Некоторые считают факты опасными и полагают, что их нужно скрыть и тщательно охранять. Но я считаю тайны гораздо большей опасностью. Когда возможно, нам следует искать ответы независимо от последствий.

Скоростная машина вернулась в сиетч сразу после рассвета. Все еще встревоженные вечерним нападением, стражники наиба Шарнака высыпали наружу и, выхватив оружие, окружили машину, готовые к схватке. Они были изранены, в синяках и порезах, глубоко потрясены и горевали о потерянных товарищах.

Из машины вышла Ишанти, удивленная их поведением.

– Я только что вернулась из Арракис-Сити, отчитывалась там перед «Комбайнд мерчантайлз». – Она посмотрела на стражников. – Вы меня знаете. А ведете себя, как испуганная пустынная мышь.

Навстречу ей вышел сам Шарнак.

– Вечером на нас напали, причинили большой ущерб и убили шестерых. Мы сумели их отогнать, но бандиты еще где-то здесь. – Он покачал головой. – Мы думали, это их подкрепление.

– Кто напал? Очередная операция по сбору пряности? – Глаза ее округлились. – Или это те двое, что преследовали Вориана и меня?

Шарнак как будто бы устыдился.

– Да, их было только двое.

Один из молодых бойцов выпалил:

– Это демоны пустыни, их невозможно убить! Мы резали и рубили их ножами, колотили кулаками, но они только отмахивались.

Шарнак с умным видом кивнул.

– Боюсь, они вернутся.

– Наиб не должен проявлять страх, – презрительно сказала Ишанти. – Однако я знаю, как они опасны.

Шарнак стал мрачен.

– Нападавшие искали Вориана Атрейдеса. Он принес нам несчастье. И его судьбу должен определить сиетч.

– Его жизнь принадлежит мне, – сказала Ишанти. – Я его спасла.

– Теперь он в долгу перед нашим племенем: шесть фрименов мертвы, пятеро ранены – и жертв может быть больше, если нападавшие вернутся.

Ишанти дала волю своему раздражению.

– Отведите меня в пещеру. Я принесла тревожные новости, которые должен знать Вориан Атрейдес.

Вори, обеспокоенный, сидел в своей каморке с каменными стенами, а двое молодых фрименов ждали за дверью, положив руки на рукояти кинжалов. Он считал охрану лишней. Куда ему идти? Ему хотелось побыть одному, чтобы обдумать слова Андроса и Хайлы.

Они утверждают, что они дети генерала Агамемнона? Эта мысль была столь неожиданной, что в первую минуту вызвала глубокое потрясение, и теперь Вори было стыдно. У него по-прежнему был личный щит; может, если бы он сражался решительнее, не подчинился приказам наиба и бросился на своих «родственников», ни в чем не повинные члены племени могли бы уцелеть.

У людей пустыни было полное право винить его. Долгая, полная событий жизнь Вори могла бы оборваться здесь, в пустынном селении, и никто в империи не знал бы, что с ним случилось.

Ему очень не хватало Мариеллы, семьи, друзей с Кеплера, хотя он смирился с тем, что, возможно, больше никогда их не увидит. Все люди из его прошлого теперь вошли во все растущий список утрат и сожалений, от Леоники и той ветви его прошлого до Ксавьера Харконнена и юного Абулурда. Особенно скверно история обошлась с Ксавьером, и Вори теперь единственный, кто знал правду – его друг погиб как герой.

Когда-то давно, когда они действовали заодно, Вори и Абулурд собирались исправить эту несправедливость – пусть только мыслящие машины потерпят поражение у Коррина. Но Абулурд предал его, отчего они едва не проиграли битву у Коррина, и, как следствие, в официальной истории Ксавьера по-прежнему изображали чудовищем. Вори считал, что виноват в этом. Абулурд заслужил наказание, но Ксавьер оказался просто козлом отпущения…

Да, Вори прожил долгую жизнь и понимал, что многое должен искупить, и не отказывался от этого. Он пытался поступать правильно и справедливо – и надеялся, что эти качества чаще сходятся, чем расходятся.

Близнецы охотились на него. Хотели спасти или убить? Вори убил их отца, но генерал-кимек заслужил казнь, и поэтому Вори не испытывал ни малейших угрызений совести, пусть даже необычные дети Агамемнона пытались ему отомстить.

Вори слышал, что кто-то приближается. Молодые стражники за дверью вытянулись, приветствуя Ишанти и наиба Шарнака. Они вошли, и Вори повернулся к ним.

Женщина скрестила руки на груди и не проявляла особой почтительности к вождю племени.

– Похоже, без меня ты был здесь очень занят, Вориан Атрейдес.

– Ненамеренно. Просто убийцы последовали за мной.

– Однажды они снова вернутся, – сказал наиб, – и мы успешнее подготовимся к встрече, если будем знать, кто они такие.

– Я уже рассказал вам все, что знаю. – Но фримены были так далеки от Лиги, что не понимали, в чем сила генерала Агамемнона, не знали, какой страх он внушал; они не знали, какой неизгладимый след он оставил в истории человечества. Вори понизил голос. – Повторю: я не собирался вредить вашим людям.

– Твои намерения не вернут убитых. – Наиб пристально посмотрел на Ишанти. – Это ты привела его сюда без приглашения. Некоторые говорят, что тебя следует выбросить в пустыню вместе с этим человеком.

Ишанти грубо фыркнула.

– Пусть попробуют. Пусть открыто обвинят меня, и я им отвечу. Если же они боятся так поступить, их шепот – не больше чем бормотание одинокого странника в песках. Я стою за Вориана Атрейдеса. И утверждаю, что он честен и не виновен.

Вори оценил ее поддержку. Ишанти давно огрубела – солнце выдубило ее кожу, пустыня отняла красоту. Незамужняя и независимая, она была диковиной среди фрименов, и он гадал, уж не заигрывает ли она с ним. Какая Вори разница, сколько ей лет? Он уже прожил две полные жизни с двумя женами и любил их, даже когда их тела старели и слабели. Но теперь, только что покинув Мариеллу, он не имел никакого желания снова влюбляться.

Наиб Шарнак продолжал:

– Мы, фримены, можем постоять за себя, но это не наша битва. И никогда не была нашей; я отказываюсь попусту проливать кровь соплеменников в борьбе с твоими врагами. Ради нашей безопасности, незнакомец, я решил выбросить тебя в пустыню.

Ишанти возмущенно сказала:

– Дай ему припасы и шанс.

Наибу было все равно.

– Если заплатишь, Ишанти. Я не настаиваю на его смерти – просто пусть уйдет.

– Вначале послушай, что я узнала в Арракис-Сити. – Ишанти посмотрела на Вори. – Я порылась в архивах «Комбайнд мерчантайлз» и узнала, что ни одна конкурирующая компания не взяла на себя ответственность за нападение на бригаду по сбору пряности.

– Я же говорил, – заметил Вори. – Если эти двое – дети Агамемнона, они охотятся на меня. Ни политика, ни сбор меланжа их не интересуют.

– Это верно… но в городе ко мне обратился еще один человек и начал задавать вопросы о Вориане Атрейдесе.

Наиб Шарнак издал звук, выражавший отвращение.

– Так сколько же человек тебя разыскивают?

Ишанти добавила:

– И почему? Что ты сделал?

– Много чего, но все равно не понимаю. – Неужели Агамемнон вырастил еще одного убийцу? – Расскажи о человеке, который обо мне расспрашивал.

– Молодой, полный воды, не старше двадцати пяти лет. Светлые волосы и бородка, какие носят знатные. Расспрашивая о тебе, он был откровенен, даже неуклюж. Если он шпион, то не очень хороший.

Вори не знал никого такого молодого; и непохоже было, что этот человек с Кеплера.

Ишанти повернулась к наибу.

– Если на Вориана Атрейдеса охотятся опасные люди, нужно узнать, кто они, прежде чем изгонять его в пустыню. Что если они придут сюда?

Наиб на несколько мгновений задумался, потом кивнул.

– Нужно подготовиться к защите.

Ишанти быстро добавила:

– Я позабочусь об этом.

За несколько недель, проведенных в Арракис-Сити, Гриффин почти все истратил, но ничего не нашел. Денег у него осталось только на то, чтобы заплатить за ночлег на две ночи, и еще немного на еду и питье. Он пытался экономить, но слишком много средств ушло на бесполезные взятки.

Призрак Вориана Атрейдеса десятилетиями реял над семьей Харконненов, и Гриффин дивился тому, что здесь это имя не вызывало никакого отклика. Жители Арракиса были так озабочены повседневными проблемами, что их мало волновал герой войны, начавшейся двести лет назад.

Гриффин не желал трогать деньги, отложенные на отлет с планеты. Здесь он на уступки не пойдет. Он не намерен навсегда застрять на Арракисе, найдет ли он Вориана Атрейдеса или не найдет. Еще два дня… и он отправится домой.

Он скучал по Ланкивейлу. Он выполнил Валину просьбу, постарался, но ничего не получилось, и дела Дома Харконненов могут подождать; а может, стоит вовсе забыть о мести.

Не чувствуя потребности в общении, Гриффин ел в своей комнате. К тому же он устал каждый вечер выходить на улицы.

Его удивил легкий стук в дверь; он подумал: кому понадобилось говорить с ним, особенно вечером? Но он знал, что расспрашивал многих и платил небольшие суммы тем, кто обещал прийти с известиями, хотя денег оставалось очень мало. Он надеялся, что это кто-то откликнулся на его расспросы.

Он открыл дверь и увидел троих в одежде для пустыни. Лица людей скрывали темные шарфы и капюшоны.

– У нас есть к тебе вопросы, – сказал первый человек, женщина. Голос у нее был резкий и хриплый.

Он увидел ее глаза. Заметил еще кое-что… и узнал.

– Мы с тобой разговаривали у здания управления по сбору пряности.

Троица без приглашения вошла в комнату.

– Ты задаешь слишком много вопросов, и мы хотим знать почему.

Молодые люди, пришедшие с ней, ринулись вперед. Один схватил Гриффина за руки, другой набросил ему на голову темный капюшон. Гриффин сопротивлялся; его сила и проворство удивили незваных гостей: одного он ударил, другого повалил на пол, но тут кто-то вонзил в его шею шприц, и мысль о сопротивлении растворилась в темноте.