Гнев, отчаяние, месть, сожаление, прощение. Трудно подвести итог жизни одним словом.

Жители пустыни собирались его убить – Гриффин не сомневался в этом. Он мог сразиться с одним противником, мог постоять за себя… но победить целое племя не мог.

Десять лет назад Валя прыгнула в ледяное море, спасая его, и почти так же давно он спас ее от пьяных рыбаков. Они с сестрой были сильной командой, способной выживать в экстремальных условиях, но теперь не могли помочь друг другу. Странно, но он больше тревожился о сестре, чем о себе, и надеялся, что она переживет его гибель на этой выжженной солнцем планете.

Фримены увели его в свое тайное убежище и теперь, получив ответы на свои вопросы, уже точно не вернут его в Арракис-Сити с извинениями. Даже если наиб прикажет своим разбойникам выбросить Гриффина с Ворианом Атрейдесом в пустыню, те, передумав, могут перерезать ему горло, выпустить кровь и забрать его воду в собственность племени. Это он понял за короткое время пребывания на Арракисе. Он вспомнил, как ловко люди в переулке убили грабителя и забрали его тело. Жители пустыни считали чужаков всего-навсего ходячими бурдюками с водой.

Он знал, что убийство сойдет им с рук, и никто даже не заметит, что человек с Ланкивейла куда-то пропал; хозяин решит, что он просто сбежал.

Гриффин собирался вернуться на свою ледяную родину, но по странной прихоти судьбы встретился с Ворианом Атрейдесом лицом к лицу. Это было отчасти то, чего хотела Валя, – но Гриффин не вернется домой, чтобы рассказать об этом.

Если только не сбежит. Гриффину была невыносима мысль, что он больше никогда не поговорит со своими близкими. Ведь именно это побудило его к действию. Он должен рассказать всем, особенно Вале, что обнаружил. Он жил ради этого.

В пустыне жизнь тяжелая, нужно отвоевывать все необходимое… отныне Гриффин будет жить так же и сам станет хозяином своей судьбы. Если наиб собирается его убить, Гриффин сбежит в пустыню, где у него есть шанс выжить, пусть и ничтожно малый.

Фримены караулили его не очень старательно, уверенные, что окрестные пески – тюрьма, вырваться из которой невозможно. К его камере приставили одного не слишком внимательного стражника. Плаксивым голосом Гриффин упросил стражника зайти:

– Скорпион! Он меня ужалил!

Когда тот, недовольный, вошел, Гриффин развернулся и вложил всю силу в удар у основания шеи. Фримен попытался вовремя отпрянуть, но уклониться от удара не смог: он не ожидал такого от, как ему казалось, слабака-инопланетянина. Бедняга упал на пол.

Тяжело дыша, Гриффин своим поясом связал стражника, оторвал кусок от простыни и заткнул ему рот. Потом в темноте выбрался из камеры и крадучись двинулся по темным коридорам.

По дороге ему попалось несколько фрименов, но Гриффин, прячась в тени, пережидал, пока туннели снова не опустеют. Он знал, сестра хотела бы, чтобы он отыскал Вориана Атрейдеса и убил его, но Гриффин не представлял, где искать своего врага. Пока оставалось только надеяться, что удастся выбраться наружу и выжить в пустыне… ради возможности вернуться домой, к семье.

Он отыскал цистерну, в которой фримены хранили воду племени; распределение воды тщательно регулировалось, но цистерну не охраняли. В этой культуре кража воды считалась более тяжким преступлением, чем убийство, но, поскольку люди пустыни похитили Гриффина и могли забрать воду его тела, он считал, что вправе взять полный литрак. На каменной полке недалеко от влагонепроницаемой двери он нашел сумку с маской от пыли и компас.

И ушел, надеясь найти в безводной пустыне какое-нибудь небольшое поселение или сборщиков пряности. Он знал, что шансы его невелики. Есть много способов умереть в пустыне.

Вори лежал без сна, глядя на грубые каменные стены и думая о прошлом и о своей совести. Когда ночные стражи подняли тревогу, он встал с жесткого матраца и отвел дверной занавес, уверенный, что вернулись Андрос и Хайла. Он сразится с ними – лучше погибнуть в схватке с истинным врагом, чем быть изгнанным фрименами.

Не успел он двинуться по темным коридорам, как к его камере прибежала Ишанти. Она как будто обрадовалась, увидев его.

– Ну, по крайней мере вы не настолько глупы, чтобы сбегать вместе с ним.

– Сбегать? А кто сбежал?

– Этот человек, Харконнен, украл воду и сбежал в пустыню… хотя понятия не имею, что этот придурок собирается там делать.

Отдельные фрагменты в сознании Вори совпали, как шестеренки часового механизма.

– А что он теряет? Вы все равно собирались его убить.

– Теперь, когда он украл нашу воду, именно это мы и сделаем.

Вори уже шел к выходу.

– Мы его остановим. Он не мог уйти далеко. Если наиб отправит людей на поиски, мы все равно можем спасти его – и вернуть вашу драгоценную воду.

Конечно, благодарности он не ожидал.

Прежде чем Ишанти успела ответить, их встретил Шарнак; лицо его напоминало туго сжатый кулак.

– Теперь мы видим, чем инопланетяне отвечают на наше гостеприимство.

Вори сухо усмехнулся.

– Гостеприимство? Вы надели ему на голову мешок, напоили наркотиком и похитили прямо из дома. Вы угрожали нам обоим казнью. У вас странное представление о гостеприимстве.

Ишанти рассмеялась.

– Человек поклялся отомстить тебе, а ты стараешься его оправдать? Ты странный человек, Вориан Атрейдес.

– В жизни ничего не бывает просто.

После трудного разговора с молодым Харконненом Вори много думал о том, что сделал с потомками Абулурда. Обвинять всю семью и наказывать за грехи прапрадеда несправедливо. Его родной отец Агамемнон был одним из величайших преступников в истории человечества, но Вори отказывался признавать себя виновным в его преступлениях. Гриффин Харконнен тоже не заслужил такой участи.

В конечном счете Вори обязан выполнить свое намерение – восстановить доброе имя Ксавьера Харконнена. Возможно, ему следовало отправиться на Ланкивейл, позаботиться и о потомках Абулурда. И он сказал себе:

– У того, кто прожил не одно столетие, много времени на поступки, о которых потом жалеешь.

Теперь, когда этот наивный Гриффин сбежал в пустыню, Вори искренне тревожился за него.

– Надо найти парня и вернуть. Потом решите, что с ним делать; возьмете мою воду, если понадобится, но не его. Я не хочу, чтобы он снова расплачивался за то, что сделал я.

– Он глупый инопланетянин, пусть песчаные черви разделаются с ним, – заявил Шарнак.

Ишанти покачала головой.

– Он украл воду и припасы фрименов. Вернем хотя бы это. Если болван намерен умереть, пусть сделает это без нашей воды. Мы с Вори пойдем вместе.

Они взяли орнитоптер Ишанти, но Вори настоял на том, что управлять будет он. Жительница пустыни подняла бровь.

– Уверен, что справишься?

– Я водил такие машины несколько твоих жизней. – Они снялись с утесов и полетели в лунную ночь. Вори всматривался в пески. – Он даже не позаботился замаскировать след – не знает как. Просто пытается бежать.

Они быстро отыскали следы Гриффина. Покинув скалы, он пошел прямо по дюнам, заполняющим большое пространство. На западном горизонте, примерно двадцатью милями дальше, Вори видел другую горную гряду. Гриффин шел прямо к ней, вероятно, надеясь до рассвета найти там убежище. Он уже прошел километра три, оставляя в мягком песке длинный след, как стоножка.

– Твой враг глуп, Вориан Атрейдес, – сказала Ишанти. – Ему повезло, что, топая здесь, он не привлек внимание песчаного червя.

За время работы Вориана в бригаде добытчиков пряности старый Калбир научил его, на что следует обращать внимание. Он заметил на освещенном песке рябь, тени, бегущие плотной волной.

– Привлек. – Вори увеличил скорость. – Его надо спасать.

– Я знала, что ты так скажешь. – Ишанти показала на запад. – Он сейчас на крутых мягких дюнах, мы не можем там приземлиться. Видишь долину на востоке? Высади меня на краю этих дюн.

– Что ты там будешь делать?

– Отвлеку внимание червя. Спустись, и я выпрыгну из машины. А ты полетишь дальше и подберешь этого болвана раньше, чем придет шаи-хулуд.

Ишанти схватила со стенки машины свой мешок и направилась к двери.

Двигаясь в указанном направлении, Вори спросил:

– Справишься одна?

Ишанти фыркнула.

– Ты уже видел, как я призываю червя. Все будет хорошо. – Она открыла дверцу и улыбнулась. – Поспеши, у тебя мало времени. Если не спасем твоего друга, потеряем воду, и наиб Шарнак рассердится.

Она рассмеялась собственной грубоватой шутке. Потом, когда Вори затормозил, она выпрыгнула из машины и приземлилась, пригнувшись, на мягкий песок. Поворачивая аппарат, Вори видел, как она достает из мешка нужные приспособления.

Молодой Харконнен заметил приближение машины, но тут же увидел, что к нему движется песчаный червь. Показалась его гигантская голова, раскрытая пасть раздвигала песок дюны.

Вори увеличил скорость, но он не мог сесть на крутой склон дюны; он не знал, как спасти Гриффина.

Червь внезапно сменил курс и двинулся туда, где его ждала Ишанти. Должно быть, она использовала один из синхронизирующих механизмов, распространяющих в песке вибрацию.

Вори нашел место для посадки в ложбине между дюнами. Помедлив, Гриффин начал скользить по склону дюны к аппарату. Он был готов умереть в пустыне, но, увидев чудовищного червя, передумал.

Харконнен торопливо распахнул дверцу и хотел уже забраться на борт, но замер, увидев Вори.

– Ты! Зачем ты пришел за мной?

– Чтобы спасти тебя. Мало кто пока хотел это сделать.

Подняв тучу песка и пыли, Гриффин забрался внутрь и закрыл дверцу.

– Мне следовало украсть такой аппарат, – сказал он, глядя на универсальную приборную доску. – Тогда не пришлось бы иметь дело с тобой.

Он сел в кресло второго пилота.

Вори печально улыбнулся.

– Думаешь, я тебя простил? – спросил Гриффин, стряхивая с себя песок.

– Так далеко вперед я не загадывал. Сиди тихо, мне нужно сосредоточиться, чтобы спасти друга. Она, рискуя жизнью, отвлекает на себя внимание червя.

Опасаясь привлечь червя, он повел машину высоко, потом нырнул, увидев Ишанти – она бежала по дюне, похожей на спину кита, прочь от того места, где оставила свой создающий ритмичную вибрацию механизм. Перемежающейся походкой, как в балете, женщина пустыни двигалась параллельно плоской равнине между дюнами; это пространство обещало не больше защиты, чем сами дюны. Вори решил, что легко подберет ее, пока червя отвлекает работающий механизм.

Он кружил, выбирая место для посадки, а Ишанти бежала к нему по склону наискосок. Вдруг она наткнулась на полоску белого песка, светлое пятно на поверхности дюны. Песок под ней начал рябить и зыбиться, мерно вибрируя. Вори вспомнил одну из лекций об опасностях Арракиса, которые терпеливо читал ему Калбир, в том числе о зыбучих песках. Ишанти должна была бы заметить это место, но она бежала, не сводя глаз с машины. В дюне раздалась серия гулких звуков, слежавшиеся песчинки укладывались по-новому.

Гул песка был гораздо громче ударов механизма, оставленного Ишанти. Вори увидел, что червь сменил направление и быстро приближается. Ишанти тоже увидела его, но она уже по пояс погрузилась в песок. Песок затягивал ее, как топь, а Вори не смел приземлиться поблизости – машина тоже могла увязнуть.

Голова червя, как атакующий таран, пробила склон дюны, привлеченная громовой вибрацией песка.

Ишанти закричала. Вори заметил на ее лице панику.

Гриффин пришел в ужас, глаза его широко раскрылись.

– Ей не выбраться!

Вори направил машину вниз.

– Думаю, я сумею подобраться ближе. Достань веревку из сумки. – Машина приблизилась к Ишанти. Гриффин развернул веревку и передал Вори. – Теперь привяжи ее к стойке.

Машина опускалась к одинокой женщине, но Вори видел, что приближается и червь. Он понимал, хотя и не мог в это поверить, что не успеет. Ишанти пыталась выбраться из предательского песка.

– Что ты собираешься делать? – спросил Гриффин. – Это невозможно. Червь…

– Займись проклятыми приборами! – крикнул Вори, и, как только Гриффин принял управление, открыл дверцу и откатил ее на роликах. Неожиданный порыв ветра едва не вырвал его из кресла пилота, но он держался за веревку. Машина неслась навстречу червю.

Обвязавшись веревкой, Вори высунулся из люка и повис в воздухе. Двигатель машины гремел, но он заорал, перекрывая этот грохот:

– Ишанти! Хватайся за мою руку!

Гриффин спустился ниже, и Вори, вися вниз головой, удерживаемый только веревкой, протянул руку.

Червь бросился вперед, проносясь сквозь песок. Ишанти вытянула руку, но, глядя ей в лицо, Вориан понял, что не успевает спасти Ишанти. Червь доберется до нее раньше и проглотит заодно и машину. Но Вори не сдавался.

Ишанти лишила его возможности принять решение. В последнее мгновение она опустила руку и бросилась вниз по склону дюны, подальше от приближающейся машины.

– Нет! – закричал Вори, но она сделала это сознательно, принося себя в жертву.

Текучий песок и Ишанти пролетели мимо червя. Барахтаясь в песке, храбрая женщина обернулась и посмотрела на чудовище, не обращая внимания на машину и Вори, будто принимая свою судьбу. Она подняла обе руки – с вызовом или в молитве, Вори не мог сказать.

Свесившись из люка, не в силах остановить чудовище, Вори звал Ишанти, умолял ее, но слова застревали в горле.

С громовым шумом песчаный червь поднялся прямо перед ней; Гриффин едва успел отвернуть машину и избежать столкновения с вершиной дюны. Червь проглотил Ишанти и нырнул в песок, оставив едва заметную рябь на том месте, где она только что была.

Борясь с тошнотой, Вори висел на веревке, пока Гриффин не втянул его в машину. Вори сел за управление и набрал высоту; ему потребовалось время, чтобы увидеть, как четыре орнитоптера фрименов окружают его аппарат. Значит, наиб Шарнак все-таки отправил других, но слишком поздно. Они все видели.

Гриффин молчал, подавленный и пристыженный.

Машины фрименов приблизились. Вори не пытался уйти. Он вслед за ними полетел к пещерному поселению.

– Она отдала жизнь за нас, – сказал он. – Мы возвращаемся к фрименам.