Иногда не нужно много гвоздей, чтобы заколотить гроб.

Император Сальвадор Коррино не любил присутствовать при пытках, даже если их применяли по его приказу. Он понимал их необходимость, но предпочитал ничего не видеть и не знать подробностей. Ему нужны были только результаты. Но иногда Сальвадору не удавалось уклониться от своих обязанностей.

Доктор Зома лежала в агонии, привязанная к многофункциональной дыбе, и один из «техников правды» в капюшоне занимался своим делом. Ирония заключалась в том, что этот высокий худой мужчина по имени Риг Лемонис изучал свое ремесло, глубоко постигая науку о болевых центрах человеческого тела, во время обучения в специальном отделении школы Сукк под названием «Скальпель». Сейчас, был уверен Сальвадор, директор школы Сукк жалела, что школа выпускает таких знающих специалистов.

Батлерианцы не одобряли сложных технологий, поэтому Лемонис использовал испытанные приспособления. Он уже воспользовался специальными тисками, чтобы раздробить Зоме пальцы. Теперь он вопросительно взглянул на императора, закрепляя голову врача в зажимах.

Родерик стоял рядом с братом, тоже заметно расстроенный. Зома стонала и издавала нечленораздельные звуки, только отчасти напоминавшие речь. Она выдержала страшную боль, прежде чем Лемонис смог добиться некоторых результатов. Родерика мутило, и в то же время он не мог отвести взгляда, но «техник правды» не причинял серьезного вреда, пока Зома не созналась в заговоре. После чего даже Родерик перестал ей сочувствовать.

Лемонис закончил возиться с зажимами, проверил крепления и поднял голову.

– Сведения шокирующие, сир. Добрый доктор раскрыла некоторые отвратительные тайны, сообщила о финансовых нарушениях и мошенничестве – и призналась в убийстве.

Сальвадор быстро взглянул на Родерика.

– В убийстве? И кто жертва?

Палач записал все слово в слово, но сейчас он только подытожил:

– Она убила прежнего руководителя школы доктора Эло Бандо. Сделала ему в его кабинете инъекцию смеси смертоносных веществ и воспользовалась своим положением, чтобы объявить это убийство самоубийством.

Сальвадор удивленно заморгал.

– Бедный доктор Бандо! Она настолько хотела занять его место, что убила его?

Живот у него свело, и он с омерзением хмыкнул.

– Не совсем… сир. Она утверждает, что он растратил большие суммы, полученные от вас, и почти довел школу Сукк до банкротства. Она также упорствует в том, что он назначал бесполезное лечение и требовал за это большие деньги.

Сальвадору стало жарко, пульс участился. Головная боль вернулась, словно что-то разрывало изнутри его череп.

– Это ложь – примените более серьезное воздействие, чтобы добиться правды. Она, очевидно, пытается облегчить свое положение и готова нести любую чушь.

Лицо Родерика оставалось непроницаемым.

– В таком случае, брат, продолжать допрос бессмысленно. Лемонис – очень опытный мастер «скальпеля».

– Она говорит правду, – сказал «техник правды», не замечая замешательства императора. – И должна больше рассказать о заговоре против вас, сир. Мне нужно совсем немного времени, чтобы узнать, кто настроил ее против вас.

Лемонис перешел к следующей фазе, а Родерик посмотрел на Сальвадора и сказал:

– Она врач Сукк, глава школы… я сам выбрал ее на пост твоего личного врача. Прости, что подвел.

– Это не твоя вина. Она умна и обманула всех, – ответил Сальвадор. – И именно ты ее поймал. – Доктор Зома закричала. Сальвадор поморщился и, ожидая конца допроса, добавил: – Я полностью тебе доверяю.

Меньше часа спустя палач решил, что вытянул всю необходимую информацию. Когда Лемонис докладывал о результатах императору, доктор Зома лежала истерзанная, но живая.

– У доктора очень высокий болевой порог. Я оставил ее в сознании на случай, если у вас возникнут дополнительные вопросы.

Глядя на кровь и понимая, что сам не вынес бы и половины того, что перенесла Зома, Сальвадор снова почувствовал тошноту. В глазах Зомы было отчаяние, лицо почти посинело. Он наклонился к ней, медленно дыша, и постарался сказать самым низким и страшным голосом:

– Что вы замышляли против меня? Вы убийца?

– Орден сестер… – сказала она. Император не мог смотреть на ее разбитые губы и сломанные зубы; это зрелище было ему неприятно. – Записи о рождениях… вам нельзя иметь детей. Меня послали стерилизовать вас.

Сальвадор рассвирепел.

– Стерилизовать? Они хотят уничтожить род Коррино?

– Нет… только ваш. Император Коррино должен быть потомком Родерика.

Принц Родерик в глубокой озабоченности наморщил лоб.

– Орден сестер устроил заговор против императорского дома? – Он быстро взглянул на Сальвадора. – Надо забрать у них Анну. Мы послали ее туда ради безопасности!

Но Зома еще не закончила. Она засмеялась, но смех перешел в кашель. Казалось, она ощутила приток энергии и заговорила абсолютно четко и ясно:

– Увидев, что вы полностью во власти батлерианцев, я решила, что стерилизации недостаточно – вас следует убить. – Она снова опустилась на стол. – Вы все равно меня казните, поэтому скажу то, что за вашей спиной говорят все: Родерик будет гораздо лучшим руководителем.

Вернувшись во дворец, смыв кровь и переодевшись, братья Коррино с удивлением обнаружили официальную делегацию с Россака. Сестра Доротея, еще две сестры – и Анна.

– Что ж, – сказал Сальвадор брату, входя в тронный зал. – Вероятно, нам повезло, раз уж мы знаем, как они настроены на самом деле.

Однако Родерик смотрел на делегацию встревоженно. Анна казалась смущенной, плохо ориентирующейся в обстановке; физически она была невредима, но… что-то в ней изменилось.

Держа молодую женщину за руку, Доротея выступила вперед и поклонилась. Голос ее звучал мягко и виновато.

– Ваше высочество, произошла ужасная трагедия.

Родерик быстро прошел вперед и схватил сестру за руку, пытаясь понять, что не так, но Анна даже не взглянула на него; взгляд ее блуждал, ни на чем не останавливаясь.

Сальвадор продолжал смотреть на сестру Доротею.

– Объясните – и не забывайте, что от вашего ответа зависят ваша жизнь и существование школы Россака.

– Мой ответ правдив и не изменится, чем бы вы ни грозили. – Она не отводила взгляда. – Много лет назад наша Преподобная Мать Ракелла выжила после попытки отравления, изменив биохимию своего тела. Эта трансформация дала ей полный контроль над всей жизнедеятельностью тела и открыла память прошлых поколений. Она стала нашей первой Преподобной Матерью.

Сальвадор уже начал терять терпение.

– Мне нужно знать, что вы сделали с моей сестрой – а не лекция по истории вашего ордена.

Доротея не спешила объяснять.

– Много лет наш орден пытался повторить трансформацию, давая добровольцам опасные химические составы в надежде найти правильный. Почти все добровольцы при этом погибали, но недавно я стала первой из новых Преподобных Матерей. Когда технику трансформации проверили, другие сестры стали делать такие же попытки, и теперь у нас Преподобных Матерей стало больше.

Анна вдруг начала быстро произносить какие-то слова; Сальвадор понял, что все это названия планет империи.

– Анна считала, что она готова, хотя никто из нас в это не верил. Под влиянием порыва она украла дозу этого препарата и проглотила, прежде чем ее сумели остановить. И много дней пролежала в коме, но не умерла. А придя в себя, изменилась – вы сами видите. – Доротея говорила спокойно и уверенно. – Но не думаю, что она стала Преподобной Матерью. Она как будто остановилась где-то на полпути.

Расстроенный Родерик спросил:

– Но если препарат стал причиной стольких смертей, почему его надежно не охраняли? Тогда наша сестра не могла бы до него добраться. Вы знали о ее эмоциональных проблемах. Поэтому мы и отослали ее в орден – в безопасное место.

– Анна на редкость своевольна, – ответила Доротея. – И умна.

– Теперь я еще умнее, – невнятно перебила Анна. – В моей голове есть люди, особые учителя. Послушайте их.

И хлынул бессмысленный поток фраз, слов и нечленораздельных звуков, словно все это лилось из чаши, где все перемешали. Глаза Анны походили на стеклянные шарики – пустые, ничего не выражающие.

Доротея встревожилась.

– Превращаясь в Преподобную Мать, сестра черпает из обширного хранилища прошлых жизней женщин, это множество воспоминаний. Кажется, Анне это удалось… частично.

Молодая женщина вдруг остановила поток бессмысленных слов и сказала своим обычным голосом:

– Сейчас голоса велят мне уйти. Им не нравится, что я вторглась к ним, но поздно. Я уже там.

– Анна, – сказал Родерик, – посиди, поговори со мной, как мы часто делали прежде. Ты теперь дома, в полной безопасности.

Она не ответила, ничем не показала, что слышала брата. Словно бы устремила взгляд внутрь себя.

Одна из дверей распахнулась, и в зал вошла леди Оренна в бело-золотом одеянии.

– Я только что узнала, что Анна вернулась к нам. – Она быстро подошла к принцессе. – Дитя, как ты?

Анна как будто услышала женщину.

– Мне делают больно.

– Кто тебе делает больно? – спросил Сальвадор, вставая с трона.

– Голоса. Когда они говорят со мной, мне больно… словно маленькими иглами колют мозг.

Девственная императрица обняла Анну и привлекла к себе.

– Почему бы тебе не остаться у меня на ночь, дорогая? Я о тебе позабочусь. А завтра пойдем к зарослям туманного дерева, которое ты так любишь.

– Я хочу этого, – ответила Анна. – Теперь я дома.

Император Сальвадор зло посмотрел на Доротею и двух ее спутниц.

– Орден сестер снова подвел меня – и все за один день! Я закрою орден и разгоню вашу школу!

Родерик незаметно коснулся руки брата.

– Нам нужно узнать больше. Давай обсудим возможности решения этой проблемы. Поспешные действия могут отразиться на всей империи.

Сестра Доротея всех удивила, неожиданно заговорив:

– Император Сальвадор, мне понятен ваш гнев. Многое в ордене прогнило и подлежит устранению, но остальное можно спасти. Есть те – например я и мои спутницы, Преподобные Матери, – кто верит в другой орден сестер, такой, что будет способствовать достижению империей благородных целей. Пора удалить ненужное, прижечь раны и двигаться вперед по верному пути.

Сальвадор грубо фыркнул.

– Я все знаю о ваших планах, о ваших программах рождения, о заговоре с целью лишить меня потомства! К счастью, мы поймали вашу марионетку доктора Зому раньше, чем она успела меня стерилизовать.

Доротея удивилась.

– Я не знала об этом плане, доктор Зома – ставленница Преподобной Матери. Я плохо ее знаю. Однако я всей душой признаю, сир: программа рождений – основа разложения ордена. У сестер на Россаке есть мрачные тайны, но умоляю поверить, что среди нас есть разумные люди, и мы хотим работать с вами… на вас, сир. Мы верны империи и философии батлерианцев.

– Сколько у вас сторонниц? – спросил Родерик.

– Мы в меньшинстве, но многие новые Преподобные Матери разделяют мою озабоченность.

– Нельзя уподоблять машину человеческому мозгу, – сказала одна из спутниц Доротеи, маленькая женщина с носом картошкой и бородавкой на левой щеке.

Сальвадор испытывал неуверенность.

– Я много раз слышал это от Манфорда Торондо, но что это значит сейчас? Какое отношение это имеет к тому, что случилось с Анной?

Он не мог забыть о заговоре доктора Зомы.

– Сестра Джесси говорит о самом страшном преступлении ордена, – вмешалась Доротея. – Для сохранения данных о рождениях сестры используют в тайных пещерах запрещенные компьютеры. Даже у меня не было доступа в эту часть школы, но эти компьютеры мне показали мои Другие Памяти.

Родерик напрягся.

– В пещерах Россака скрывают мыслящие машины?

– Что? – вскричал Сальвадор так, что эхо отразилось от сводов зала.

– В сердце ордена гниль, и некоторые из нас считают это неприемлемым. Именно поэтому я хотела лично привезти Анну. Мне нужно было поговорить с вами, сир, сообщить об этом надругательстве. Орден нуждается в очищении, а не в уничтожении. В исправлении. Умоляю вас не карать весь орден за растленность немногих. Большинство сестер не знает об этом страшном преступлении, и, если будет возможность, они нас поддержат.

– У вас есть доказательства существования этих незаконных компьютеров? – спросил Родерик. – Вы можете их найти?

– Уверена. Мы можем призвать на помощь Манфорда Торондо…

Сальвадор встревоженно сказал:

– Не нужно втягивать в это батлерианцев. Империя на моей ответственности. Я отправлю военный отряд разобраться с этим. – Он посмотрел на брата, впервые за день испытывая удовлетворение. – Решено.