Автомобильные пружины, должно быть, были сделаны из китового уса; мы так скакали, что я не был уверен, что автомобиль выдержит это. Мы подпрыгивали на ухабах так, что меня с силой бросало на руль, мы проваливались во впадины, и я ощущал, как мой хребет был готов выскочить из тела, пробив макушку черепа. Спайка выбросило из машины не менее семи раз, а один раз я даже переехал через него, прежде чем смог остановить упрямую машину. Я думал он погиб, но он был слишком крепким даже для того, чтобы показать, что испытывает боль.

Я боюсь, моя речь в эти мгновения не совсем подходила для образа Санти Клауса; я абсолютно исчерпал весь свой словарный запас в течение первых десяти миль. Наконец, мы свернули к холмам - я сказал, свернули, нет, это сделала дорога. Автомобиль подпрыгнул, взбрыкнул, зашатался и круто накренился на один бок, ящики вывалились на дорогу, а сверху на них приземлился Спайк, и я подумал, что все игрушки были сломаны. Но я уже ничего не мог поделать. Я достал несколько мотков веревки, которой обмотал ящики и швырнул их обратно в машину, проверил на прочность, и мы двинулись дальше. Бережной езды у меня не получилось, и я от этого почувствовал отвращение, и дальше двигался не быстрее автобуса, я старался больше не прыгать через рытвины и осторожно объезжать все препятствия.

Это была очень сухая, бесплодная, холмистая местность с несколькими руинами, показывающими места, где когда-то были расположены деревеньки до того как бандиты сожгли их. Внизу в долинах иногда я видел обитаемые деревни, но дорога не проходила мимо них.

Солнце было не очень высоко, когда я подъехал к идолу на перекрестке. Я остановился и посмотрел вокруг в поисках хоть кого-нибудь, но ничего не увидел, однако услышал звук взвода пистолета. Так что я посигналил и помахал красной тряпкой, и тут же появилось пятеро крепких китайцев с самыми дикими глазами, какие я когда-либо видел. Они прятались в глубоком овраге, расположенном рядом с дорогой. Я никогда не видел ни одного китайца, похожего на них. Они были большие, с подлым взглядом, носили рваные одежды и патронташи с петлями, полными ножей и пистолетов, и у них были винтовки в руках.

- Вы все не оставите ни единого шанса здешним бандитам, не так ли? - дружелюбно сказал я, и они взглянули на меня с подозрением бусинками своих черных глаз, а Спайк зарычал. Шерсть на его шее встопорщилась, и он уже хотел выйти из машины и попробовать их шкуры, на что я сказал ему, чтобы он прекратил.

- Где это? - потребовал один из китайцев гортанным голосом, и я протянул свой большой палец в сторону задней части автомобиля.

- Ящик с правой стороны, - сказал я. - Другой мой.

Они подошли и подняли его, а я сказал:

- Ну, так долгого и веселого Рождества!

Они что-то пробурчали, а я поехал дальше, думая, что если все китайцы миссии и их дети столь круты на вид, у них нет нужды бояться бандитов или кого-нибудь еще.

Так, как раз до наступления темноты я добрался до обширной долины, увидел деревню на другой ее стороне и окруженное стеной кустарников здание немного ближе ко мне, и я понял, что это должно быть и есть миссия. Ночь опустилась уже на землю, когда я остановился перед небольшими воротами в стене. Внутри я увидел много огней и услышал голоса поющих; они исполняли христианские песни, но языческими голосами, и это звучало странно, как и все происходящее.

Твиллигер ждал меня, и у него был сверток под мышкой.

- Хороший человек! - воскликнул он, хватая меня за руку. - Вы появились здесь как раз в нужное время. Дети поют колядки. Они ожидают появление Санта Клауса в любой момент. Одевайте костюм, быстрее!

Он открыл сверток, и из него появилась униформа Санти Клауса, а также клеенчатые сапоги, красная шапочка, борода и все остальное. Все было хорошо изъедено молью и полинявшее, и слишком узко в плечах, и слишком свободно вокруг талии, но я, хоть и с усилием, напялил одежду на себя и довольно скоро объявил, что готов к своему дебюту. Твиллигер был так доволен, что танцевал вокруг меня; он потирал руки и говорил:

- Отлично! Отлично! - И похлопывал меня по спине.

Ну, я взвалил ящик на плечи - и мне показалось, что он значительно прибавил в весе - и мы пошли. Мы пересекли двор, и подошли к длинному низкому зданию, откуда слышалось пение, прошли по коридору, Твиллигер открыл дверь и, отбросив занавес, ввел меня в очень впечатляющую большую комнату, которая была переполнена китайцами всех возрастов и полов. Они были совсем не похожи на китайцев из другой миссии.

Они вскочили с приветственными криками, когда увидели меня, как их, вероятно, научили миссионеры, и захлопали в ладоши. Улыбки детей потускнели, когда они увидели, что этот большой ящик достаточно принес мне проблем. А старый Твиллигер расплылся в лице, что доказывало, что он может улыбаться, в конце концов.

- Дети, - сказал он, - это Санта Клаус! Каждый из вас подойдет к нему, назовет свое имя и тогда получит подарок, которые Санта приготовил специально для вас.

Все они зааплодировали, - американская мода, а я просто засиял за моими усами, распрямил свою огромную грудь и прогремел:

- Ахой, товарищи, подождите, пока старина Санти достанет все самое вкусное! - Я поставил ящик на пол и тот час же перерезал веревки на нем, затем сунул внутрь руку и вытащил первую вещь, которую нащупал.

- Это подойдет, Эбенезер? - прошептал я, - а затем остановился. В руке у меня была не игрушка. Это был небольшой продолговатый пакет из вощеной ткани.

- Что за черт? - потребовал я от всего мира, а Твиллигер взял пакет и порвал его.

- Боже мой! - вскричал он. В его руке была картонная коробка винтовочных патронов. Я замер, словно застыл на месте, а затем...

Все дальнейшее произошло неожиданно, впоследствии я имел своего рода туманные представления об этом. На одну секунду в комнате воцарилась полная тишина, китайцы подались вперед с недоуменным выражением на лицах, пристально глядя на коробку в руке Эбенезера, Спайк втянул воздух и издал низкое горловое рычание - единственный звук, который можно было услышать. В следующее мгновение все вокруг стало походить на сумасшедший дом. Здесь поднялся ужасный грохот от выстрелов, криков, ломающихся дверей и вопящих женщин. Шум пришел снаружи, но соединившись с гвалтом, царящим в большой комнате, казался просто оглушительным. Кто-то налетел на меня и сбил с ног, от удара моя борода оказалась у меня на глазах, и я более не мог ничего видеть вокруг. Когда я поправил накладную бороду и вскочил, все, что я увидел - это людей, бегущих в разные стороны, громко кричащих и заламывающих свои руки.

- Что за черт? - выдохнул я. - Разве им не нравятся подарки?

- Это налет! - кричал Твиллигер, подпирая плечом дверь, которая ходила ходуном. - Бандиты Кванг Цу с холмов! О, почему я не выставил дозор? Бегите, дети, - через черный ход!

Я бросился вперед, чтобы помочь ему удержать дверь, в то время как китайцы рвали ее в другую сторону, но тут на дверь снаружи обрушились удары прикладов, и она рухнула внутрь, а Твиллигера отбросило назад, и словно рой диких фигур ворвался в комнату. Твиллигер издал стон отчаяния, а затем стиснул зубы и набросился на них в своем длинном пальто, и его длинные руки заработали, словно ветряная мельница. Я услышал жуткий вой, который поведал мне, что железные челюсти Спайка были в работе, а потом я очнулся и бросился вперед с громким ревом.

Китайцы не могут вынести такого, даже если они бандиты. От каждого удара моих железных кулаков раскалывались зубы, сгибались ребра и трещали челюсти. Я выбивал из врагов дух и втаптывал в пол, но они все прибывали. Я увидел, как Твиллигер был задавлен числом и пал, я увидел Спайка, челюсти которого были в красных потеках, и большого одноглазого дьявола в ватном пальто готового обрушить на него приклад своей винтовки. С яростным ревом я бросился на него, с трудом пробившись через кусачую толпу, ударил, целясь в корпус, но я был так ослеплен от бешенства, что промахнулся и чуть не вывихнул себе руку. Одноглазый бандит схватил меня за бороду и ударил ножом, но борода осталась в его руке, и он завопил от изумления и забыл завершить удар, а пока он стоял, замерев от удивления, я атаковал его страшным ударом, что сломал ему челюсть в трех местах. В следующее мгновение дубинка опустилась на мою голову, и я упал на колени, и тут же целый ураган ударов прикладами обрушился на меня. Свет погас.

Когда я пришел в себя, то обнаружил себя связанным на спине одного лохматого маленького пони, и кто-то еще был привязан рядом со мной. Это было достаточно неудобное положение, но моя голова сильно болела, и было так плохо, что я не задумывался об этом. Вокруг было очень темно, но я с уверенностью мог сказать, что рядом были еще люди на лошадях. Я застонал и выругался, а кто-то рядом сказал:

- Сейчас не время для тщетной ругани, брат.

- Это вы, доктор Твиллигер? - спросил я. - Мы в затруднительном положении...

- Наша скорбь очень мучительна, - сказал он. - Нас несет к какой-то неизвестной судьбе, мы перекинуты через спину горного пони, это далеко от достойного. Но мы должны практиковать философскую покорность.

- Лучше я пропаду в ящике Дэйви Джонса, - прорычал я, тщетно корчась в путах, которые стискивали мои запястья и лодыжки. - Так что же произошло, черт возьми?

- Мы подверглись нападению бандитов Кванг Цу, как он часто нам угрожал, - сказал Твиллигер. - Они набросились на нас, когда мы праздновали. Я должен был выставить часовых, но люди, в чьи обязанности это входило, так слезно умоляли меня разрешить им посмотреть представление...

- Спайк! - воскликнул я вдруг. - Эти грязные черти убили его! О, дайте только мне освободить руки...

- Шшш! - прошептал Твиллигер. - Он был только оглушен. Когда они волокли нас, я увидел, как он открыл глаза.

- Хорошо! - сказал я с бурным глубоким вздохом облегчения. - Я хочу думать, что он вернулся в Бэйпин, где он будет в безопасности, но я уверен, что он сейчас упорно следует за нами, если он в состоянии хотя бы ползти. Они не сожгли миссию?

- Нет, хвала небесам. Вы видите, они не смогли захватить никого из моих новообращенных. Все убежали в темноте, пока мы бились с бандитами. Они разнесут весть о набеге, и сюда будут направлены солдаты. Бандиты знали это и в спешке ушли. Но солдаты мало чем смогут помочь нам, так как они никогда не были в состоянии выследить бандитов и отыскать их тайное логово. Тем не менее, мы предотвратили пленение и убийство беззащитных людей миссии. Вы дрались просто чудесно, мой друг, - сказал он.

- Ну, - не весело я размышлял, - я лишь немного сумел помочь. Мне стыдно за себя, вырубиться из-за столь легкого удара по голове.

- Почему, мой великодушный друг, - воскликнул Твиллигер. - Чудо, что ты еще жив! У тебя должно быть несокрушимый череп.

В это время один из охранников остановился рядом с нами и ударил меня в бок, что-то грозно ворча, приказывая мне заткнуться. Я начал нелестно описывать ему его предков, но Твиллигер умолял меня замолчать, так что я впал в то, что поэт называет "угрюмая тишина".

Пролежав на животе весь путь, опустив голову, я мог очень мало сказать о том, куда нас везли, но местность вокруг была очень дикой, скалистой и изрезана глубокими оврагами. Мы поднимались вверх и спускались вниз, пока мой желудок не взбунтовался, и мы плутали, петляли и кружили, пока я не начал думать, что упрямые бандиты потерялись. И я даже уповал на это и желал оставаться потерянными, пока все они не сдохнут от голода, даже если бы мне пришлось голодать вместе с ними.

Но некоторое время спустя мы начали подниматься вверх по тропе, окруженной отвесными стенами с каждой стороны, и вышли на ровное место, и, покрутив шеей, я заметил отблеск света. Они отвязали меня и Эбенезера от лошади и сбросили на землю, и я увидел, что мы находимся на пороге большой пещеры, окруженной крутыми скалами, кроме широкой ровной площадки впереди. Эта площадка круто обрывалась в овраг, который мы прошли, уходя на несколько сотен футов вниз. Мы смогли увидеть все это в свете факелов, которые держали несколько человек. Зев пещеры был достаточно широким, и поэтому они здесь построили стену из камней с бойницами и тяжелыми деревянными воротами, как в настоящем форте. Бегло оглядев все это, я понял, что несколько человек с большим количеством боеприпасов могут противостоять целой армии. Единственный путь наверх ведет через ущелье, и как только атакующие войска покинут его, им придется пересечь открытое пространство, где нет совершенно никакого укрытия.

Они подталкивали нас ногам, но наши конечности так онемели, что мы едва могли двигаться, тогда они втащили нас через ворота в пещеру. В свете факелов нам удалось разглядеть, что их здесь около пятидесяти человек, а рядом с воротами был установлен пулемет. Внутри пещеры было пустое пространство примерно в пятьдесят футов, дальше был натянут от потолка до пола большой кожаный занавес. Они отодвинул часть полога, как вход в шатер, и втолкнул нас внутрь.

Внутри все было обустроено словно во дворце мандарина или как-то так. Это было огромное жилище, хотя крыша была достаточно низкой. Стены были увешаны гобеленами, каменный пол застелен коврами. Цветные фонарики свисали с потолка, и здесь же был установлен большой бронзовый Будда, курился фимиам и огонь плясал в большом мангале. Дым выходил через вентиляционное отверстие в потолке - большая его часть.

А на деревянном возвышении, покрытом мехом, сидел большой китаец, я понял, что это должно быть и есть Кванг Цу, гроза холмов. Он был одет в шелковые одежды, за пояс был заткнут пистолет с жемчужной рукояткой.

- Так! - сказал он, шипя, как змея. - Миссионерская собака!

- Вы поплатитесь за это, Кванг Цу, - сказал Твиллигер без дрожи в голосе.

- Ты будешь страдать, - сказал Кванг Цу хладнокровно. - Ты бросил мне вызов в прошлом; поэтому мои люди принесли тебя сюда, вместо того, чтобы сразу разбить тебе голову. Твоя смерть будет медленной и интересной. Свяжите их, и пусть они медитируют, пока я закончу свою трапезу.