнул обратно в скопление невысоких деревьев. Пули свистели над его головой или разбивались о скалу перед ним, и тут из тьмы рвануло пламя, наполнив все пространство злобным жужжанием, словно рой рассерженных пчел прошерстил ближайшие кусты. Кто-то достал дробовик.